My blood

Страх. Он сковывает, он лишает сил, забирается под кожу липкой слизью, заполняет легкие, заставляя задыхаться. Ужас проникает внутрь не сразу. Броня из бравады и желания доказать свою силу трескается по хребту, и туда тонкой струйкой, чужим смехом, летящим над лесом, просачивается страх. Оборотень, пришедший ночью в эту часть леса, сегодня умрет. Это знает и он сам, и те, кто следят за ним не отрываясь. Кажется, что у них тысячи глаз и сотни ушей, что они чуют, где притаился тот, кто еще полчаса назад обещал порвать их всех. Алкоголь запудрил голову и взбудоражил душу молодому альфе из стаи. Он готовил свои когти, чтобы вонзить их в чужое бледное тело, но сейчас они - призрачный шанс выцарапать себе еще пару минут. - Ты думаешь убежать? - шепот совсем близко, над ухом, дразнит холодом. Нельзя оглядываться, нельзя думать. Нужно петлять по кустам и оврагам, насколько хватит сил. Путь назад отрезан, но и впереди ничего не ждет. - Беги, пес, беги, - снова этот голос, от которого душа сжимается в ужасе. - Беги! И волк бежит, забыв от страха свою человеческую сущность. Огромные крылья хлопают над головой, когти вонзаются в спину. Все выше и выше над землей поднимает глупого оборотня вампир. Играет с ним, как со щенком, отпускает над пропастью и летит рядом, тормозя у самых камней, наблюдая, как сочится кровь из ран. Уен вымазывает в ней свои пальцы, смотрит, как в лунном свете она стекает к запястью. Оборотень пытается бежать. В этот раз попался сильный, а значит игра растянется еще на пару часов. Волк ползет к реке, пытаясь запутать следы, смыть запахи. По водной глади расползается кровавое пятно, безобразной кляксой отмечая цель. Сан сидит на дереве в паре метров, покачивает ногой. Он незаметен, его присутствие неощутимо, лишь если очень внимательно смотреть, можно заметить, как серебром сверкают глаза. - Беги к своим! - голос заменяется смехом, от которого вся живность в лесу прячется в самые темные углы. - Беги же, ну. Меняя форму, пачкая кровью кусты и деревья, оборотень из последних сил несется в ту часть леса, где правят волки. Плевать на гордость, на все смелые слова и обещания. Между деревьев уже виднеется граница территории, когда на ухом звучит холодное: - Не успел. И когти вновь вонзаются в спину, разрывают плоть. Окровавленное сердце катится к ногам тех, кто пришел с этим альфой, но оказался умнее. Смех эхом разносится над лесом. Вампиры в эту ночь нашли, с чем поиграть. Минги всего двенадцать лет, но он уже считает себя достаточно смелым и взрослым, чтобы сбегать из дома в чащу густого леса, в котором иногда теряются даже самые опытные альфы-охотники. Скука всегда пересиливала страх для юного оборотня. Вот и сегодня Минги засветло ворвался в дом Юнхо - своего лучшего и единственного друга - схватил его сонного за руку и потащил собирать какие-то редкие ягоды. Разрешения, конечно, и согласия он не спросил. Просто поставил перед фактом, дал немного времени, чтобы одеться, и буквально вышвырнул на улицу. Минги всегда был немного бесшабашным, полным удивительных и странных идей. Юнхо постоянно удивлялся, откуда он их вообще берет? Но, наверное, без этой черты характера дружить с ним было бы уже не так интересно. Минги ориентируется в лесу хорошо, знает множество тайных троп и удивительных по красоте мест. Обоняние у него еще слабое, но через пару лет, когда должна пройти инициация, все поменяется. Однако даже без этого навыка охотится он уже неплохо. Может выследить и догнать небольшого кролика или даже кабанчика. - Как думаешь, кем я стану? - спрашивает Минги, развалившись посреди огромной поляны с полным лукошком вкусных, сочных ягод в руках. - Конечно альфой. Ты большой, сильный и смелый, - Юнхо переворачивается на живот и смотрит на Минги. Когда тот щурится от солнца, его глаза похожи на полумесяцы. Они дружат с пеленок, с первого воя. Оба в детстве были смешные, с длинными лапами, в которых было так просто запутаться. В человеческой ипостаси конечности были такими же непропорциональным. Иногда Юнхо думает, что не против стать омегой, вдруг Минги окажется его истинным, тогда они никогда не расстанутся. Вот только мужчины чаще всего альфы. Омеги среди них такая редкость, что Юнхо это точно не светит. - А я вот не знаю, хочу ли быть альфой. Хотя у нас выбор небольшой. Или альфа, или бета. Про омегу даже и говорить бессмысленно: вероятность один на миллион, - вздыхает Минги. - Мне вообще не хочется становиться кем-то. Хочу просто быть Минги. Ребята ненадолго затихают. Неспешно едят ягоды, прислушиваются к переливистому пению птиц и смотрят на чистое синее небо, впервые за последний месяц не затянутое облаками или тучами. В шумной деревне на такую роскошь времени не хватает: все чем-то заняты, работают, разносят дурацкие сплетни. А здесь можно спокойно насладиться тишиной и побыть наедине друг с другом и с собой. Юнхо кладет руку поверх руки Минги, перебирает его пальцы, собираясь с мыслями: - Даже если ты бета, я тебя не брошу, обещаю. Для меня ты - просто Минги. Но-о-о, - Юнхо вскакивает со своего места и седлает чужие бедра, - ты точно будешь альфой, и я заберу у тебя лучшую красотку нашей деревни. - Сначала поймай хотя бы одного кролика, а потом уже думай о красотках, - фырчит Минги беззлобно. - А то все жалеешь их, а нам-то кушать тоже надо. Минги хватает Юнхо за предплечье, сжимает сильно и переворачивает, меняя положение и подминая его под себя. - И, видишь, я сильнее тебя. - Они пушистые. Я лучше птиц буду ловить, - Юнхо даже не сопротивляется. Он всегда был слишком добрый для волка, из-за чего отец порой качал головой и вздыхал. - Пошли в деревню, пока нас не хватились, “самый сильный”. Минги с опаской ждет своего четырнадцатилетия. Он не сильно рад приближающейся инициации. Ведь буквально через пару месяцев всю его последующую жизнь определит какой-то дурацкий запах. Это кажется глупым, диким и ужасно несправедливым. Народ вокруг перестанет воспринимать его как обычного волка и навесит сверху целую тонну устаревших ярлыков. Минги банально боится - разочароваться в себе, в первую очередь. Ведь он начал догадываться уже о том, кем станет. Внешне Минги всегда был похож на будущего альфу. Даже сейчас все продолжают так думать: высокий - выше многих своих сверстников - широкий в плечах, сильный