Часть 1
10 сентября 2022 г., 17:00
Солнечные лучи, словно ласковые языки, нежно гладят волосы цвета сакуры, осенний ветерок задувает под теплый голубой свитер с высоким горлом и пускает мурашки по рукам. В голове нет мыслей, лишь приятная пустота. Он пытается по максимуму насладиться атмосферой, которая царит вокруг. Высокие здания обволакивает полуденное солнце; люди, идущие по улице, создают какую-то особенную какофонию, благодаря которой он не чувствует себя одиноко; а потоки машин дополняют пикающий звук светофоров и мелодию негромких песен, играющих на остановках.
Пройдя еще немного, молодой парень-студент добирается до магазина комиксов, в который мечтал прийти уже на протяжении нескольких дней.
– Это отпад! – радуется он, проводя ладонью по гладкой, лакированной поверхности скейтборда. Джисону правда нравится то, что сделал его друг. Восторг и восхищение оправданы. Это настолько хорошо выполненная работа, что хочется все любоваться и любоваться.
– Не смущай меня бедного, – Чан смущается практически всегда, когда получает комплименты в свою сторону. И когда смущение доходит до предела, прячет покрасневшие щеки в ладонях. Джисон невольно засматривается на татуировку, что украшает тыльную сторону руки старшего. Человеческая кисть, только в виде костей, всегда доставляет эстетическое удовольствие. Даже это он смог выполнить идеально.
Усмехнувшись, Джисон вертит в руках свой по-новому разукрашенный скейт в ярких, сочных, летних тонах. На него будто краску хаотично вылили, но она расползлась так аккуратно, что больше на капли похожа. Но самое невероятное, что сделал старший — это окраска колес. Голубая окантовка, ровно идущая по краю, затем полоса розового, а потом и жёлтого. Это звучит несуразно, но поверьте, выглядит невероятно.
– Ты сейчас к парням? – Бан прячет чехол из-под доски в выдвижной ящик стола и вместе с этим думает, как пораньше свалить со смены.
– Мы хотели на квартире Хвана потусить, но он слился, и мы на нашем месте. Опять, – он закатывает глаза, пряча скейт под мышку.
– Принц как всегда, – усмехается Крис, упираясь локтями в стойку. В его голове, помимо скорейшего окончания смены, мысли об еде теплятся.
– Он не умеет по-другому.
– Ладно, я понял. Подтянусь к вам позже.
Джи кивает, обменивается с другом пасами и уходит из магазина, звеня колокольчиком. Обновка радует глаз. По дороге парень несколько раз бросает доску на асфальт и катится вниз по улице, чтобы как можно скорее увидеться с теми, кого не видел довольно давно.
Отталкиваясь от земли, Джисон с каждым рывком ускоряется. Ветер дует ему в лицо, ерошит нежно-розовые пряди, сползающие на лоб, и даёт возможность ощутить свободу. Это чувство нравится ему неимоверно. Так, что он не променяет это ни на что.
