My blood

Минги в какое-то время даже начинает радоваться, что его волчата бегают к вампирам. Оказывается, быть родителями - это очень сложно и утомительно. Первые пару лет у Минги едва хватало времени на сон. Он разрывался между детьми, работой и Хонджуном. Количество его магазинчиков росло, управлять ими становилось все труднее. А малыши требовали внимания и нуждались в хорошем воспитании. С Феликсом проблем почти не было. Он рос очень ответственным, умным и сильным. Помогал везде своим отцам, интересовался историей, сам попросил Хонджуна начать с ним заниматься стрельбой из лука. Феликс всегда занимался чем-то полезным и радовал всех вокруг. А вот Енджун был… особенным. Он много болел в раннем детстве, рос слабеньким. Минги с ним носился, оберегал. Хонджун приводил самых лучших врачей. К счастью, это помогло. Годам к семи прошли все «детские болезни», но Енджун, выросший один, среди настоев и лекарств, так и остался немного обособленным от остальных детей. Читал только сказки, поэтому особенно любил убегать к Уену и Сану, слушать их истории. Науки и учеба его интересовали мало, так же как и какие-то физические нагрузки. Енджун сам рано начал писать какие-то короткие рассказы, стихотворения, увлекся рисованием. Но, несмотря на огромную разницу в характерах, братья отлично ладили. Они словно дополняли друг друга, всегда помогали. И это было для Минги и Хонджуна самым главным. Они не стали ограничивать своих детей в выборе увлечений, не заставляли заниматься тем, что им не нравилось. Чуть позже в их маленькой компании появился еще приемный сын Чонхо. Мальчишка остался без родителей, и альфа с добрым сердцем не смог пройти мимо - забрал к себе на воспитание. К вампирам он, правда, не бегал, большую часть времени находился с отцом. Юнхо оказался очень хорошим дядюшкой, таскал в лес охотиться на кроликов и показывал их с Минги «потайные места». Они так же, как когда-то, сидели у реки. С годами он все больше замечал, что Феликс очень похож на Минги. Не внешне, хотя они оба были очень красивыми, а в чем-то другом. В манерах, в улыбке, в интонациях голоса. Феликс, как и когда-то его отец, был ужасно любопытным, любил эксперименты, рос сильным и смелым. Где-то после десяти лет Юнхо стал замечать еще кое-что, но Минги никогда не говорил об этом. Возможно, нюх его подводит или просто показалось, но эта маленькая деталь еще больше объединяла его с отцом. С приближением его четырнадцатилетия сомнений у Юнхо не остается. Запах у Феликса почти такой же, как и у Минги, разве что цветов побольше. Юнхо говорит ему это сам, что пахнет как отец и что ему очень идет. Что он очень рад быть лично знакомым с еще одной омегой-парнем. Юнхо хочется приободрить его как-то. Он помнит, как переживал Минги, к тому же, в семье вожака это может быть проблемой. Юнхо понимает, что Хонджун не даст своего сына в обиду, но все же устои стаи формировались не одну сотню лет и так просто не рушатся. Феликс очень сильный и смелый, такой же, как его отец. То, что Енджун - альфа, тоже оказывается неожиданностью для многих. В стае много говорят об этом, обсуждают шепотом, ведь его никто не видел заменой отцу. Никто не возлагал на него надежд, скорее говорили о том, что он будет отличной поддержкой своему брату. Приемный сын Чонхо тоже вырос альфой. Сильным и крепким, что тоже не способствовало утиханию разговоров. Но все это, кажется, совсем не волновало ребят, они продолжали веселиться все вместе, бегать к реке и бывать в замке у вампиров. Феликс сильно расстроился, когда узнал, что становится омегой. Он очень хотел стать следующим вожаком, сменить отца через несколько лет, чтобы тот смог хоть немного отдохнуть. Но теперь все надежды рушились. Кто же выберет омегу вожаком, пусть и такого сильного. Успокаивали Феликса только разговоры с Юнхо. Он уверял