и в довесок отличный охотник. Но под слоями мешковатой одежды, которую он начал носить совсем недавно, начинает проявляться кое-что нетипичное для альфы. Например, чуть более тонкая талия и широкие бедра, чем у того же Юнхо. Минги не хочет заранее думать об этом, но мысли сами упорно лезут в голову, от них просто не спрятаться. И чтобы как-то их заглушить, он начинает чаще сбегать в лес в своей волчьей форме, гонять запуганных животных, отмачивать в речке густую шерсть. И конечно, его постоянным спутником в этих гонках становится Юнхо. Вот кто точно будет альфой, по мнению Минги. За последние несколько лет Юнхо обогнал его в росте, стал гораздо более выносливым и сильным. В очередной совместный поход к озеру Минги говорит своему другу об этом в лицо с долей грусти: - Станешь большим красивым альфой. Все омежки западут на тебя, а про меня забудешь. - Не стану, - Юнхо смотрит, как между камней струится вода. Вот уж у кого действительно нет проблем: бежит себе и бежит, любые расстояния и преграды под силу. - Я подслушал разговор отца с мамой. Сначала думал, хвалить меня будут за крупные лапы, ты же сам видел, и в драках я теперь мало кому уступаю. Но отец сказал, что у него в моем возрасте уже запах начал появляться, тонкий и непонятный, но это не важно. А я не пахну. Даже этот Хонджун, мелкий, как кролик, а уже. Мне страшно, Минги. Я решил в лес уходить. Если стану альфой, вернусь героем, а если нет - останусь тут. Тропы я знаю, ты будешь меня навещать. - Не говори ерунды, - отмахивается Минги. - Ты большой и сильный, особенно в волчьей форме. У всех же индивидуально этот процесс происходит. До инициации обоняние у оборотней приглушенно, они едва могут различать даже самые сильные запахи. От Юнхо действительно не исходит даже какого-то неуловимого шлейфа, Минги это чувствует. Но мало ли, что бывает, не обязательно же на этом зацикливаться. - А вообще, даже если и бета, - продолжает Минги, - то, что в этом такого? Почему люди такие злые по отношению к ним. Будто запах действительно решает все на этом свете. Минги правда не понимает помешательства на разделении альфа, бета, омега. Это же не делает тебя другим человеком, так почему вокруг столько предрассудков. - Значит, я бракованный. Щенков никогда не будет. Пустоцвет. Любой, даже самый слабый альфа, победить сможет. И никаких мне девчонок, - Юнхо фыркает и морщится от попавшей в нос холодной воды. - Мама говорит, я просто поздний. - Будто на щенках и девчонках весь мир построен, - бурчит Минги, выбираясь из воды и усаживаясь на песчаный берег озера обсыхать. - Юнхо, не забивай себе голову глупостями. Я всегда буду рядом и никогда тебя не брошу. Усаживаясь рядом, Юнхо кивает, ластится. Он бы Минги тоже никогда не бросил, но внутри все равно пусто. Друг просто не может сказать что-то другое. Юнхо нормально не спит. Он слышит, как мама плачет ночами. Даже старший брат перестал его задирать. Не подшучивает над ростом и лапами, не говорит ничего. В доме в последнее время тихо. Тяжелой тучей в нем повисло ожидание, забралось в каждый угол и смотрит оттуда черными глазами. - Что-нибудь чувствуешь? - спрашивает отец за завтраком - Нет, - честно отвечает Юнхо. Его тело не меняется. Совершенно. Юнхо трогает его, когда моется, и вечером, перед сном, измеряет. Но все точно так же, даже член того же размера. Юнхо понимает кто он, когда запах Минги становится сильнее. Буквально заползает в нос, такой приятный и теплый. Это так удивительно. Минги преображается, хоть и выглядит практически так же, как раньше. В этот момент Юнхо понимает, что он стал никем. Пустым местом, от которого должна избавиться семья, потому что это позор, пятно на репутации отца и матери. Он подставляет брата, ведь теперь в его роду были беты. Что бы ни говорил Минги, что бы ни думал он сам, позорное клеймо теперь с ним навсегда. Волк без запаха, тот, кто делает самую черную работу, тот, с кем общаться стыдно. Никто. Их предпочитают игнорировать. С ними не входят дружбу и не зовут в гости. В лес ночами Юнхо убегает один. Лежит на утесе и воет на луну, умоляя ее о чуде. Минги не сильно удивляется, когда однажды утром просыпается на мокрых простынях от жуткой боли в животе и спине. Он догадывался, что, в итоге, станет омегой. Пусть сюрпризом это и не стало, но страх все равно мурашками пробежался по телу. Омеги мужского пола в их мире - редкость. Одна особь на несколько тысяч альф и бет. Удивительная диковинка. В обществе к таким относились по-разному. Кто-то называл ошибкой природы, кто-то - особенной драгоценностью. Единого мнения не было. А все из-за скудной информации про строение мужчин-омег. Их биология мало изучена, лекари не часто берутся лечить или строить прогнозы, так как просто-напросто боятся. Вот и Минги теперь плохо понимал, что делать со своей жизнью. В первую течку ему помогала мама. Успокаивала, носила воду ведрами, меняла простыни и переодевала. Минги чувствовал себя ужасно беспомощным. Тело горело и ломало от боли, настроение могло смениться десять раз за минуту. И самое страшное, что на лице отца, которого он всегда безмерно любил и уважал, Минги прочитал лишь отвращение и разочарование. Ему нужен был наследник - сильный альфа, глава семьи, который сможет потом постоять и за себя, и за родителей. А получилось… Непонятно что. После первой же течки отец практически перестал с ним общаться. Один раз только рявкнул на него, назвав бесполезной подстилкой, и больше даже не подходил. Мать убеждала, что он еще передумает, но Минги в это не верил. Он и сам понимал свою странность и ущербность. Вот надо было именно ему выродиться омегой. Минги злился и обижался на весь мир. Еще и с Юнхо ситуация была не лучше. Его друг никак не менялся, не приобрел запах, а значит стал бетой - самым низшим классом в их дурацком обществе. - Юнхо, ну почему именно мы? - жалуется Минги, доедая обжаренное на костре свежее мясо. - Не знаю. Видимо, когда раздавали гены Альф, мы с тобой бегали за кроликами, - Юнхо подкладывает палки в костер. Серый дым врывается в небо, просыпаются звезды, то тут, то там загораясь яркими точками. - От тебя очень приятно пахнет, мне нравится. Правда. - Отец сказал, что я пахну слишком сладко, как девчонка, - Минги поднимается с остывшей к вечеру травы, срывает несколько листочков