Trust me, please...

«Легче всего осуществимы те мечты, в которых не сомневаются.»

Александр Дюма (отец)

Один год спустя…

— Наша цель — позволить продвигаться юным талантам Южной Кореи, чтобы они могли достичь тех высот, которых они безусловно заслуживают… — Чонгук запинается и делает пометку карандашом в своём блокноте. — Тэ? Может мне стоит сказать немного проще? Это так слишком… — Всё прекрасно, Гуки! И вообще я придерживаюсь мнения: первые слова, сказанные от души — самые правильные. Не переживай так сильно, любимый, — Тэхён нежно теребит мягкую мочку уха Чонгука, перебирая колечки из белого золота. — Всё, что ты скажешь, будет искренне, не сомневайся… Чонгук уже вторые сутки готовит речь для выступления на международной ассамблее искусств, где он будет одним из ведущих. Его художественная студия, хоть ещё и относительно молодая, но уже подающая блестящие надежды в области живописи и графики среди юных дарований, обещает быть весьма значимой в развитии культуры Сеула и страны в целом… Год назад его отец, как и обещал, поспособствовал осуществлению заветной мечты и сделал всё возможное, чтобы сын мог в полной мере проявить себя в качестве художника. Однако спустя некоторое время, Чонгук внезапно осознал, что быть наставником для начинающих любителей живописи и помогать другим найти себя в творчестве — это более нужное и благородное занятие, которое дарило ему не только душевный покой, но и подсказывало, что он всё делает правильно… Тэхён, как и прежде продолжает успешно трудиться в архитектурном бюро, оттачивая своё мастерство, чем завоёвывает громкое имя, процветающее, как никогда… Спустя шесть месяцев после смерти Хэвона они с Чонгуком приобрели новую квартиру в центре Сеула, дизайном которой занимались вместе, и теперь приходя вечерами с работы, они с уверенностью могут сказать, что это и есть то самое место, куда всегда хочется возвращаться… Тэхён наконец научился контролировать свой страх перед грозами, и это в большей степени заслуга Чонгука, который никогда не оставлял его наедине с природной стихией. Иногда Тэ сам включает в наушниках звук дождя, когда засыпает в теплых любимых объятиях. Так ему кажется, что он в полной безопасности и страх постепенно покидает его. Чонгук в это время глаз не сводит с Тэхёна, держа руку на пульсе, готовый в любой момент прийти на помощь. И вообще вся уютная атмосфера в их новом гнёздышке располагает только к комфорту… Решение Чонгука навсегда съехать от родителей, мама восприняла в штыки и закатила громкую истерику, но перед этим у сына с отцом состоялся очень тяжёлый разговор, который оба не забудут, наверное, никогда… " — Скажи мне честно, Чонгук… Ты и Тэхён, вы… Вы пара? — слова отцу давались с трудом, и заметная мелкая дрожь в пальцах выдавала его волнение. Чонгук в тот момент вспомнил наставления покойного Хэвона, который убедительно просил держать рот на замке, но проницательный взгляд отца подсказывал, что скрывать-то уже и нечего… — Прости меня, папа… Прости, что не стал для вас с мамой тем сыном, которым можно гордиться, и если вы захотите вычеркнуть меня из своей жизни, то я пойму и приму… — Я не собираюсь тебя ниоткуда вычёркивать! Что за чушь ты несёшь?! Да, я не в восторге от выбора твоей ориентации, но ты мой сын! Моя кровь и плоть… — Когда ты понял? Ну… Что мы… — Давно. Ещё на похоронах Сона. Мне уже доводилось видеть подобные взгляды… Ты даже не представляешь, насколько откровенно твои глаза выдают тебя. — И ты так долго держал это в себе?! — Чонгук не обращает внимание на то, что у него вот-вот потекут слёзы. — Я надеялся, что это лишь увлечение, и оно быстро пройдёт, ты возьмёшься за ум и… Хотя, на что я вообще надеялся? Ты же всегда был упёртым в том, чего хотел… — грустно ухмыльнувшись, Чон-старший подходит к окну и тихо продолжает: — Я долго думал об этом, а потом в какой-то миг понял, что не имею права вмешиваться в твою жизнь. Потому что всё, что с тобой происходит — это только твоё… Твои победы и ошибки, взлёты и падения, ты сам должен пройти свой путь, жить своей головой… А мы с матерью можем лишь помогать в чём-то и давать советы, к которым ты всё равно не прислушаешься. — А мама? Она знает? — вытирая солёные дорожки со щек, он подходит к отцу и робко