его, что нет ничего плохого в «статусе» омеги. Наоборот - подобным надо гордиться, ведь это такая редкость. Тем более, Минги - отличный тому пример. Не то чтобы Феликс резко смирился, но стало гораздо легче. Ему вообще нравился Юнхо. Добрый и сильный, готовит вкусно, охотится лучше любого альфы в их стае. По этой же причине Феликс крайне холодно относился к Сонхва. Банально ревновал. Как вообще такой эгоистичный, равнодушный ко всему вампир смог привлечь внимание Юнхо? У юного омеги это просто не укладывалось в голове. Он бы дал Юнхо все тепло этого мира, всю любовь. Ведь Сонхва при всех почти никогда не проявлял своей нежности к волку. Подобное поведение ужасно злило Феликса, и он в один момент совсем перестал общаться с Сонхва. Юнхо заметил это не сразу, что вполне понятно. Сонхва не гнал щенков из своего дома, но все равно относился к ним скорее как к временному явлению, чем к чему-то серьезному. Юнхо его понимал. Он наблюдал падение городов и становление новых, что для него, в сущности, пара десятков лет? - Я заметил, что ты даже не здороваешься с Сонхва, - Юнхо что-то готовил на кухне, пока Феликс наблюдал за ним, сидя за столом. Минги передал какое-то новое сочетание трав, и его очень хотелось опробовать. - Ругать не буду. Если он сказал что-то резкое, не принимай на свой счет. Сонхва живет немного другой реальностью. Это сложно объяснить, но для него если не война или другое стихийное бедствие, то и проблем нет. Он мог быть, - Юнхо подбирает слово, - не чутким. Сонхва немного подзабыл, как это, когда вокруг столько жизни. Улыбнувшись, Юнхо ставит перед Феликсом чашку ароматного чая с лепестками вишни и немного печенья. - Он мне не нравится, - бурчит Феликс недовольно, складывает руки на груди. - Ледышка. И грубый. И тебя он не любит! - Я тоже так думал. Мне кажется, я могу посоревноваться со многими в количестве боли, полученной от него. Однажды даже сошел с ума. Думаю, отец рассказывал тебе эту историю, да и я не раз упоминал ее. Но Сонхва правда любит меня. Не переживай. - Юнхо нажимает пальцем на нос Феликса. - Чай пей, рецепт твоего отца, я лишь немного дополнил. Настроение поднимает. - Странно он как-то любит. У моих отцов все по-другому. Феликс тихонько пьет чай, закусывая вкусным печеньем, не сводит взгляд с Юнхо. Красивый, высокий, взрослый, но навечно молодой. Невероятный. - У них да. Я помню, как они познакомились. Хонджун, кажется, тогда подарил ему голубой камень, очень красивый. Мы после бегали в то место, где он его нашел, смотрели на осколки. Они очень друг друга любят. Когда вы родились, Минги было очень сложно, - Юнхо все еще помнит тот ужас в глазах омеги. - Хонджун не отходил от него. Хорошо что вы все живы. Мне бы не хотелось потерять никого из вас. А Сонхва… Он просто выражает любовь по-другому. Не словами или жестами. Я просто ее чувствую, может, нюх помогает. Юнхо посыпает мясо новой смесью трав и вдыхает запах. Голова кружится и в животе урчит. Юнхо чувствует все нотки, но сочетание, пропорции. Минги просто гений. - Все равно не понимаю. Ты слишком хороший для него. И слишком красивый, - говорит Феликс и тут же краснеет от смущения и стыда, прячет пылающее лицо за чашкой. - Спасибо, - Юнхо снова лучезарно улыбается. - Мне очень приятно. Вы все же с Минги очень похожи. Он так меня отчитывал за общение с Сонхва, я даже побаивался признаваться ему, что влюбился. Но представь только, сколько лет он был одинок, а потом решил позволить мне быть рядом. Не это ли любовь? Ты тоже скоро ее почувствуешь. Или, может, уже кто нравится? - Нравится, - вздыхает Феликс. - Но безответно. Не зря, наверное, говорят, что из первой любви никогда ничего не получается. Но я хочу когда-нибудь встретить человека, с которым мне будет… хорошо. И комфортно. И чтобы мы любили друг друга, как мои отцы. - Обязательно