земляники и начинает натирать ими шею Юнхо. - А вот ты теперь вкусно пахнешь ягодами. А завтра будешь свежей озерной водой. Разве это не классно? Можешь сам себе придумать запах. - Такие ароматы мне нравятся. Главное не пахнуть свежим мясом, - Юнхо смеется, и на душе становится чуточку легче. Может, и правда не так уж важно, пахнешь ты или нет и чем именно, если рядом есть друг и целый лес, которому вообще плевать на запахи. Минги понимает, что Юнхо сейчас очень нелегко, наверное, даже сложнее, чем ему самому. Но он старается, подбадривает улыбкой. Ведь, к сожалению, пока это все, что в его силах. Они устраивают соревнования по охоте, все чаще бегают к речкам и озерам, находящимся вдали от деревни. Ведь тут их никто не найдет, никто не будет смеяться над выдуманной ущербностью. Находиться дома Минги становится все тяжелее. Отец уже несколько раз поднимал на него руку, постоянно грозится выгнать из дома. Мать, конечно, пытается заступиться и защитить, но по-настоящему противостоять своему мужу не может и лишь плачет иногда тихонько по ночам. Проблем добавляет еще то, что и на типичного омегу он мало похож из-за своего слишком высокого роста и рельефных мышц. Минги совсем отчаивается, постоянно жалуется Юнхо, хотя и понимает - у друга проблем не меньше. Но тот пытается находить плюсы в своем положении. Без запаха проще охотиться, никто не пристает, чтобы почесать кулаки или подкатить. Быть никем и незаметным в чем-то даже здорово. Пока они вместе - все будет хорошо. Хонджун, несмотря на все страхи своей семьи, стал альфой, к тому же расцвел очень рано. От него пахло деревом, хвоей тягучей и терпкой, даже его собственный отец порой невольно сглатывал, когда юный волк оказывался рядом. Взгляд был такой, что коленки подгибались сами собой. Хонджун не сомневался в своей сущности никогда. Он стал именно тем, кем должен быть сын вожака стаи. Волком Хонджун был небольшим по росту, жилистым и сухим по телосложению, но необычайно выносливым. Мог несколько суток петлять по лесу, изучая территорию, засовывая нос в каждое дупло и нору. Он не давал себе поблажек и не позволял слабостей. Но никогда не был жестоким, не убивал без надости. Даже не таскал из леса кроликов, как другие юные волки, чтобы показать свою ловкость и скорость. Чаще он приносил редкие травы или ягоды. Изучал их свойства или находил необычные камни. Все, что отличалось и было не таким, неимоверно влекло его. Хонджун часами просиживал в библиотеке, забираясь в ее самые дальние и пыльные углы. Иногда он не находил там ничего, кроме пауков, но порой ему везло - в руки попадал какой-нибудь редкий рецепт. Хонджун свято верил в то, что сила в знаниях и упорстве. Нельзя полагаться только на сущность альфы, хотя та и давала ему свои преимущества. Прогулки по лесу были его ритуалом. В один из таких дней, когда солнце уже клонилось к закату, а воздух застрял меж деревьев густым киселем, Хонджун чувствует его. Тонкий запах, почти неуловимый из-за того, что обладатель его находится в нескольких километрах к югу. От него шерсть встает дыбом, озноб пробегает по позвоночнику. Хонджун дышит как сумасшедший, вертит головой в разные стороны, чтобы точно знать, куда двигаться. Он чувствовал нотки этого запаха в деревне, так что точно знал, что это свой волк. Но там к нему примешивались сотни других. Юный волк еще не очень хорошо умеет отделять один аромат от другого, и они смешиваются в тугой клубок, пока не ткнуть нос непосредственно в объект. А здесь, в лесу, запах раскрыл свои лепестки. Он был сложным, сладковатым, но при этом не приторным, очень теплым. Хонджун улавливает в нем нотки фруктов, вишни и лесных орехов, согретых солнцем. Запах оседает на кончике языка, и желание лизнуть его обладателя становится невыносимым. Хонджун бежит на запах, останавливаясь каждую сотню метров, чтобы уточнить положение. Он слишком боится ошибиться и потерять, хотя запах уже отпечатался в нем навсегда. Ни с чем не спутать. Выйдя к реке, Хонджун прячется в кустах с подветренной стороны, чтобы его собственный аромат не спугнул омегу. Он ползет по траве и, сумев наконец рассмотреть обладателя запаха, несказанно удивляется. Им оказывается парень. Вся теплота, весь солнечный свет принадлежат отнюдь не юной особе, а высокому и крепкому волку. Это еще сильнее взбудоражило Хонджуна, так что тот чуть не завыл от восторга. Такая редкость, такой бриллиант должен принадлежать только ему. Парня рядом он заметил, но волк совсем не пахнет и неинтересен. Хонджуна мало волновало, кто и с кем общается, пока это не мешало ему самому. Он собирает на поляне неподалеку цветов и несет к ногам своего избранника, надеясь хотя бы на улыбку. Минги всегда любил рыбалку почти так же сильно, как и охоту. Он сам плел сети, грамотно их расставлял, а сачком отлавливал мелкую рыбешку. Вот и сегодня Минги разбудил Юнхо с утра пораньше, чтобы тот составил ему компанию. Одному разделять улов не так интересно. Да и у Юнхо получается отличная нажористая уха. Минги в готовке никогда не был силен. Ребята провозились у реки почти до самого вечера. Рыбы наловили много и достаточно крупной - на суп хватало с запасом. Пока Юнхо разводил костер, закидывал в котелок травы и овощи, Минги решил переодеться, так как промок до нитки, собирая обратно сети и складывая их в мешок. Не успев натянуть до конца рубашку, он чувствует странный, незнакомый запах в воздухе. Аромат бесспорно принадлежит альфе и, судя по всему, очень сильному: древесный, насыщенный. От него у любого начнут коленки дрожать. Но Минги просто оглядывается, принюхивается, пытаясь понять, где находится незванный гость. Обернувшись, он натыкается взглядом сначала на раскиданные у его ног полевые цветы, а потом собственного на самого нарушителя спокойствия. Невысокий, чуть худощавый альфа, переминающийся с ноги на ногу, слегка не вяжется с запахом, который от него исходит. Минги так и зависает: в расстегнутых штанах и не надетой до конца рубашке, абсолютно точно не понимая, что происходит. - Ты кто? И зачем здесь? - спрашивает Минги, сощурившись подозрительно. - Хонджун, - голос больше похож на рык, он густой и хриплый, то ли от волнения, то ли ради впечатления. Юнхо дергается на голос. Этого альфа кролика он знает довольно давно. Близко они не пересекались, но представление