касается его плеча. — Нет. Боюсь, что когда она об этом узнает, нам придётся её откачивать… — Тогда мы не будем ей ничего говорить. — Ты плохо знаешь свою маму, Чонгук. Она до сих пор скрипит зубами от досады, что Пак Сонхи вышла замуж за твоего секретаря. Спит и видит, когда случится чудо и наступит тот самый день, в котором её драгоценный сыночек женится. Просто так твоя мама не успокоится…" Отец оказался полностью прав: маму пришлось откачивать, в прямом смысле этого слова… Когда уезжала скорая помощь, они вместе с отцом держали её за руки, пытаясь успокоить и уверить в том, что ничего страшного не произошло… К сожалению мама так и не смогла принять выбор собственного сына. Перестала с ним общаться, замкнулась в себе, продолжая винить во всём себя и неправильный подход к воспитанию. Злилась на мужа за то, что он не предпринял никаких ответственных мер, не повлиял на Чонгука и пустил всё на самотёк… Эта холодная война продолжается и по сей день, но уже не так эмоционально, как раньше. После того, как Тэхён впервые осмелился появиться в особняке Чонов, с целью более близкого знакомства, она держалась стойко, не подавая виду, что внутри её груди полыхает неистовый огонь. Парни вели себя достаточно скромно: не обнимались, не держались за руки, не обменивались сладкими взглядами, и возможно именно такое сдержанное поведение заставило её взглянуть на их отношения несколько иначе… В тот вечер Тэхён сделал выгодное предложение отцу Чонгука, а именно: он настаивал на пересмотре классической концепции дизайна сети ресторанов, которыми владел Чон-старший. По его мнению картины юных дарований, обучающихся у его сына могли бы внести свежее веяние в привычную атмосферу подобных заведений, и тем самым привлечь новую категорию клиентов. Сначала отец Чонгука воспринял это предложение с некоторым скептицизмом, но поразмыслив, пришел к выводу, что эта идея не лишена здравого смысла, и согласился на эту «авантюру». Какого же было его удивление, когда спустя всего пару месяцев его рестораны стали пользоваться бешеным успехом. Благодаря грамотной рекламе и сотрудничеству с крупными художественными центрами у него появилась возможность выйти на более высокий уровень в сфере управления. Надо отдать должное Тэхёну: чутьё его не обмануло, и после внесения дизайнерских изменений в большинство ресторанов, те заиграли новыми красками, привлекая поток посетителей. Теперь в них стремились попасть гости из всех уголков Сеула, бронировали места задолго до намеченных мероприятий и готовы были переплачивать огромные суммы денег, лишь бы только быть уверенными в том, что они действительно туда попадут. После этого Чонгук с ещё большим рвением стал продвигать своих талантливых учеников, при любом удобном случае напоминая родителю, кто именно являлся мотиватором этой идеи и воплотил её в жизнь… Чон-старший не отрицал, что Тэхён и правда оказался невероятно прозорливым, и потому при каждой возможности спешил выразить благодарность, обращая внимание на то, как его сын при этом гордо выпячивает грудь… Чимин с Юнги продолжают жить вместе в любви и страсти: ругаются, мирятся, занимаются ярким сексом и снова ругаются… Пак по-прежнему с энтузиазмом преподаёт в танцевальной студии, но теперь у него новая личная помощница, назначенная вместо Ким Намджуна, который по неозвученным причинам оставил свою должность. И только лишь Мин Юнги знает, что именно толкнуло его на этот шаг… В один из вечеров Юнги не смог удержаться от «серьезного мужского разговора» и они тогда от всей души отметелили друг друга, а затем, когда физических сил на выяснение отношений уже не осталось, то ещё и напились изрядно к херам собачьим… " — Ты пойми наконец! Он только мой! Мы любим! — Тот, кто не борется за своё счастье — тот слабак… — Ты не слабак… Тебе просто не повезло, что мы с ним встретились раньше. А Чимин-и он такой… Он, знаешь какой?! — Догадываюсь…" Позднее, когда Чимин будет обрабатывать ссадины на лице Мина, слёзно причитая, что не хер лезть в драку со всеми встречными, Юнги ощутит себя самым счастливым человеком на свете, благодаря Бога за своего милого котёнка… Ким Сокджин с трепетной любовью готов носить свою новоиспечённую супругу на руках, и если поначалу Тэхёну не нравилось, что