My blood

Найти себе жертв не составляет труда. Сонхва применяет совсем немного чар, и уже через пару минут две молоденькие девушки завороженно следуют за ним прямо в лес. Вести в сад или город - опасно и нет смысла. Наслаждаться едой лучше вдали от чужих любопытных глаз. Сонхва также прекрасно понимает - этим юным дамам уже не суждено вернуться. Он слишко давно не охотился и не сможет остановиться. Никто из его жертв не выживал. Демон внутри не поддается контролю, пока не утолит свою жажду. И Сонхва совсем не жаль. Наоборот - он приятно взволнован снова ощутить теплый вкус живой крови. В последний раз такое удовольствие удалось испытать более сотни лет назад. Но теперь у него еще будет сторонний наблюдатель. Сонхва не боится, что Юнхо испугается, в конце концов, тот сам уже устраивал кровавые бойни. А тут размах и значимость гораздо меньше. Просто две глупые дурочки, которые, как обычно, повелись на сладкие слова и внешность. Как просто и нелепо. Сонхва не освобождает девушек от чар. Им так будет гораздо проще умирать. Одну из них он просит немного поспать и укладывает под раскидистым деревом. Вторую же Сонхва обнимает, прижимает к себе, поглаживает теплую, нежную кожу на шее, нащупывая пульс, вдыхает глубоко… И ощущает сладкий, густой запах молодой крови. Слышит, как она бежит по венам - горячая, живая. Переводит ладонь на грудь - стук сердца такой отчетливый. Сонхва облизывается, целует девушку за ухом. И в эту же секунду его глаза наливаются алым, зрачки сужаются, а клыки увеличиваются. Он чувствует этого демона, жаждущего чужой смерти. И не смеет ему противиться. Шею Сонхва прокусывает так глубоко, что под слоем кожи и мышц клацают его зубы. Во рту, наполненном кровью, остается кусок мяса. Он его перекатывает на языке и выплевывает. Затем вгрызается в плечо, пьет кровь большими глотками, жадно, не планируя останавливаться. Юнхо никогда не видел, как происходит охота. Он читал об этом, слышал рассказы, но, даже живя среди них несколько лет, ни разу не присутствовал лично. Уен и Есан просто уходили куда-то, как на прогулку, и возвращались немного другими. Внутри Юнхо тоже течет кровь вампира, и жажда ему знакома, может быть, поэтому не противно. Никаких рвотных рефлексов или желания прекратить не возникает, может, позже. Юнхо смотрит, как смеющиеся девушки идут за Сонхва, переговариваются, шутят и совсем не боятся. Они не кричат и не бегут, даже когда по груди стекает кровь, пачкает платье. Им не страшно. Юнхо смотрит на Сонхва, как на дикую кошку или того же волка, поймавшего кролика, только добыча крупнее. - Ну, как тебе? - Сонхва облизывается и откидывает в сторону первый труп. Он бы мог и обгладать, но чувство эстетики даже в такие моменты остается с ним. - Ты испачкался, - Юнхо подходит ближе, вытирает кровь с подбородка Сонхва и смотрит на каплю, оставшуюся на пальце. Желание попробовать слишком сильное. Юнхо слизывает кровь и не чувствует абсолютно ничего. Никакой жажды, силы или желания попробовать снова. Она даже горчит неприятно. Сонхва при этом выглядит немного по-другому, кожа стала выглядеть лучше, и эти алые глаза, хочется делать все, что он скажет. Юнхо дергается, отворачивается. Сердце слишком сильно бьется. - Кровь людей не утолит твой голод. А вот моя… Сонхва тяжело дышит и склоняет голову на бок, приглашая. - А тебе больше не нужно? - шепотом спрашивает Юнхо, с нажимом проведя по шее Сонхва пальцами. Он вновь встречается с ним взглядом, и дышать становится тяжелее, голова кружится. - Нужно. Но считай, что пока у меня перерыв. Нельзя же сразу наедаться. Сонхва улыбается хитро, глаза