о нем он имеет. - Голову опусти, идиот. Это сын вожака, - Юнхо с силой давит на шею Минги, но убирает руку, как только встречается с Хонджуном глазами. Минги цокает языком, отходит на шаг назад и говорит с ноткой недовольства в голосе: - А на колени мне перед ним не встать? Да пусть он хоть сын самих прародителей. Я задал два вопроса, невежливо отвечать только на один. - Прости, - Хонджуна ничуть не смущают речи выбранной им омеги. - Я думал, тебе понравятся цветы. Хотел порадовать. Или хочешь кролика? Минги удивляет реакция альфы. Он думал, что сможет его выбесить и тот сам развернется и уйдет, без лишних сожалений и долгих прощаний. Но очевидно, что Хонджуна мало волнует грубость Минги, и в этом уже есть определенный интерес. - Кролика я и сам могу поймать, а цветы возьму, они очень редкие. Из них получится хороший лечебный отвар. Минги наклоняется, чтобы собрать действительно ценные растения, поднимает быстрый взгляд на Хонджуна и спрашивает: - Тебе что-то еще от меня нужно? Хонджун топчется на месте, радуясь, что его подарок приняли. То, что ему нужно, в приличном обществе при первой встрече не озвучивают, поэтому он молчит несколько секунд, перебирая в голове варианты. Очень страшно спугнуть. - Как тебя зовут? - Минги, - следует ответ. - Пока не буду говорить, что мне очень приятно познакомиться. Но раз уж пришел… Поешь с нами суп? Или это слишком скромно для сына вожака? - Рад приглашению. С удовольствием приму его и поем с вами, - Хонджун пока не понимает, будет ли этот волк рад прямому вниманию или лучше не выказывать заинтересованность. Он садится на некотором расстоянии и наблюдает. На Юнхо он тоже несколько раз переводит взгляд, оценивает того, с кем общается его избранник. - Пахнет потрясающе. - Юнхо - отличный повар! - хвастается Минги. - Кстати, можете тоже познакомиться. А то как-то неловко получается. - Мы знакомы.. - начинает Юнхо, когда в поле его зрения вдруг оказывается чужая рука. - Хонджун. Приятно познакомится с тобой, Юнхо, - он жмет чужую крепкую руку и про себя удивляется, что такой парень оказался бетой. Вслух, естественно, он ничего не высказывает. - Мне тоже, - Юнхо от неожиданности теряется, но, быстро улыбнувшись, вновь возвращается к ужину. Он разливает уху по тарелкам и свою отдает Хонджуну, ссылаясь на то, что пока не хочет и нанюхался во время готовки. Посуды у них всегда было на двоих - других вариантов и не предполагалось. Хонджун с удовольствием вдыхает аромат угощения и ест, тщательно пережевывая и явно наслаждаясь. Минги никогда не являлся заложником стереотипного мышления, хотя и альфы, которых он встречал раньше, заставляли действительно поверить в их исключительную грубость и недалекость. Но вот напротив, чуть поодаль, сидит Хонджун и явно пока не собирается хвастаться своим статусом или силой. Делать поспешные выводы - идея, конечно, плохая. Однако этот мини-альфа не заставляет усомниться в своих чистых намерениях. Конечно, Минги не дурак и понимает, зачем тот ему подарил цветы и предложил кролика. Но он же никому и ничего не обязан, ведь так? Тем более Минги всего шестнадцать, и вряд ли Хонджун сильно старше. Им еще рановато думать о всяких ухаживаниях. - Как тебя сюда занесло? - интересуется Минги, отставляя свою тарелку в сторону. - Мы с Юнхо постоянно ходим сюда и не видели раньше рядом ни единой живой души. - Я бежал несколько километров оттуда, - Хонджун примерно показывает рукой направление. - Там есть небольшая яма. Вечером некоторые камни начинают светиться. Это красиво и необычно. Я хотел взять их с собой, посмотреть дома, но ты меня отвлек. В следующий раз схожу, - он начинает вдруг шарить по карманам и достает откуда-то кусочек размером не больше ногтя на мизинце. Камень светится голубым, очень слабо, но разглядеть можно. - Сложи руки лодочной. Если закрыть лунный свет, он совсем потухает. Я хотел сходить туда в полнолуние, но чувствовал себя не очень хорошо. Минги восторженно разглядывает диковинку. Он много видел странных вещей, но такую красоту еще никогда. - Юнхо, посмотри! - Минги тянет друга за руку, чтобы поделиться удивительной находкой Хонджуна. - Красиво, похоже на осколок звезды, - Хонджун усиленно кивает на чужие слова, пока Юнхо осторожно трогает пальцем необычный камень. - А покажешь нам это место? - Только не сегодня, но я не против. Там еще трава немного странная вокруг, видимо, из-за них. - Я тоже очень хочу это увидеть! - едва не вскрикивает от радости Минги. - Хонджун, ты же не против? Тот мотает головой и буквально светится от счастья. Кажется, он понял, чем можно порадовать этого волка и как расположить к себе. - Возьми его себе как обещание, - Хонджун чуть поводит носом и на пару секунд прикрывает глаза. Чужой запах такой дурманящий, и чем темнее становится, тем он гуще. - Пойдемте домой. Вернусь с вами. Они собирают разбросанные вокруг вещи в сумку, прячут ее недалеко от реки, в дупле дерева, и, обернувшись волками, возвращаются в деревню. Как только рассвет трогает розовым верхушки домов и птицы начинают петь свои песни, Хонджун приносит к дому Минги трех кроликов и настой черники. Подарки еще хранят его собственный запах, поэтому омега должен понять, от кого они. Дом молодой волк находит безошибочно, чужой запах теперь он различит среди сотни похожих. Минги просыпается с первыми лучами солнца. Неохотно вылезает из теплой постели, наливает себе в кружку теплого молока, потирая глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя. Ему надо обработать еще одну медвежью шкуру и отнести в лавку на продажу. Семья у них совсем небогатая, приходится зарабатывать на всем подряд, чтобы нормально жить и питаться. У мамы много дел по дому, папа занимается охотой, а он - единственный ребенок, сын, хоть и омега. Приходится во всем помогать родителям. Минги потягивается, выходя во двор, чуть не наступает на кувшин с ароматной черничной настойкой и открытый мешок со свеже-отловленными кроликами. По запаху, конечно, Минги узнает, кто принес подарки. Это немного смущает, но в приятном смысле. Подобное внимание не может не льстить. Хотя Минги вполне по силам достать все это самому, но вот тут постарались за него. Мило. Можно в уме накинуть пару очков Хонджуну. Не так уж плохо он и ухаживает. Минги долго возится со шкурой, которая совсем не