секретарь с утра до вечера висел на телефоне, то узнав новость о беременности Сонхи, он великодушно разрешил ему покидать офис в рабочее время, если это было необходимо… Мысль о детях не давала Тэхёну покоя… Он всегда любил малышей, но сейчас его больше пугало предчувствие, что Чонгук может захотеть иметь собственного ребёнка, и тогда он решил завести этот нелегкий разговор… " — Гуки… Я тут подумал… Вернее я очень переживаю… — Что такое, любовь моя? — Чонгук уже привык окутывать Кима заботой и вниманием, как только он становился молчаливым и задумчивым. — Ты наверняка хочешь, чтобы у тебя были дети? Я понимаю… Я и сам очень люблю детей, но в нашем положении… — Тэ, вообще-то я… Как бы тебе это сказать? Я не хочу детей, точнее: пока не хочу… Я ещё не готов, и потом мы с тобой… — Чонгук порывисто обнимает Кима за плечи. — Знаешь, когда придёт время, мы что-нибудь придумаем, я тебе обещаю! А пока мы могли бы завести себе питомца, чтобы заботиться о нём. Ты ведь не против? — Не против… — Тэхён смеясь выдыхает в район его шеи, щекоча воздухом чувствительную кожу, отчего она покрывается мурашками. — Мы всё успеем, правда? — Конечно, Тэ…" Накануне своего дня рождения, Чонгук (уже по традиции) приезжает в колумбарий, расположенный в Новон-гу, чтобы снова «посоветоваться»… Когда впервые в прошлом году он посетил это место, ему не составило труда отыскать нужную нишу для урны с прахом Минсу. Он просто искал своё изображение… Стоя возле знакомого снимка с косой черной лентой, он держит в руках букет из белых хризантем и собирается с духом. — Я пришёл, чтобы сказать тебе «спасибо», за то, что ты был в жизни Тэхёна, за то, что ты любил его и заботился о нём. Я тебе обещаю, что не заставлю тебя разочаровываться во мне. Ты ведь знаешь, как сильно я его люблю и готов на что угодно ради него… Мне исполняется двадцать семь… Ты ушел в этом возрасте, а у меня ещё только всё начинается… Прошу тебя: оставайся для Тэ его личным ангелом-хранителем, а я сделаю всё возможное, чтобы он был со мной счастлив… Стрелка часов уже давно перевалила за полночь, в спальне гуляют разноцветные отблески ночной лампы, похожие на маленькие звёзды, а в небольшом вольере возле кровати мило посапывает померанский шпиц по кличке Ёнтан… Влажные поцелуи обжигают кожу Тэхёна, который сейчас лежит на спине, и крепко зажмурившись, кусает свои губы, пытаясь сдержать рвущиеся стоны. — Гуки, мы его разбудим… — тихий шёпот Кима еле слышен, но Чонгук улавливает его, отрываясь от своего увлекательного занятия. — Он крепко спит, Тэ, а я так сильно хочу тебя… — целуя голую коленку, он медленно скользит пальцами по гладким бёдрам, вызывая сладкую дрожь. — Мой единственный… Слюна стекает по подбородку Чонгука, пока он с воодушевлением втягивает щёки, обсасывая горячий ствол со всех сторон. Тэхён сжимает в кулаках его волосы, толкаясь ещё глубже, и Чонгук уже знает, что скоро Тэ взорвётся в ярком экстазе, всхлипывая на самом пике… — Необыкновенный… — без лишних слов он подкладывает подушку под его поясницу, дует прохладным воздухом на ещё упругую ярко-розовую головку, и Тэхён мелодично смеётся, закрыв глаза. Входит в него осторожно, без натиска и ловит каждый его горячий выдох. — Я люблю тебя, Тэ… — Гуки, пожалуйста глубже! Мне так хорошо… Спина Чонгука блестит от пота, и на ней пляшут огоньки всех цветов радуги. Красивые рельефы мышц напрягаются, когда он увеличивает темп и поддерживает обессиленное желанное тело. — Поцелуй меня, Гуки… — волосы у Кима влажные после душа, разметались по подушке, губы приоткрыты, а пальцы бесконтрольно цепляются за сильные плечи. — Ещё! Чонгук склоняется над его лицом, и когда Тэ уже готов выкрикнуть его имя — нагло ворует последний глоток воздуха своими губами. Между их животами влажно и липко, но они не обращают на это внимание, смотрят в глаза друг другу, словно увиделись впервые и не знают что говорить… — Скажи мне это, Тэ. У Тэхёна слезятся глаза, и он шепчет опухшими губами: — Я люблю тебя, Чон Чонгук, 27 лет, художник, романтик, рисующий мои портреты на фоне заката… — А про рестораны? — Ты их уже не ненавидишь, Гуки, — одна счастливая слезинка всё же катится по щеке, и Чонгук размазывает её своим поцелуем. — Только из-за тебя, Тэ… — Навсегда…