***
– Хей, белка! – подзывая к себе, Чанбин вытягивает руку. Джи не сразу замечает её в толпе голов. Чтобы подойти к своим ребятам, приходится обойти минимум человек десять. Парни обмениваются незамысловатыми пасами, любезностями, свойственными друзьям, и кратко пересказывают друг другу значимые события. – У Чана просто золотые руки, – затягивая дым в лёгкие, озвучивает общие мысли Бин, и поворачивается в сторону Феликса, который как обычно слушает музыку и не обращает ни на кого внимания, сидя на поребрике. – Ликси, зацени. Ли, услышав свое имя сквозь успокаивающую мелодию в наушниках, поднимает на парней глаза. Немного пугается, потому что является новеньким в их небольшой компашке. – Как тебе? – Джисон знает это чувство. Сам когда-то был на его месте, и это было волнительно. Боялся слово вставить, что-то рассказать интересное, пошутить смешную шутку. Но зато теперь он заводила компании, хоть и шарахается людей. Даже иногда избегает встречи с этими. – Очень круто... – Енбок хочет протянуть руку к произведению искусства, но почему-то мнется. Старший, увидев это, аккуратно берет маленькую ладошку в свою и прикладывает к шершавой поверхности колеса. – Ладно, ребят, давайте покатаем, – Сынмин, разговаривающий до этого с Чонином о его многочисленных татуировках, подхватывает свою черно-белую доску и тут же едет в сторону поля, которое находится недалеко от их заброшенного моста. Остальные следуют за ним. Кроме нашего Джисона. Он печатает смс Чану, сообщая об их премещении, а уже потом догоняет друзей. Солнце постепенно опускается, окрашивая белоснежные облака в нежно-розовый цвет, который совсем немного отличается от того, что сейчас на голове Хана.***
Вместо того, чтобы сидеть на мягком покрывале, все расселись на своих досках. Теплый ветерок, обдувающий макушки сидящих, аккуратно поднимает с земли опавшие листья, которые, кажется, никогда больше не смогут жить. Джисон крутит в руках стаканчик с пивом и улыбается уголками губ, щурясь от лучей закатного солнца. Время за разговорами ни о чем и обо всем одновренно пролетает быстро. Лазурное небо окрашивается в ярко-оранжевый цвет, словно пародируя осенние, засыпающие деревья. Мурашки быстро пробегают по телу молодого парня, в голове которого сейчас лишь тишина и спокойствие. Ни одной лишней мысли. Лишь наслаждение. Наслаждение тем, что он не один. Он может высказать своим парням все, о чем думает, и не будет осужден. Ощущение так называемой "нужности" растекается по телу вместе с дурманящим голову алкоголем. Эти два компонента смешиваются, разжигая внутри согревающий костер. – Как день-то прошел? – корячась, сидя на доске, Чан подъезжает к задумчивому, прячась так от подтрунивающего над ним Сынмина. – А? – Джисон смаргивает с глаз пелену и поворачивает голову в сторону друга, убирая с лица беззаботную улыбку. Мысли, которые, по крайней мере на этот вечер, должны были спрятаться подальше, нахлынули и будто накрыли с головой. – Не очень... – признается младший, залпом опустошая пластиковый стаканчик. – Что-то серьезное? Хан жмет плечами, наливая новую порцию, и думает, рассказать или не стоит. – Поругались. Опять, – чеканит он, переводя глаза обратно на горизонт. Солнечный диск с каждым мгновением опускается все ниже и ниже, забирая с неба невероятные краски и вызывая неощутимую панику. – Снова кинул тебя? Кивок юноши вызывает тяжелый вздох и похлопывание по плечу. – Ничего, помиритесь. – Конечно. Куда я без него? – усмешка выходит то ли грустной, то ли кажется попыткой на секунду отвлечься от насущных проблем. Спустя полчаса глаза Джисона закрываются все чаще, а моргает он реже. Следовательно, принимает решение отправиться домой. – Я погнал, – оповещает он друзей и, попрощавшись с каждым, хватает скейт. Ему предстоит долгий путь. Дойти до остановки в таком состоянии уже слишком сложно.***