встретишь. Я тебе обещаю, - Юнхо садится рядом и тоже наливает себе чай. - А там совсем без шансов, да? Я думаю, он идиот, раз не разглядел, какой ты замечательный омега. - Просто у него уже есть любимый человек. А я не из тех, кто будет чужое счастье рушить. Так что лучше подожду. Может, я кому-то смогу понравиться. - Выше нос. Жаль конечно, что он был так глуп и полюбил кого-то другого. Но зато ты сможешь встретить того, кому будешь нужен только ты. Ты красивый, умный, сильный, храбрый, хороший охотник, - Юнхо перечисляет поочередно загибая пальцы. - И так приятно пахнешь. Если бы рядом не было Сонхва, то я бы обязательно влюбился именно в такую омегу. Хотя тут без шансов, ведь беты никогда не были завидными женихами. Особенно тогда, когда мы с Минги взрослели. Стань я альфой, как хотела моя семья, все, возможно, сложилось бы иначе. Но я не жалею. И ты не жалей о том, что так сложилось. Где-то ждет тебя твоя любовь. Обещаю. - Спасибо, - улыбается робко Феликс. - Разговоры с тобой всегда помогают мне, даже в самых сложных ситуациях. - Приходи в любое время. Я всегда буду рад. Есан погруженный в работу, даже не замечает, как взрослеют чужие дети. Для него годы, в сущности, тоже перестали иметь значение, тем более когда они наполнены чем-то интересным. К тому же, работа помогала ему отвлечься и расслабиться. Эксперименты с кровью людей шли очень хорошо, а вот та, что он получил от оборотней, давала порой очень противоречивые сведения. - Поздравляю с обретением статуса альфы, кажется для вас это важно, - говорит Есан, проходя мимо Енджуна. И, заранее отвечая на вопрос, продолжает. - Запах. Это по-прежнему противно, но уже по-другому. Как вы выживаете, вообще непонятно. Одна головная боль. Енджун - не большой любитель светских разговоров. Ему гораздо интереснее послушать. Но Есан - такой загадочный, что нельзя просто так упустить возможность его разболтать. Хотя тема и не самая приятная. - Не с чем поздравлять. Лучше бы Феликс стал альфой. Мне это не надо, слишком сложно. Набросили сразу груз ожиданий, которые я все равно не оправдаю. - Ах да, тот обладатель запаха фруктов и цветов. Мне казалось, у оборотней альфы получают больше признания. Неужели никаких амбиций? Стать вожаком или, может, поставить обидчиков на место, столько возможностей. Глупо их упускать. С другой стороны, - Есан окидывает его взглядом. Ребенок еще, хотя повзрослеть должен красиво, лет в двадцать-двадцать пять будет отбиваться от поклонников, - не нравится - не оправдывай. Мы как-то говорили с Хонджуном о методах управления и о перспективах. Он здраво мыслит. Мой отец ведь был королем, я понимаю, о чем говорю. Статус принца, конечно, накладывает некие оковы, но это не клетка, вы не на островах живете. - Я бы хотел верить, что Феликс сможет стать вожаком вместо меня. Ему это нужнее. И гораздо важнее. Мне в целом не хочется иметь какие-либо оковы. Сначала я бы хотел полностью отдаться тем занятиям, которые мне интересны - стихи, проза, живопись. Потом можно найти человека, с кем я смогу все это разделить. И просто жить свободно. Енджун впервые, наверное, находится к Есану так близко. Он прекрасен внешне, как и все вампиры. Даже чуть больше. Равнодушный, необщительный. Но - очень мудрый, это можно заметить сразу, даже без восторженных рассказов от Уена или Сана. - Понимаю. Я и сам был в подобном положении, а потом появился Сонхва. Увы, но оборотням такой вариант недоступен. Любой вампир, который захочет попробовать тебя, просто умрет. Так что, в какой-то степени, вы носите в себе тот самый эликсир смерти. Сейчас, надеюсь, уже не ходит эта сказка про таинственный напиток? И поговори с отцом. Скажи все, что сказал мне. - К счастью, эти глупые сказки уже просто часть истории. И спасибо за совет. Я поговорю с родителями. Надеюсь, они меня поймут. Все равно