хочет ему поддаваться. День уже вступает в полную силу и едва не клонится к закату. Минги про себя вспоминает, что хозяин закрывает сегодня лавку пораньше, и чертыхается на месте от осознания. Забыв поесть, он аккуратно упаковывает товар и бежит через всю деревню под палящим солнцем, сбивая народ на своем пути. К счастью, старания оказались не напрасными. Хозяин высоко оценил работу юной омеги и довольно щедро одарил его серебрянными монетам. Минги выдыхает с облегчением, складывает деньги в мешочек и садится на теплую землю, устало прикрывая глаза. Покушать бы сейчас… - Привет, - Хонджун материализуется практически из земли. Если сначала его комплекция вызывала у отца вопросы, то потом стала неоспоримым преимуществом. Хонджун пошел в мать. Та всегда была тонкой, буквально как струночка, и очень красивой. Но своего первенца вожак видел могучим воином, с большими лапами, мощной спиной и сильной хваткой. И хоть сердце старого вояки все равно дрогнуло, и сына он обожал, на его карьере был поставлен крест. Первое время все были уверены, что следующим вожаком станет кто-то из младших братьев Хонджуна. Но чем старше тот становился, тем больше ставил под сомнение это утверждение. Ему удавалось пролезть в самые узкие норы и щели, он много километров мог бежать без отдыха и даже без пищи. Пока остальные высунув языки буквально валились от смертельной усталости, Хонджун продолжал свой путь и всегда приносил отцу трофеи. Когда и медведь пал к его ногам, вопросы о преемственности отпали. - Я думал, вы в лесу, - Хонджун принюхивается и даже в человеческой форме готов размахивать хвостом от восторга. - Хочешь посмотреть, что я собрал? Нашел в библиотеке один рецепт, думал, зелье какое, а оказался соус. Будешь первым, кто попробует? Минги дергается от неожиданности. Невысокий рост и жилистая комплекция дают Хонджуну массу преимуществ. Подкрадется - и никто даже не заметит. Удивительно полезные навыки, особенно в охоте. - С удовольствием бы повалялся на полянке в лесу, но работа есть работа. Весь день с этой несчастной медвежьей шкурой возился, все руки себе порезал, - Минги демонстрирует израненные и перебинтованные ладони. - Соус попробую, - затем следует скромная улыбка, - и спасибо за подарки. Это очень… мило с твоей стороны. - Рад, что понравились. Давай за мной. Хонджун петляет по городским переулкам, уходя куда-то в сторону леса. Когда однажды он чуть не устроил в доме пожар, отец выделил ему небольшую лачугу, в которой уже давно никто не жил. Никто даже не помнит, кому принадлежало это ветхое строение. Снести все никак руки не доходили. Обустроившись, Хонджун сделал здесь свой маленький штаб, играл с друзьями, что-то мастерил, хранил камушки - развлекался, как мог. За домом была небольшая площадка для костра, где они ели всей оравой, когда были щенками. Тут-то они с Юнхо и познакомились. Последний был неравнодушен к еде и как-то забрел на запах. - Сейчас поджарю. Соус там, в плошке, можешь сунуть нос, - Хонджун вытаскивает куски мяса из какой-то жидкости, что запахом щекочет нос, и насаживает на предварительно зачищенные палочки. Ставит их над костром и пристраивается поближе к Минги. - Надо подождать немного. Минги усаживается на большой и удобный пенек, осматривается по сторонам. Глубоко в лес они не зашли, но домик достаточно хорошо отгорожен от посторонних глаз густыми зарослями кустарников и деревьев. Минги прикрывает глаза, аромат жареного мяса приятного щекочет нос. К нему примешивается сильный тягучий запах Хонджуна - он немного волнуется, явно думает о чем-то. - Почему я тебе нравлюсь? - спрашивает Минги, словно в пустоту, продолжая сидеть с закрытыми глазами, улавливая вибрации запахов в воздухе. Хонджун подходит ближе, встает напротив и чуть ли не в упор разглядывает Минги. Между их лицами максимум пятнадцать сантиметров. - Все перечислять? - дождавшись кивка, он продолжает: - Ты красивый. Мне нравится, как ты улыбаешься, глаза тогда как полумесяцы. Тебе тоже нравятся редкие штуки, и ты не стесняешься показаться странным. Ты хороший охотник. Не трус, потому что далеко заходишь в лес. И пахнешь очень вкусно, да. Как будто на лесной поляне под солнцем оставили корзинку с фруктами. Они нагрелись и дурманят голову ароматами. - Но я парень-омега. Ошибка природы. Неужели, тебя это не отпугивает? - Минги открывает в глаза и смотрит на Хонджуна в упор, без страха и не моргая. - Если я для тебя просто очередной редкий экспонат в коллекции, нам лучше перестать общаться. - Не хочу врать. Это меня привлекло, но запах привлек раньше. К тому же, я тоже редкий, ну, по-своему, - Хонджун улыбается и трет рукой шею. - Давай не будем переставать. Мне с тобой интересно, и ты точно не ошибка. Да и я такое не коллекционирую, хранить негде. - Ты маленький и милый, - хихикает Минги. - Могу я тебе тоже подарки дарить? Это не оскорбит твоего альфу? - Ты можешь, - Хонджун утвердительно кивает. - Я буду рад. Он снимает с костра мясо, раскладывает его по тарелке и пододвигает соус поближе, чтобы удобнее было макать. Он и правда думал, что это зелье какое-то, и даже расстроился, но теперь очень доволен. Хонджун резко подрывается с места, в хижине слышатся какие-то шум и возня, а через пару минут он выходит с небольшим глиняным сосудом: - Это тебе, на ночь под бинты мазать. Даже отец пользуется. Только не говори никому. Ягоды для этой штуки достать сложно, они только на болотах, а там мошкара кусачая. Минги с наслаждением пережевывает мясо, по телу сразу расходится тепло, даже в сон немного клонить начинает. Соус оказывается прекрасным дополнением, такую редкость нигде не достать. А Хонджун смог. Как и эти лечебные ягоды. Минги хорошо разбирается в мазях и отварах, любит сам экспериментировать, смешивать их, выискивать что-то новое. Поэтому прекрасно понимает, что ягоды, из которых сделано лекарство, найти практически невозможно. - Не надо, ты чего. Это же очень ценная вещь. А царапины сами затянутся, волчья регенерация не так хороша, конечно, как, например, вампирская, но с такой мелочью справится. - Возьми, - Хонджун настаивает. - Так будет быстрее. И у меня еще есть, - он пару минут думает, а потом все же спрашивает: - Ты видел вампира? Минги сдается и забирает мазь: руки правда очень болят, а ночь поспать хочется спокойно. - Не