Я стал твоим домом

За окном уже слишком темно для вечерней прогулки, а потому Джисон сидит в гостиной своей квартиры, запивая очередное разочарование алкоголем. – Может, тебе хватит? – Чанбин пытается забрать из рук пьяницы бутылку, но получает по запястью за свои тщетные попытки что-то сделать. – Плевать. Не хочешь пить — вали, – словно змея яд выплевывает и делает несколько больших глотков соджу. Его щеки уже красные, мысли перепутанные, а сердце больше не рвется на куски, потому что там и рваться нечему. – Такими темпами будешь на полу валяться, как алкаш, – Со опустошает вторую рюмку за вечер, косясь на шатающегося из стороны в сторону друга. – Все равно, – отмахивается парень и запивает алкоголь вишневым соком, который уже почти закончился. Не расплакаться бы потом. – Прекращай уже, Хан. Этим не поможешь, – будучи занятым пьяницей, старший не слышит, как в замке проворачивается ключ, и лакированные туфли ступают своей чистейшей подошвой на чистейший ковер. Минхо тяжело вздыхает при виде чужих красных кроссовок, стоящих рядом с разбросанными джисоновыми. С поникшим лицом он разувается и делает несколько шагов вперед. На протяжении всего дня его голову заполняли мысли о том, как в очередной раз извиниться за свою оплошность. Вернувшийся с очередного сверхурочного задания уже собирается войти в комнату, но замирает в темноте коридора, услышав то, что отрезвляюще бьет по сердцу. Подслушивать — нехорошо, но сейчас важно не это. – Мне его так не хватает, – Джисон на грани срыва. Его голос дрожит, судорожный вздох пытается сдержать накатывающие слезы. – Иногда я думаю, что один. – Но ты ведь знаешь, что это не так? – собеседник протягивает ему несколько салфеток на случай появления слез. – Знаю. Я знаю, что Минхо мне намного ближе любого. Я люблю его, но иногда мне кажется, что это только с моей стороны... – эти слова словно лезвием по венам режут. Кровь холодеет, будто останавливается. Как Минхо смог довести младшего до такого? До того, чтобы тот мог сомневаться в искренности чувств? – Зачем ты так говоришь? Думаешь, он был бы рядом, если бы не любил? – Вот именно, Бин... Его постоянно нет рядом. Он где-то, но не со мной. Иногда мне кажется, что он вообще специально говорит, что на работу идет, а на самом деле где-нибудь зависает наедине или с друзьями, лишь бы от меня подальше, – Джи не замечает, но уже плачет. Слезы как-то сами собой бесшумно стекают по щекам. Во рту ощущается солёный привкус, который давно знаком, и большой ком в горле не дает нормально говорить. Больно. – Дарит мне подарки после того, как оплашается... будто откупается от меня. – Но разве подарки — это плохо? – Я этого не говорю, просто они мне не нужны. Мне нужен он и все. Только он и ничто больше. Зачем мне эти подарки, когда его нет рядом? – с каждой секундой дышать становиться тяжелее не только Хану, но и стоящему за стенкой Минхо. Он прижимает ко рту ладонь, пытаясь не заплакать прямо сейчас. Джисон доводил его до слез, когда отказывался встретиться, сходить на свидание, но после начала их отношений... Ли никогда не плакал. Только сейчас ему стало понятно, что по-настоящему ощущает Джисон. Его пронзает жуткая боль, которую приносит Минхо, и от этого ещё хуже становится. Почему правда открылась только сейчас? Чанбин, разочарованно водя головой из стороны в сторону и тяжело вздыхая, приобнимает плачущего за плечи в попытке утешить, но чувствует как в грудь упираются руки. – Все нормально, – он всегда говорит так. Всегда говорит так Минхо, хотя на самом деле врет. А Ли этого не замечал или просто не хотел замечать, потому что считал себя бессильным. – Я не виню его. Знаешь? Понимаю — он пашет на работе, чтобы зарабатывать на жизнь. Понимаю, что он очень устаёт, когда приходит, а тут ещё и претензии на него выливаются, но я больше так не могу... – опустив руки вдоль тела, он пугает Со. – Что ты хочешь этим сказать...? – осторожный