хорошим вожаком не стану. Это же и в интересах стаи. Енджун несмело улыбается Есану и выходит из замка. - Надо же, какой послушный, - говорит себе под нос Есан и снова запирается в своей комнате. Он выбирается нечасто. В основном на ужин, потому что привык есть вместе со всеми, слушать последние новости или погулять с Сонхва по саду. Есан все чаще напоминает себя прежнего, что томился в замке за книгами. Только в данном случае заточение добровольное. Есану кажется, что он нащупал что-то, что-то очень важное, но могут пройти века, прежде чем он поймет, что именно. Феликсу двадцать, и он гордо принимает на себя роль вожака стаи. Хонджуну и Минги долго пришлось уверять всю знать, что это - самое лучшее решение. Омега вырос сильным, очень умным и невероятно смелым. Много раз ему, правда, пришлось доказывать, что он достоин этого титула. Конечно, в каком-то смысле помогло абсолютное нежелание Енджуна возглавлять стаю. Все сначала переживали, кто-то пытался переубедить. Но альфа наотрез отказался брать на себя такую ответственность. Он уже написал свой первый сборник поэм, и бросать все ради непонятных и нежеланных перспектив точно не хотел. Феликс был бесконечно счастлив. Сбылась его самая заветная мечта. И даже тот факт, что сына Чонхо приставали как охрану и защитника, совсем не расстраивал. Омега прекрасно понимал, - недоброжелателей у него будет много. А Банчан - так звали приемного ребенка Чонхо - был очень даже неплохим парнем. Особенно для альфы. Сильный, молчаливый, но улыбчивый и удивительно покорный. Он никогда не задавал лишних вопросов, не встревал в дела Феликса. И это, конечно, не могло омеге не понравиться. - Я слышал, тебе удалось изменить судьбу, - Есан сидит в беседке с бокалом вина. Он вышел подышать воздухом и немного развеяться в вечерних сумерках, но запах альфы потревожил его планы. - Твой брат будет вожаком, а ты можешь скитаться по миру. Советую начать с теплых стран. Песок и море, рядом с ними хочется жить. За эти несколько лет Енджун четко смог понять, с кем хочет разделить свои путешествия. И кто так прочно проник в его сердце. - Не желаешь поехать со мной? Кажется, ты немного засиделся в этом замке. Есан - объект его снов, самая сладкая мечта. И Енджун готов на все, лишь бы он обратил вниманием на него. - Нет. Я не любитель собак, - Есан поворачивает к нему голову, и по радужке пробегает розовый огонек. - К тому же, не люблю наглых. И я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь, так что не рассчитывай. То, что в этом замке был подобный прецедент - единичное исключение. Енджун вздыхает разочарованно, хотя и предполагал такой ответ. - Я никуда не уеду без тебя, - альфа присаживается напротив Есана, смотрит на него внимательно. - Понимаю, что тебе все равно. И я также прекрасно осознаю, насколько сильно не подхожу столь прекрасному созданию. Но свои попытки я не оставлю. - Глупо, - коротко отвечает Есан. Он делает несколько глотков вина, посматривая на Енджуна. Тот действительно вырос очень красивым, интересным. И этот огонь в глазах, совсем еще молод и полон амбиций. Даже жаль, что демона из него не вырастить, этот бы точно сошел с ума. Есан подается вперед, и розовых огоньков в его глазах становится больше. - Я ведь могу пожелать что угодно, и ты выполнишь это, - он касается пальцем чужих губ, нажимает, зная, что прикосновение еще будет чувствоваться, когда чары спадут. - Даже приказать тебе не приближаться. И пусть чары на оборотней действуют не так долго - это не проблема. Я буду повторять снова и снова, - Есан моргает, обрывая чары, и медленно отодвигается. - Иди домой. Енджун сглатывает тяжело, облизывается жадно. Губы горят после прикосновения Есана. Хочется еще, больше. - Не хочу. Я не люблю идею дома как просто здания. Это глупо и ужасно ограничивает. - Глупо докучать мне. Все