Кое-как добравшись, Хан еле сгибающимися от холода пальцами печатает смс друзьям, а затем, кинув кроссовки как попало и бросив скейт рядом, идет на кухню, потому что живот отчаянно просит еды. Когда парень ел в последний раз? Чтобы хоть немного прийти в себя, он набирает стакан воды, выпивает залпом. Желудок тут же сжимается, будто пытается съесть себя. Это неприятное ощущение вызывает рвотные позывы, и хочется объесться так, чтобы пузо вываливалось. Шарится в холодильнике парень недолго. Потому что в один момент в комнате выключается свет, и в этой темноте раздается кашель. – Ничего не хочешь мне сказать? – бархатный голос, окутанный мраком, завораживает, словно флейта. Он щекочет слух и пускает импульсы от затылка к кончикам пальцев. Оттолкнувшись от косяка двери, Минхо подходит ближе к Хану. Заставляет развернуться лицом обратно к холодильнику и обнимает со спины, сцепляя руки на урчащем животе. Становится вдруг очень хорошо, тепло. Все грустные мысли оставляют младшего на время, пока рядом стоит тот, от кого приятно пахнет кофейными зернами и кокосовым шампунем. – Мы с парнями выпили, – на выдохе произносит Хан, ощущая на шее горячее дыхание. Кажется, сейчас мурлыкать от удовольствия начнет. Парень, чье лицо освещается только лампочкой холодильника, покрывает поцелуями пухлых губ нежную кожу, оголяя плечо. Его шаловливые руки блуждают под голубым свитером без капли стеснения. Когда ладони медленно подползают к пуговице джинс, Джисон нехотя вырывается, перед этим почувствовав, как внизу живота все стягивает. – Я не слышал извинений. Минхо тяжело вздыхает, запуская руку в темные волосы. Ему самому не нравится, то, как все выглядит, но это не от него ведь зависит... Не от него, ведь, да? – Прости, Хани. Я не хотел, чтобы так получилось. Джисон об этом знает. И знает о том, что Минхо может отказываться от сверхурочной работы, но почему-то закрывает глаза на этот факт. А как же Хан?... – Не хотел, я знаю. Но в конечном счете, весь пятничный вечер я был без тебя. Хан хочет уйти из кухни, обогнув старшего, но ноги не слушаются, поэтому Ли успевает его перехватить. – Я не хочу ругаться, Сони. Сегодня был сложный день... Младший прекрасно понимает, что ведет себя эгоистично. Хо каждый день работает, выбиваясь из сил, и при этом еще претензии выслушивает. Но Джи не может по-другому. Ему хочется больше проводить время с тем, кто заставляет сердце трепетать, а ноги подкашиваться хлеще, чем алкоголь. – Хочу есть, – слабо улыбнувшись, парень вызывает облегченный смешок. Минхо рад, что в очередной раз его простили. – Ужин еще не остыл. Я накрою на стол.***
Только вымытый и переодевшийся в домашнюю одежду Хан входит в гостиную, как его живот отзывается громким криком. Если на секунду дольше он прождет — его придется в больницу везти. Парень садится на мягкую подушку, сладко зевая, и тут же берет в руки пачку своего любимого вишневого сока. Кисловатый вкус щекочет язык, а запах доставляет неподдельное удовольствие. – Люблю тебя, – констатирует факт младший, принимаясь за еду. – И я тебя, Хани, – Минхо целует розовую макушку и садится напротив. Он тоже ничего еще не ел. Все ждал возвращения блудного парня, который своим "побегом" из дома потрепал нервы. Джисон начинает злиться совсем скоро. После того, как старший вдруг расспрашивает про университет и друзей. И это совсем не потому, что он скучает по былым денькам, когда в нем кипела кровь и играли гормоны. Нет. Все потому, что он хочет что-то скрыть. – Ты ведь не об этом хочешь поговорить? – наконец прерывает бессмысленный диалог Хан, смотря на собеседника исподлобья. – С чего ты взял? – Минхо втягивает в себя пасту, удовлетворенно вздыхая. В этот раз получилось вкуснее, чем в прошлый. – По твоему лицу все понятно. Снова куда-то уезжаешь? – он знает своего парня, как облупленного. Лишь чуть