вопрос, после которого мурашки бегут по рукам, а мысли перестают лихорадочно бегать в голове. У Минхо сердце в пятки падает, мир вокруг замирает, грудную клетку сдавливает до боли. Неужели он сейчас услышит слова, которые никогда не хотел слышать из уст младшего? Конечно, Минхо знал, на что идёт, сближаясь с Джисоном и начиная отношения с тем, кто младше его не на год и не на два. Джи — ещё учится и не знает взрослой жизни. Ему хочется проводить время с друзьями, нежничать со своей второй половинкой, а Минхо не может этого дать, потому что все время зациклен на работе. Да он даже в выходной его кинул! Поставил отчёты выше любви всей своей жизни... И теперь все идет коту под хвост. – Я не знаю, хен. Не хочу с ним расставаться, но лишь мешаю. Постоянно довожу его, ссорюсь. Ему это не нужно... Я переживу, а он выдохнет спокойно без надоедливого ребёнка, – запивая противные слова из своего же рта соджу, Джисон прикрывает глаза, но, как только слышит грозный родной голос, распахивает их так широко, что неприятно становится. – Эй! Замолчи! – разъяренный Минхо содрагает стены словно гром среди ясного неба. Чанбин вздрагивает, а затем поворачивает голову на испуганного Хана, который теперь замер, как сурок в пустыне. Со пытается успокоить пришедшего друга, но понимает, что им сейчас лучше не мешать. Пока Минхо провожает гостя, младший выпивает еще одну рюмку, настраиваясь на дальнейший разговор. И неважно, что встань он сейчас — тут же на полу окажется снова. – Ты все слышал? – чересчур спокойный голос прячет за собой неподдельное волнение и страх. Джисон не любит показывать свои слезы. Даже Минхо. Особенно Минхо. Старший, видя заплаканное лицо, опухшие глаза, шмыгающий нос, красные щеки и лопнувшие капилляры, хочет сжать сидящего в охапку и просто сидеть так, успокаивая. Но прежде чем сделать это, им нужно поговорить. – Да. И мне не нравится то, что ты придумываешь в своей голове. Без тебя мне станет только хуже, – Хо садится рядом с ним и прижимает к себе, словно последнюю надежду на что-то хорошее. Хан вжимается в него, пытаясь абстрагироваться, но только глубже закапывается. – Прости меня, – шепчет он, вытирая мокрые глаза тыльной стороной ладони. Ли поглаживает влажную щеку большим пальцем и улыбается сквозь боль, усталость и стресс. – Почему не говорил мне? Почему молчал о своих чувствах? – Я и так много тебе говорю. Разве это было бы правильно? – младший вторит движениям собеседника и слегка надувает губы, видя такое же заплаканное лицо. Его хен тоже плакал? – Я хочу слышать твои мысли, Хани. – Я не хотел тебя тревожить и... – Прекрати. Просто не плачь больше и говори мне обо всем, о чем думаешь. Мы со всем разберемся, – ласковый голос старшего успокаивает. Обхватив его шею, Хан целует родные губы, подминая под себя, смакуя. Старший не может усидеть на месте и будто пытается взлететь. Джи рыскает руками по чужой спине в попытках что-то найти, но так ничего не обнаружив, сжимает ткань рубашки, чувствуя в своём рту ловкий язык, что скользнул через стенку зубов. Возбуждение быстрым импульсом пробегает по двум телам и распространяется по всей комнате. Свет, что до этого выжигал глаза, тухнет, придавая близости тел интимности. Тьма за окном обволакивает окружающее пространство, медленно заползая в комнату вместе с прохладным ночным ветерком через открытое кверху окно. Минхо, очнувшись будто от транса, отстраняется от Хана с громким причмокиванием. Он облизывает влажные губы, наблюдая за краснючим Джисоном. – Тебе пора спать, Хани. – Нет. Я не пойду, пока не закончу начатое. – Ты пьян. – Но я в себе. Давай же, детка... Хан тянет на себя чёрный галстук, гармонирующий на фоне белоснежной рубашки. Ли, не ожидая этого, валится на парня, прижимая спиной к полу. – Я смогу, – уверяет младший и раздвигает ноги чуть шире, чтобы Минхо было удобнее. – Уверен? – Да, быстрее, – судорожными движениями Хан развязывает галстук и