остальное имеет некий смысл. К тому же, дом понятие скорее абстрактное и меняется в зависимости от нашего восприятия, - Есан осушает бокал до дна и поднимается с места. - Иди туда, где тебе рады. - Я сделаю так, чтобы мне рады были именно здесь. Есан - ты самое прекрасное из мудрое создание на всей планете. Мне никогда не сравниться с тобой, даже пытаться не буду. Но, может быть, когда-нибудь ты посмотришь на меня иначе. Енджун поднимается из-за стола, берет руку Есана в свою и легко касается губами: - Спасибо тебе, Есан, - За что? - тот смотрит с недоверием и легким непониманием. Комплиментов в свой адрес он слышал множество, все эти слова уже давно не новость. Обещаний ждать всю жизнь и умереть с его именем на губах было и того больше. Волчонок, конечно, такой первый из своего вида, но просто раньше Есан к таким и близко не подходил. - За то, что ты - именно такой, каким я тебя описываю в своих поэмах. Разве нужно много причин для благодарности? - Енджун чуть склоняет голову набок задумчиво. - Ах, поэмы, ты об этом. Тогда я не против, мне даже немного льстит подобное. А по поводу причин, - Есан осторожно вынимает свою ладонь из чужой руки. Он не договаривает фразу, оставляя мысль при себе или просто не желая ее озвучивать. Есан прогуливается вдоль розовых кустов, словно забыв, что он здесь не один. Погружается в какие-то свои мысли о крови, опытах и немного о волчонке. Есану интересно, на сколько хватит этого запала. Он дает ему пару месяцев, максимум полгода. Юношеская любовь так скоротечна. На удивление ни через полгода, ни через восемь месяцев отношение Енджуна не изменилось. Он все так же приходил и звал за собой, оставлял свои книги, иногда просто листы с записями. Их Есан понимал. Такой язык любви был ему знаком. Он садился в любимое кресло после трудного дня и брал в руки очередную поэму. Есан смотрел на себя глазами этого волчонка. И он себе нравился. Енджун писал на удивление складно, строчки то текли рекой, то бежали ручейком. С каждой строкой Есан все больше симпатизировал парню. Он был упрямый и милый. Но, несмотря на все это, Есан не подпускал его к себе и всегда держал расстояние. Даже дружеского общения у них не выходило. Прекрасно понимая, что оборотни смертны, Есан не давал Енджуну и шанса. Его собственное хорошее отношение лишь усиливало желание держать волка подальше. Есан уже проходил это - чужое старение, злость за то, что его красота не увядает, смерть. Все вампиры прошли через это однажды, и большинство после не ведет дружбы с кем-либо не своего вида. Юнхо - исключение. Он все же наполовину вампир, и Сонхва может поддерживать в нем жизнь бесконечно. Енджуна они не обсуждают. Есан считает, что говорить тут не о чем, поэтому и советы излишни. Енджун действительно не оставляет своих попыток достучаться до Есана. Он посвящает каждую свою работу только ему. Все чаще ходит в замок, наблюдает, пытается понять, чем живет вампир. Узнает про Совет, Тэяна - испытывает неконтролируемое чувство ревности, особенно когда видит его вживую. Такой, как он, несомненно, подходит Есану гораздо больше, чем простой невзрачный оборотень. Но Енджун уже все давно решил. Кроме Есана ему никто не нужен. Тем более, волчонок замечает, как приятно вампиру внимание, выраженное в сплетениях слов и строк. Обещаниями, клятвами или тем более внешними данными Есана не удивить. Наверняка он уже слышал и видел слишком многое за свою долгую жизнь. Но язык поэзии и прозы - совершенно другой. С его помощью можно выразить гораздо больше, подчеркнуть каждый оттенок чувства или эмоции. И Енджун неспешно пытается подобраться к Есану ближе, хотя бы на чуть-чуть. Когда стены начинают невыносимо давить, и от колб рябит в глазах, даже вампиру хочется сбежать. Есан нашел для себя укромное место. Река делает небольшой поворот, скрывается