видел, к счастью. Но много читал о них в книгах и старых рукописях, когда интересовался нашей историей. Пишут, что царапины на вампирах затягиваются за пару секунд, прямо на глазах. Удивительно, но пугающе. - А я видел, правда, совсем немножечко. До границы нашей территории всего один раз добежал. Видел что-то с огромными крыльями в небе, на птицу не похоже совсем. Я тогда первый раз в жизни по-настоящему испугался. Хотя отец говорит, что они в человеческой форме как мы, только глаза серебряные и взгляд надменный. Он встречался однажды по поводу убийства волка. Но там наши виноваты были. Надеюсь, мне не нужно будет, - Хонджун снова улыбается и втягивает чужой запах поглубже в легкие - это успокаивает. - Не хотел бы вообще с ними сталкиваться. Они живут столетиями, наверняка, знают большего нашего, вот и относятся так надменно, - Минги чуть смелеет, садится рядом с Хонджуном так, чтобы их плечи соприкасались. - А ты действительно хочешь стать вожаком стаи? - Хочу. И хочу всех научить и зельям, и мазям всяким. Сейчас меня не слушают, говорят - ерунда. Можно жить совсем по-другому, но отец говорит, что охота важнее всех этих блестяшек. Мы немного не сходимся в этом, - Хонджун еще пару минут увлеченно рассказывает про силки - нашел где-то зарисовки одного безумца. С ними даже слабые смогут охотится. Они болтают до самого вечера. О каких-то мелочах и более значимых вещах. Хонджун оказывается невероятно интересным, умным и начитанным собеседником, полагающимся исключительно на знания и опыт, а не на грубую силу и подчинение. Он уважает границы Минги, не пристает, не лезет, не пытается стать ближе. Это очень похвально для альфы, тем более его статуса. Хонджун все-таки сын их вожака, объект желания любой девчонки. Ему ничего не стоит выбрать самую лучшую красавицу из богатой семьи. Но вот он решил увязаться за Минги. Пока это кажется немного подозрительным. Зачем Хонджуну сдалась ошибка природы? Но Минги решает про себя, что все-таки готов дать ему шанс. Самое главное для него сейчас не привязаться к Хонджуну. Через пару недель, когда Луна набирает свою полную силу и будоражит души оборотней, Хонджун приходит к дверям Минги. Уже поздно, но они договорились еще вечером втайне ото всех выбраться в лес. Юнхо тоже здесь, стоит неподалеку, прислонившись к дереву. Хонджун осторожно стучит в окно и машет рукой. Минги тихо собирается, стараясь не разбудить родителей, и выходит к ребятам. Луна огромным бело-желтым пятном пробивается сквозь редкие тучи. Поистине завораживающее зрелище, аж мурашки по телу пробегают. - Ну, что, идем? Минги улыбается Юнхо и Хонджуну, его уже потряхивает от нетерпения. - Да. Надо поторапливаться, а то и к утру не успеем. Хонджун оборачивается волком и бежит впереди. Он отлично знает дорогу, словно петляет между кустов и кочек, предупреждает об оврагах или камнях. Юнхо бежит в конце процессии, замыкает. Утро уже дышит им в спины, но до рассвета есть время. Ночь выдалась на редкость густой и темной. Посреди вековых сосен есть небольшая поляна с ямой по центру. Те деревья, что близко к ней, словно обуглены, трава вокруг отдает синевой. Со стороны кажется, что она питается этими камнями и сок их течет от корней по жилам, окрашивая некогда зеленые растения. В яму словно упал кусочек звездного неба. Камни побольше и поменьше переливаются в свете луны синим. Таким сочным, что его, кажется, можно черпать ложками. - Правда красиво? Вы первые, кого я привожу сюда, - Хонджун подходит к самому краю и вытягивает руку. Минги, уже в человеческой форме, застывает на краю ямы, не в силах оторвать взгляд от этого волшебства. Он правда никогда не видел ничего подобного. Магия какая-то. - Юнхо, посмотри на это, - шепчет Минги, схватившись за руку своего друга. - Невероятно, - Юнхо сжимает ладонь Минги, деля с ним этот момент, как что-то очень значимое. - А если закрыть глаза, синие звезды пляшут под веками. Юнхо улыбается и, присев, рассматривает камни вблизи. - Они только ночью такие? - он поворачивает голову к Хонджуну. - Да. И чем ярче луна, тем синее они. Я как-то днем прибегал, с трудом место нашел. - Спасибо, что привел нас сюда, - Минги плюхается на прохладную землю возле ямы и продолжает с любопытством рассматривать камни. - Зови еще куда-нибудь. Мы с Юнхо любим исследовать лес. - Я тоже люблю. Покажите свои любимые места, а я вам свои. Они сидят, любуясь переливами, еще целый час. Хонджун осторожно касается пальцев Минги. Так вокруг становится еще чуточку больше волшебства. - Договорились. Минги сначала хочет одернуть руку, но пальцы Хонджуна очень теплые, а в лесу прохладно. Поэтому он просто сжимает чужую ладонь чуть сильнее, продолжая счастливо улыбаться. В деревню они возвращаются утром. Кто-то уже проснулся и, встретив на улице эту троицу, удивленно зевает и трет глаза. Юнхо осторожно возвращается в свою комнату, прислушиваясь к звукам вокруг. Он рад общаться с Хонджуном. Тот классный парень и знает много интересных мест, но оставшись наедине с собой, Юнхо может признаться, что боится. Страх потерять друга липкий и неприятный. Юнхо будет рад, даже если они станут парой. Он желает Минги счастья, но комочек обиды сидит внутри. Они всегда были только вдвоем, но теперь их трое. Нет. Не так. Их двое и Юнхо. Он ощущает себя именно так. Дома ситуация повторяется. Его не гонят и любят, но Юнхо чувствует себя лишним. Однако Минги не дает своему другу поводов для сомнения. Они все так же часто вместе сбегают из деревни от чужих осуждающих взглядов и непонимания. Ловят рыбу, гоняются за косулями, засыпая на полянах под открытым небом. Просто иногда теперь к ним присоединяется Хонджун. И Минги никак особенно его не выделяет, общается так же, просто смотрит иногда… немного по-другому. Но дальше гляделок это не заходит. Хонджун также вполне расположен к Юнхо, не принижает из-за статуса беты. Минги искренне рад, что они ладят, и старается сохранить их непринужденное дружеское общение. Друзья взрослеют, и все понемногу становится сложнее. Юнхо, чтобы не дискредитировать свою семью, переселяется в хижину на окраине. Обустраивает там нехитрый быт, находит в этом хоть какие-то плюсы. Он смирился. Несмотря на то, что мать до последнего надеялась, что Юнхо раскроется позже, этого так и не произошло. Он проводит с Хонджуном