дрожащими от предвкушения пальцами расстегивает пуговицы. Минхо не обращает на это внимания, потому что покрывает поцелуями каждый участок нежной кожи своего парня, блуждая руками по кубикам его пресса. – Это нам не нужно... Спустя несколько мгновений они оба остаются в неглиже. В комнате становится слишком жарко. Настолько, что Джисону становится тяжело дышать под навесом разгоряченного тела. Капельки пота стекают по его спине, обводят позвонки, ныряют во впадинку ближе к копчику и ползут дальше. Минхо крепко держит Хана под ягодицами и двигается медленно. Изредка он водит бёдрами по кругу, чтобы доставить ещё больше удовольствия. Хан теряется в ощущениях. Сегодняшний день точно запомнится ему надолго. Столько событий за двадцать четыре часа – чревато потерей нервов. Закончив, Минхо опускается на пол рядом с парнем, целует его в висок и обнимает за талию. Паркет постепенно остужает разгоряченные тела, позволяя полностью расслабиться. Так сильно, что младший закрывает глаза и погружается в сон. Минхо ничего не остаётся, как взять его на руки, хорошенько отмыть и, переодев, отнести в постель. А потом убрать в гостиной весь бардак, который они устроили, самому вымыться, выключить везде свет и с чистой совестью лечь рядом с любимым человеком. Старший целует спящего невесомо в щеку и обнимает, кладя руку поперек груди. Джи тут же к нему прижимается и начинает причмокивать. Это вызывает тёплую улыбку, которая приятной негой по телу расползается. Сон вдруг накрывает с головой. Мышцы, расслабившись, позволяют почувствовать усталость, веки тяжелеют, и Ли засыпает.

***

– Не планируй ничего на выходные, ладно? – поцеловав Хана в макушку, Минхо принимается за готовку, постепенно отходя от последнего в неделе рабочего дня. Но неужели ему больше не нужно готовить отчеты по выходным? – Хен? Что-то случилось? – играющий в игру на телефоне отвлекается и испытующе смотрит на широкую спину своего слишком уж подозрительного парня. На этой неделе они слишком много времени проводили друг с другом. Не то, что бы Хану не нравилось, просто это перестало быть чем-то обыденным. Теперь это настолько необычно, что невольно подозрения в голову залезают, пожирая изнутри догадками. – Нет, все хорошо. – Разве тебе не нужно отчеты сдавать? Я все понимаю, ничего страшного, – отмахивается младший и возвращается к прохождению уровня, который уже все соки из него выжал. – У меня для тебя сюрприз. Поэтому ни с кем не договаривайся о встрече. Это пугает еще больше. Такая уверенность и настойчивость... Что происходит? – Скажи честно, Минхо. Тебя уволили что ли? Удивленный резко разворачивается к Джисону лицом и делает несколько шагов к нему. – Нет конечно! Зачем так говоришь?! – Тогда почему мы так часто видимся? Недоумение на лице старшего выглядит смешно. Быстро хлопающие ресницы, надутые губы и чуть нахмуренные брови. Хан бы посмеялся, но сейчас вообще не до этого. – Как это? Почему так удивляешься? – Потому что обычно я тебя с утра до вечера не вижу. А за последние пять дней ты даже раньше положенного приходишь. И только не надо говорить, что это не так. – Хани... – вздыхает брюнет, садясь рядом с Джисоном. Он берет теплые руки в свои, откладывая смартфон в сторону. – Можешь сказать мне правду. – Хорошо. Я просто расставил приоритеты. Ты для меня важнее всего, поэтому теперь я работаю так, как все. С выходными, отпуском и уходами домой пораньше, чтобы тебя потискать, – он улыбается так прекрасно, невероятно тепло, что сердце совершает тройное сальто. Он аккуратно треплет щечки Хана и вызывает мурашки по затылку. Своим запахом он дурманит сознание, и младший задыхается от чувств. Не может ничего сказать. Только слезы облегчения и счастья стекают по щекам. Минхо обнимает его, смеясь, и целует в лоб, успокаивает быстро, и вместе они принимаются за готовку. Он наконец сделал то, что должен был. Это того стоило. Их отношения станут только крепче.