в зарослях кустарника, а после выходит на небольшую поляну. Вода искрится на солнце, переливается, как спина большой рыбы, журчит. Но Есан любит приходить сюда ближе к вечеру. Тогда река словно становится глубже, темнеет. Есан прячется здесь от лишних разговоров и вопросов. Он прогуливается вдоль берега, смотрит на соседний обрывистый берег, что защищает это место от всех ветров, и пытается выкинуть из головы все мысли. Сонхва и остальные об этом месте знают, но стараются не тревожить без лишней необходимости. Енджун тоже знает. Он постоянно наблюдает за Есаном, прогуливающимся вдоль берега реки. Луна отражается на его светлой коже цвета молока, играет отблесками на дорогих украшениях. Енджун не пытается сделать свое присутствие незаметным, но смотрит издалека. И когда Есан наклоняется, чтобы сорвать кувшинку, решается на очень глупый, но, возможно, единственный действенный план. - В свете луны ты особенно красив, - Енджун выходит из-за раскидистой ивы, за которой «прятался» последний час, и подходит к вампиру с мягкой улыбкой на губах. Есан поднимает на него взгляд и какое-то время рассматривает. - Спасибо, - говорит он, после небольшого молчания. - Мне приятно твое внимание, но не более. Я бы хотел остаться один. Енджун рассчитывал на такой ответ, и это делает вторую часть его плана гораздо легче. - Хорошо. Тогда я оставлю тебя. Только в этот раз насовсем. Оборотень, не скинув одежды, спрыгивает в воду с небольшого уступа, быстро уплывает подальше от берега и кричит: - Не вижу смысла дальше продолжать жить без тебя, - и с этими словами Енджун ныряет в черную пропасть глубокой реки и не выныривает. Проходит минута, другая. Есан начинает считать секунды и все сильнее вглядываться в воду, чтобы разглядеть хотя бы малейшее волнение. Он не верит, что Енджун мог поступить так. Это слишком глупо даже для него. Должен же быть инстинкт самосохранения. Спустя пять минут Есан не выдерживает. Он распахивает крылья, чтобы взмыть вверх и после, сложив их, камнем упасть вниз, в воду. Река мутная, темно, разглядеть что-то очень сложно, никакой опоры на нюх. Есан находит Енджуна скорее на ощупь. Хватает. Всплывает, стараясь действовать четко и не думать о последствиях. Вытащив Енджуна на берег, он бьет ему кулаком в грудь. - Ты совсем с ума сошел?! Сдохнуть всегда успеешь, зачем торопить время? Все твои обещания быть рядом до конца жизни уже не стоят ничего? Или решил жизнь пораньше закончить? Ты о Минги и Хонджуне подумал? О брате своем, дяде, обо мне? Енджун - на самом деле просто задержавший дыхание - резко распахивает глаза, хватает Есана за шею и, подтянув к себе, целует. Без языка конечно, только касается губами. Енджун хоть и рос слабеньким, но всегда любил плавать. Хотя так долго держать дыхание под водой ему еще никогда не удавалось. Поэтому, в действительности, он очень сильно рисковал. Еще минута, и точно бы сознание потерял под водой. Есан от такой наглости столбенеет на пару секунд. Внутри растет возмущение, злость, поднимается волной негодование и сходит тут же. Живой. Есан прикрывает глаза. Немного поворачивает голову и, приоткрыв рот, выдыхает в чужие губы. Енджун, удивленный и счастливый, кладет вторую руку на плечо Есана, сжимает крепко, будто боясь отпустить. Кажется, что если уберешь ладонь - мираж рассеется. Волчонок правда быстро начинает задыхаться, но в поцелуй постанывает тихо, хотя легкие горят огнем - перетруженные после подводных приключений: - Мне снится это? - ошарашенно и тихо уточняет Енджун, едва сумев оторваться от чужих сладких губ. - Хотелось бы. Я бы очень хотел, чтобы все это было лишь сном или фантазией. Ты не понимаешь, на что обрекаешь себя. Ты… - Есан вздыхает и утыкается лбом в чужое плечо. - Ты пахнешь темным шоколадом и восточными сладостями, что торговцы привозили к нашим берегам. Мальчишкой