время в период течек Минги. Все оказывается не так романтично, как описывали в книгах. Хонджун, как заведенный, ходит по своей хижине, сцепив зубы. Кровь альфы в нем рвет и мечет, замутняет разум. Запах Минги преследует его повсюду. Так пахнут даже цветы. Юнхо старается отвлекать разговорами. И это ненадолго спасает. Хонджун еще не понимает, как справляться с этим, учится понемногу контролировать бушующую кровь. Он убегает в чащу леса и несколько дней живет там, приводя в порядок свои инстинкты. В семнадцать лет Минги окончательно перестает понимать себя и свое тело. Постоянное присутствие Хонджуна рядом пробуждает в нем такие низменные желания, что даже подумать стыдно. Но он изо всех сил старается держать между ними хоть какое-то расстояние или, по-крайней мере, иллюзию. Минги хочется еще немного подождать, убедиться окончательно в своих чувствах. Поэтому во время течек и перед ними он старается вообще сводить общение с Хонджуном на минимум, чтобы не наделать глупостей. Последняя для омеги оказалась совсем невыносимой. Уставший, злой и невыспавшийся, он решает зайти к Юнхо. У него, наверняка, есть много вкусной еды и целый запас интересных историй. Видеться с Хонджуном пока не хочется, да и опасно. Минги прекрасно понимает, что ему тоже непросто держать себя в руках. Но он старается, и это очень приятно и похвально. - Юнхо, - хнычет Минги, развалившись на узкой кровати в домике своего друга, - я так больше не могу, с каждым разом все хуже и хуже. - Еще бы, - Юнхо осторожно гладит его по голове, по плечам. - Хонджун в этот раз сразу в лес сбежал, еще не возвращался. Говорит, там не так сильно твой запах слышится, можно хоть что-то делать. Прости за вопрос, а именно секс нужен? Я просто в этом не очень разбираюсь. Тебе его так сильно хочется? Минги смущается, прикусывает нижнюю губу, пытаясь сформулировать свои мысли: - Знаешь, я бы не сказал, что это желание именно секса. Мне просто ужасно хочется прикосновений - абсолютно любых, какой-нибудь ласки, объятий и тепла. Наверное, это можно назвать очень сильным тактильным голодом, - Минги кладет голову на колени Юнхо, прикрывает глаза. - Но я пока не готов, не хочу торопиться. - Даже удивительно, что он столько терпит, - Юнхо посмеивается и перебирает волосы Минги. - Ты правда классный, и даже мне не по себе. Может, попробуете просто рядом? Если что, бей его по голове. Юнхо в лицах демонстрирует, как должен выглядеть отключившийся Хонджун. - На самом деле, я благодарен Хонджуну за то, что он не пристает ко мне и не давит. Не все альфы способны на такое. Но как бы ему не пришлось бить меня по голове. А то скоро я совсем уже перестану контролировать себя. Минги сползает с кровати, берет со стола кусочек ароматного хлеба, откусывает с аппетитом. - Юнхо, если честно, я вообще не уверен, что подхожу ему. Он сын вожака, самый завидный альфа в нашей стае. Вот зачем ему парень, да еще и омега? Хонджун может найти себе пару и получше. - Мог бы - уже нашел. Не думаю, что он бы столько терпел просто ради того, чтобы тебя трахнуть. Будем честны, - Юнхо откусывает кусочек хлеба прямо из рук Минги. - Он может в любой момент сделать тебя своим, как бы мерзко это не звучало в данный момент. Минги, Хонджун правда кажется нормальным. Но если тебе нравится кто-то другой, я не позволю ему тебя тронуть. - На самом деле, я доверяю Хонджуну и вижу, что действительно нравлюсь ему. И это взаимно, - коротко улыбается Минги. - Просто очень переживаю. За репутацию его семьи, в первую очередь. Не очень верю, что я понравлюсь главному альфе. - А что говорит Хонджун? - Юнхо вспоминает мысленно их вожака. Тот не кажется каким-то тираном, хотя и выглядит вполне классически: огромный черный волк, сильный. Он каждый год отстаивает свое право лучшего в схватке с тем, кто кинет ему вызов. На удивление, смельчаки постоянно находятся. Хонджун его старший сын и должен однажды заменить отца. - Говорит, что я обязательно им понравлюсь, - Минги доедает корочку хлеба и ищет глазами свое любимое теплое молоко. - Но мне не сильно в это верится. Хотя, может, я просто себя накручиваю. - Значит, понравишься, - Юнхо уже заученным движением протягивает ему небольшую кружку. - Он ведь тоже из этой семьи, и ты ему нравишься. А если что, сбежите в лес. У Хонджуна братьев полно, не он, так другой станет вожаком. А вообще, я тебе завидую, - добавляет Юнхо, отведя взгляд в сторону. - Есть кто-то, кому ты нравишься. - Юнхо, - тихо начинает Минги, поглаживая друга по сухой щеке, - У тебя тоже обязательно появится вторая половинка. Обычно долгое ожидание хорошо вознаграждается. И даже не начинай мне тут лекцию на тему “бета, альфа, омега”! Ты знаешь, я этого не переношу. - Не буду, - Юнхо прикрывает глаза и прижимается к чужой руке. Он не будет говорить Минги, что не верит ему. Из бет ему никто не нравится, они, на самом деле, не так уж и часто встречаются, видимо, действительно какая-то выбраковка породы, а другие в его сторону не смотрят. Для альф он вообще не существует, а для омег позор связать себя с подобными ему, если уж только совсем от безысходности. Минги больно видеть Юнхо таким: грустным, печальным, потерявшим всякую надежду на то, что его статус беты резко перестанет всех волновать. Он - большой, красивый и сильный волк, но надо же было судьбе сыграть с ним такую злую шутку. И если Минги плевать хотел на подобные условности, это не значило, что народ вокруг не волновало разделение на альф, бет и омег. - Все будет хорошо, я обещаю. Ты обязательно встретишь свою судьбу, - Минги прижимается к своему лучшему другу, утыкается в шею и обнимает со всей искренностью и теплотой. - Когда-нибудь, - Юнхо осторожно касается губами чужих волос. Ему и самому хочется в это верить. Где-то глубоко надежда все равно живет. - Тебе сейчас как, получше? - Да, гораздо лучше, - улыбается Минги. - Твое присутствие меня всегда успокаивает, это просто магия какая-то. Юнхо обнимает его покрепче, и они сидят вместе до самого вечера. Болтают о последних новостях и сплетнях, обсуждают похождения общего знакомого, который возомнил себя очень сильным альфой и теперь нарывается на драки. Хонджун в тот день в деревне так и не появляется, но на следующее утро он приходит к дому Минги и просит его немного прогуляться к реке. Там зацвело что-то