грустные глаза и немного выпяченная вперед губа дают намек на то, что что-то не так. – Нет. – Что тогда? – Ты все еще сердишься? – проницательный взгляд старшего наконец скользит по лицу напротив. Полузакрытые глаза, опущенный вид и еле поднимающиеся руки говорят об усталости, которая камнем свалилась на хрупкие плечи. – Уже нет. Но я вижу, что что-то не так. – Просто хочу позвать тебя куда-нибудь. Такое признание вызывает тихий саркастичный смешок, который не проходит мимо чужих ушей. – Боишься, что все снова пойдет не по плану? Минхо ввиду оголенных нервов чересчур громко кладет металлические палочки на стол и опирается локтями в поверхность. – Я говорил тебе, что это от меня не зависит, – да уж, самовнушение — дело опасное. – Что ты хочешь услышать? – Если не знаешь, что будет завтра, то и не предлагай. Не хочу снова показывать слабость перед тобой, – эти слова режут словно ножом по сердцу. Оно начинает стучать быстрее, а грудная клетка сжимается, чтобы не дать ему сбежать от мучений. – Спасибо за ужин. Я иду спать. Хан резко поднимается с места. Да настолько, что в глазах темнеет. Но не показывает виду и, еле удерживая себя на ногах, идет в спальню. Он бы лучше на диване поспал, но сейчас слишком сложно думать о чем-то кроме мягкой кровати. Старший, смотря вслед пошатывающемуся силуэту, массирует переносицу, понимая, что это уже третья ссора за день, а потом принимается убирать посуду, оставшуюся еду и приборы со стола.***
– Спишь? – Минхо крадется к кровати, словно кот, охотящийся на птиц. – Нет, – Джисон просто не в силах уснуть без старшего. Тепло чужого тела стало обязательным атрибутом его сна. – Прости меня. – И ты меня прости. Перегнул, – сладкий зевок и похлопывание по кровати способствуют чужой радости. Минхо ложится рядом, обнимая свою любовь как можно крепче. – Я так люблю тебя, – шепчет Ли, зарываясь носом в нежного цвета волосы. Аромат сладких мармеладок и алкоголя щекочит нос, вызывая волну мурашек по затылку. – Знаю, – Хан обхватывает парня всеми конечностями и ерзает попой, чтобы поудобнее устроиться. Хо тихо смеётся и прикрывает глаза, чтобы быстрее уснуть, но перед этим озвучивает свое предложение: – Может, побудем завтра вместе? – Я всегда готов, ты же знаешь, – напоследок говорит Хан и, кажется, отключается.***
Громкая трель ненавистного будильника разрезает тишину комнаты, разрушая умиротворенное состояние находящихся в ней. Джисон подрывается с нагретой половины с намерением раскрошить телефон в клочья, но, отключив звонок, плюхается обратно, закрывая глаза. Джи сладко мычит, вытягиваясь по струнке. Он обнимает спящего Минхо за талию, задевая пальцами ног его лодыжку. – Может, никуда не пойдем? – спрашивает он, сильнее сжимая старшего в руках. Так хочется потискать его и немного дольше понежиться в постели. – Сегодня ведь выходной, – открыв глаза, Ли убирает прядь розовых волос со лба парня, заглядывается на влажные губы, чмокает в щеку и поднимается, принимая сидячее положение. – Но зачем я тогда будильник поставил?... – недоумение в его голосе вызывает смешок. – Это я поставил. Мне нужно сходить на работу, – понимая, к чему это сейчас приведет, старший поднимается с кровати, опуская ноги на холодный паркет. Сжимает пальцы и тянется вверх, поднимая руки. – Зачем? Ты же сам сказал, что сегодня выходной, – Джисон переворачивается на спину и продумывает, как бы сейчас отговорить своего парня от поездки на эту злосчастную работу, которая мешает тому даже спать. – Нужно отчёты сдать. – В выходной?! Кто так делает?! – Я ненадолго. К обеду уже буду дома. Хан недоверчиво прищуривается, но получив легкий подзатыльник, улыбается и поднимается следом, чтобы приготовить завтрак. – Люблю тебя, – Минхо чмокает звонко младшего, шлепает по пятой точке и направляется в ванную комнату, чтобы привести себя в надлежащий вид.