я всегда бегал в гавань встречать эти корабли. Тогда это был самый желанный запах на свете. - Я все понимал с самого начала, - Енджун крепко прижимает Есана к себе, пальцы запускает в волосы. - Но даже если моя жизнь по сравнению с твоей просто песчинка во Вселенной, то я не против. Лишь бы видеть каждый день только тебя. - Глупо, - вздыхает Есан, но прижимается сильнее, словно продрог и ищет тепла. Он как-то сразу становится мягче и податливей, не спорит и не пытается вырваться, а зовет к себе в кабинет, чтобы выпить вина или чая и согреться. Сонхва предпочитает наблюдать за всем происходящим со стороны. И ничего из этого ему не нравится. Он стоит в замке, облокотившись на широкие перила балкона, вздыхает. Прошло почти десять лет, ситуация теперь становится достаточно ясной, чтобы сделать некоторые выводы и принять непростые решения. Есан не смог отказаться от своего смертного оборотня - Енджуна. Они выбрали любовь вопреки, но существуют в ней удивительно счастливо. Однако Сонхва, знающий все об экспериментах Есана с кровью и недавно заметивший на его идеальном лице залом морщинки, с ужасом понимает - тот отказался от вечности. И выбрал взамен жизнь до последнего вздоха своего возлюбленного. Енджун и Есан будут стареть вместе и погибнут слишком скоро по меркам жизни вампиров. Сонхва тяжело с этим смириться. Есан остается для него близким другом, партнером и соратником. В свое время именно он стал тем, кто вытащил Сонхва из глубины отчаяния и желания умереть. А теперь - уходит из жизни добровольно. Есан - тот, кто хотел застыть в вечности больше всех, намеренно травит себя, чтобы, в итоге, быть счастливым еще максимум сотню лет. Оборотни живут в лучшем случае два века, обычно и того меньше. И, в сущности, это ничто, полет пыли в бесконечности Космоса. Но отговаривать Сонхва не будет. Ведь сейчас Есан поистине счастлив. Как никогда не был с ним или с Тэяном. Он просто надеется, что секрет смертности вампиров Совет навсегда оставит в тайне - их численность и так слишком мала. Сонхва точно будет за этим пристально следить. Тэян не посмеет. Сонхва также думает о Юнхо, который наверняка не сможет смириться со смертью всех своих друзей-оборотней. Им осталось жить ничтожно мало. Они уже как-то говорили об этом, но Юнхо отшучивался и отмахивался. Его демон, его счастье просто банально к такому не готов. Если Юнхо застанет уход Минги, Хонджуна и своих племянников - то просто сойдет с ума. Возможно, перестанет пить кровь и растворится от горя. Сонхва тоже больно от одной мысли, что скоро Есана не станет. Уен и Сан - для них это огромное горе, невосполнимая потеря. И, чтобы уменьшить боль, Сонхва предлагает им переехать, пока не поздно, пока время еще не начало свой беспощадный отчет, пока близкие люди не утратили свою молодость. - Любовь моя, нам необходимо это, ты сам понимаешь, - говорит как-то Сонхва в один из последних их вечеров в замке. - Попрощайся с Минги. Хонджуном и племянниками. Скажи, что мы просто захотели сменить обстановку. Можете писать друг другу, но лучше потом это свести на нет. Иначе мы никогда не сможем быть счастливы по-настоящему. Сам Сонхва не говорит Есану ничего. Они жили вместе почти пять сотен лет. Видели, как умирают и возрождаются города. Любили друг друга - долго и искренне. Сонхва просто не сможет сказать ему «прощай». Но Есан поймет - он, пожалуй, самый мудрый из них. - Мы едем на Север, к морю. Я там родился. Хочу снова почувствовать, как запах соли щекочет нос, а шум волн убаюкивает по ночам. Как прохладный ветер будет трепать мои волосы, словно целую жизнь назад. Мы вместе восстановим этот город. И обещайте мне одну простую вещь, которую должен соблюдать любой вампир… или демон - не привязывайтесь к смертным. И они уезжают к холодному, неласковому морю, чтобы научиться жить заново.