красивое, но по факту, это лишь повод для того, чтобы поговорить. Минги чувствует себя гораздо лучше - волшебство присутствия Юнхо срабатывает всегда на отлично. Поэтому на прогулку с Хонджуном он быстро и с удовольствием соглашается. Минги еще ощущает легкую слабость во всем теле, не успевшем до конца восстановиться, поэтому просит альфу глубоко в лес его не тащить. Тот охотно выполняет просьбу, но первые полчаса молчит, принюхивается постоянно, словно размышляет о чем-то. Они останавливаются у небольшой речушки недалеко от деревни, сюда много кто забредает, но утром никого нет. - Как ты себя чувствуешь? - Хонджун поводит носом у самой щеки и прикрывает глаза. Запах не такой густой, он скорее убаюкивает, чем будоражит. - Хорошо, хотя сначала казалось, что я неделю отходить буду. Только слабость осталась и все. Минги понимает, что успел соскучиться по Хонджуну, по их разговорам… и по его запаху. В нем чувствуется волнение, смешанное с горчинкой тревоги, и много-много тепла. Он невольно тянется к Хонджуну чуть ближе, пододвигается аккуратно. И это не ускользает от чужого взгляда. Хонджун предлагает лечь на траву, под тень деревьев, - так можно положить голову совсем близко и это не вызовет неловкости. Но подумав немного, он переворачивается на живот, упирается локтями в землю и, осмелев, тычется головой куда-то в скулу Минги. Ему ужасно хочется ласки, совсем немного. - Я переживаю. В книгах ничего толком не пишут про это. Точнее пишут, - Хонджун краснеет и опускает голову ниже, - но это нам пока не подходит. - Не переживай так сильно, это мелочи. Минги будоражит их близость, легкий румянец на щеках Хонджуна, сбитое от волнения дыхание. У альфы глаза бегают, а запах становится чуть более вязким, густым, почти осязаемым в воздухе. - Поцелуй меня, - смелеет Минги и сам двигается вперед. Все же Хонджун - альфа, и любые вызовы действуют на него как сигнал к действию. Можно сдержаться, но в этом случае совсем не хочется. Он прикасается совсем легко и почти невесомо, но уже через секунду порыкивает, сминает и покусывает чужие губы. Запах моментально становится ярче, играет всеми нотами и переливами, раскрывается как ночной цветок. Хонджун гладит руками шею и щеки, наслаждаясь дарованной возможностью. Минги охотно отвечает, даже старается перенять инициативу. Цепляется руками за плечи Хонджуна, не в силах оторваться. Оказывается, целоваться - это очень приятно. Минги случайно прикусывает нижнюю губу Хонджуна и резко отодвигается, почувствовав металлический привкус чужой крови во рту. - Прости пожалуйста, - стыдливо извиняется Минги, зажмуриваясь. - Я не хотел сделать тебе больно. - Мне не больно, - Хонджун приподнимается на руках, но не спешит отодвигаться. Зрачки расширены, тяжело дыша, он облизывает несколько капель крови со своих губ. - Я хочу еще. - Как приятно, что наши желания совпадают. Минги прикрывает глаза и тянется за очередным поцелуем. Кажется, он вечность страдал от жажды, а теперь нашел родник с чистейшей водой и не может от него оторваться. Хонджуна закручивает в этот водоворот. Поцелуи становятся смелее, дольше, от них кружит голову и перехватывает дыхание. Хонджун спускается губами на шею, лижет кожу, и чужой запах становится еще сильнее. Он прикусывает ключицу и только в этот момент дает по тормозам. Садится смирно, как по команде, но внутренний трепет никак не унимается. - Мне нужно немного времени. Ты не позволял, прости. Минги еле сдерживается, чтобы не завыть от обиды. Ему хочется еще, много. Но здравый смысл, затуманенный и тихий, просит остановиться, хотя бы ненадолго. Минги кивает неуверенно, отводит взгляд стыдливо. - Да, мы немного увлеклись. Прости, что заставил тебя ждать так долго. - Все нормально, не переживай. Я не зря ждал, - Хонджун ложится обратно. - Ты мне очень нравишься. Ему даже жаль, что человеческой форме не положен хвост: им легче выразить эмоции. Он все же прижимается губами к чужой шее. Полученные привилегии очень не хочется откладывать на потом. - Это взаимно, - улыбается Минги, выдыхая от прикосновений Хонджуна. Он очень сильно возбужден, надо как-то остыть. - Только вот я все еще очень переживаю, понравлюсь ли твоей семье. Мне очень страшно. - Я уже говорил отцу о тебе и что планирую связать с тобой жизнь. Он не против, к тому же, спорить со мной или пытаться переубедить бесполезно, - Хонджун поворачивается на бок и рисует на животе Минги узоры. - А ты уже так уверен, что хочешь связать свою жизнь со мной? - откровенно провоцирует Минги, наслаждаясь теплом чужого тела рядом. Аромат Хонджуна стал чуть более мягким, успокаивающим. - Есть возражения? - Хонджун улыбается так, что мурашки по коже. - Но на самом деле, я почти сразу решил. Примерно через полчаса после того, как мы встретились. - Быстро ты, - ухмыляется Минги, проводя пальцами по запястью Хонджуна. У него очень нежная и горячая кожа, хочется остаться так подольше. - Вообще, я хотел тебе кое-что предложить, - омега покусывает губы, волнуется, боится отказа. - Проведешь со мной следующую течку? - Да, - шепотом, словно это может услышать кто-то еще, но твердо, точно понимая, что значат эти слова. Хонджун обнимает и прячет пылающие алым щеки где-то в изгибе шеи Минги. - Ты правда согласен? - Минги все еще слабо верит в свое счастье, поэтому уточняет, переспрашивает, боясь спугнуть. - Правда. Я тоже думал об этом. Мама говорит, что это стыдно - убегать в лес, когда ты мучаешься, - Хонджун осторожно касается языком чужой шеи. - Но я благодарен, что ты подождал, - Минги зажмуривается, кончики его ушей заливаются красным. - Я только сейчас понял, что готов и действительно этого хочу. - Ты очень милый, когда смущаешься, - Хонджун касается губами чужого уха, чуть прикусывает его. - Я приду сразу, как только начнется, и побуду с тобой до самого конца. Мама объяснила, что в этот период ты очень уязвим и тебе нужна забота. - Твоя мама права, - соглашается Минги. - Мне ужасно хочется ласки, поцелуев, объятий. Любого физического контакта. И с каждым разом течки становятся все более невыносимыми. Я постоянно думаю о тебе в этот момент. О твоем запахе особенно. Он просто с ума меня сводит. Хонджуну это даже льстит. Подобного он никогда не слышал ни от кого, хотя статус кого только с какими предложениями не прибивал к его берегам.