Теории и практики

Феликс как-то не особо любил русские города. Он бы предпочёл жить в Париже, радоваться, веселиться, улыбаться жизни. Но что ж делать, когда приходится ехать по делам, да ещё и в задрипанный и старенький, как ему казалось, Смоленск. Ему нужно было найти вампира, который обладает редкой особенностью: читать по крови. Дорога почти подошла к концу, так что Юсупов скучающе смотрел в окно, ожидая прибытия. Вот и вокзал. Уже какое столетие — ничего нового. Когда Феликс ступил на смоленскую землю и вдохнул её воздух, впервые подумал, что тут не так уж и плохо. Да, не самое лучшее местечко, но ничего, сойдёт. Ветер тут словно стаскивал дурацкую суету как старую одежду. Вскоре он уже ехал в электромобиле. Новое изобретение, начало двадцатого века всё же, прогресс… Ура? Вышел, осмотрелся, ища нужный дом. По улицам кое-где ветер гнал листовки коммунистов. 1916 год удивлял Феликса. Но вот, наконец, и та самая улица, где, согласно секретным сведениям, живут двое вампиров и периодически некая светловолосая графиня. Где же тот человек, что ему нужен? Строго говоря, нужен ли… Вообще-то чтобы расследовать эту смерть графа Папанинцева, да. Нужно же найти тех анархистов, которые устроили тот взрыв. «Да, Феликс, надо, всё во благо, всё для того, чтобы управлять Дружиной… Всё ради игры, Феликс, — напомнил себе Юсупов и достал кокаин. Надо успокоиться. — Mon chére, эта гадость губит каждого, кто пользуется этой вещью, — услышал он мягкий бархатистый французский баритон со слегка грассированной «р». Сразу видно — ещё не ассимилировался. Феликс обернулся и с очаровательной улыбкой протянул знакомому только по отчётам руку. — Феликс Феликсович Юсупов. — Жан Клод Дешам. Чем обязан? — Дорогой Жан, нам срочно нужна Ваша помощь. — Нам? Вам и некой личности внутри Вас? — Жан озорно рассмеялся. — Нет, Дружине. Дешам моментально стал серьёзным. — Э, нет, извините. Мне хватает Смоленска и множества раненых солдат и больных стариков с детьми. — У меня даже образцы с собой. Всего лишь сказать, есть ли отличия. Жан вздохнул. — Ладно. Тогда приглашаю Вас, Феликс, к себе на чай. — С удовольствием. В квартире уютно. Тихо, красиво, сохранены некоторые вещи, казалось бы, не должные жить столько. Дешам налил земляничного чая с добавлением засушенной ежевики. Похоже, делал сам. Рядом на столе поставил тоже явно самодельную пастилу. — Держите. Юсупов благодарно взял кружку и пастилу, а в ответ протянул Жану оставшиеся образцы с кровью. Дешам проанализировал каждый, после чего вынес вердикт: — Тут отличается. Анархиста задело, видать. Капнуло с рукава, шерсть слегка застряла. Другая, не та, что тут. Рост где-то 185-190, показатели кальция скорее для высокого человека. Третья отрицательная группа крови. Из особенностей — проблемы с ЖКТ и репродуктивной функцией. — Очень информативно! Вы прекрасно справились! Благодарю. Как я могу отблагодарить Вас? — Никак, уж извините, но всего в достатке, — Жан улыбнулся как-то грустно, но было видно, что человек он гордый, просить не будет, — а впрочем… Вы скоро поедете обратно до Петрограда? — Положим. — Оставайтесь хотя бы на ночь, покажу Вам наш Смоленск, пока у меня отдых от смены в больнице. — Хм, звучит прекрасно, я буду рад. *** Во время этой поездки Феликс и Жан быстро подружились и после отъезда первого стали общаться, много и долго. Письма, встречи… Вскоре неуёмный и шебутной Юсупов, осознав, что никого дороже Жана у него нет, взял да и поцеловал того. Дешам опешил, конечно, но ответил на поцелуй, ведь ему тоже понравился ему этот парень, что же делать? А потом была свадьба Руневских и пришлось скрываться. А далее… Переписка уже казалась невозможной, потерялся адрес, Жан долго не получал вестей и решил, что Феликс о нём забыл. А потом… Рано или поздно смерть приходит даже за вампирами. И их двоих не стало. *** Марк взял кружку чая, что стояла на столе у психолога, улыбнулся, слушая того. — Вот поэтому в буддизме и считается, что карма это основа для всего… — продолжал Артём. — Ну, а я не верю в теории перерождения! — категорично заявил Марк. Бернадский только искренне рассмеялся и нежно улыбнулся ему. — Mon chére, но… От этой фразы Марк почувствовал, что внутри него что-то щёлкнуло, и он уже иначе посмотрел на Артёма. — Я… Кажется, слышал это… — Ммм? — Бернадский приподнимает бровь, всё с той же улыбкой. — Я уверен, что это было, понимаете? Я это слышал… — И когда? — Даже не знаю… Но уверен, что я это никогда не говорил. И всё же… Сказал… — Ну вот, та самая теория реинкарнации. — Серьёзно? — Ага, отголоски прошлой жизни, — хмыкнул Артём. Марк рассмеялся, опровергая это фальшивым ощущением дежавю, попрощался и ушёл. А ночью ему приснился поцелуй с Бернадским. Такой нежный, полный любви, радостный, всё больше и больше жаждущий. Проснувшись он уже не был уверен, что это Бернадский. Помимо поцелуя, там были клыки, кровь, как будто они выпили её… Что ж это такое… Марк мучался, но про сны и про то, что смотрит теперь на него иначе, психологу не говорил. А после узнал о бесплодии и убил самую доверчивую душу на свете. Ночью ему снова приснится сон. И там Бернадский, в крови, головой качая, говорил: — Феликс, что ты натворил… Марк проснулся в страхе. Ему казалось, что он что-то упускает. С тех пор он надеялся, что Артём снова ему приснится. И тот снился. И говорил. Нужно было лишь слушать. Вскоре он узнал, что его называют «Юсуповым из Петербурга», говорят, что он кокаинист, курильщик и вампир… Марк не верил, пока не нашёл древо Юсуповых. А потом, в дневниках, словно вскользь, упоминания некоего «Д». Психолог теперь его не оставлял, он всё время тут, всё время говорит, он — личное проклятие Марка, который уже две жизни ищет лишь одного — Бернадского, и столько раз уже лажает. Иногда душа знает больше головы.