его все еще красные, яркие, полные тьмы и желания. Юнхо лишь кивает и, запустив руку в волосы Сонхва, прижимает его к себе сильнее. Проведя носом по чужой шее, он судорожно выдыхает и кусает. Кровь Сонхва имеет не такой вкус, как раньше. Она слаще, сочнее, если так можно говорить об этой жидкости. Юнхо пьет большими глотками, давая крови наполнить рот. На голове вновь появляются уши. Юнхо урчит и рычит на любое движение Сонхва, не желая останавливаться. - Медленнее, ты же не хочешь подавиться, - хрипит Сонхва. Кусает Юнхо все еще не очень аккуратно, достаточно больно. Но сила регенерации не оставит от этого и следа в считаные минуты. Сонхва гладит своего волчонка, треплет пушистые ушки, сжимая их кончики. Юнхо отрывается от его шеи, тяжело дыша, облизывается и лезет целоваться, ведясь на ласку. Прикусывает губы, подбородок, после снова припадает к ране. Ему хочется повторять этот круг бесконечно. Так сладко, так жарко в груди. У Юнхо заостряются черты, к ушам добавляется хвост. Волк рычит и дергает штаны вниз, давая ему свободу. Сонхва предполагал, что так будет. Но все равно не был до конца готов к такому напору. Но он не жалуется. Наоборот - это будоражит. Свежая кровь внутри закипает, клыки снова становятся длиннее, глаза сверкают, отражая луну и раскиданные хаотично по небу звезды. Сонхва цепляется за спину Юнхо, царапает, разрывая одежду, и рычит, словно дикий зверь. В зале, среди танцующей толпы, Есан ловит на себе сразу несколько взглядов, и, увы, они не с нотками вожделения или обожания. Уен и Сан смотрят с интересом, Тэян с налетом беспокойства и волнения. Древнего услышали все. И если для простых смертных этот звук ничего не значит, скорее они его сочтут воем собаки или другого лесного зверя, то для вампиров он не останется незамеченным. Есан берет со стола очередной бокал, поднимает его вверх и делает вид, что ничего не услышал. В том, кто был инициатором охоты, он не сомневается, а с последствиями пока разбираться рано. Одежда уже не сковывает движения, как раньше, а чужой взгляд развязывает руки. Обещает так много, зовет за собой. Сущность волка внутри Юнхо околдована, подчинена и готова на все ради своего хозяина. Она не спорит с кровью вампира, лишь усиливает, поддерживает его в желаниях. Юнхо хочется больше, всего и сразу, от жара хочется выть, рвать плоть или что угодно, что подвернется под руку. Сознание мутнеет, и взгляд серебристых глаз становится совсем безумным. Юнхо на той грани, когда любое неправильное действие или слово может вновь разбудить демона. Пока ему хорошо и сладко. Крови больше не хочется, и Юнхо просто водит языком по чужой шее, осыпая ее поцелуями. Сонхва интересно и совсем не страшно. Он сам сейчас едва ли может здраво мыслить и думать. Их демоны, наконец-то, столкнулись, узнали друг друга и приняли. Сонхва видит серебро в чужих глазах, отражение лунного света и безумие. И это не отталкивает. Наоборот - хочется прижать сильнее, сжать, схватить и целовать. И Сонхва не сопротивляется. Валит Юнхо на землю, седлает его бедра и целует в губы - кусает больно, до крови, облизывает, будто извиняясь, спускается языком на шею, царапая кожу зубами. Клыки все еще длиннее обычного, и Сонхва с этим ничего поделать не может. Красные полосы на шее заживают почти сразу. Они тянутся узором до груди, после пропадают, и на их месте появляются новые, от когтей или клыков - уже не важно. Юнхо тянет Сонхва за волосы, поднимая вверх, купается в алом омуте глаз и снова припадает к губам. Ему так жаль, что нельзя все делать одновременно. Было бы так замечательно целовать, гладить, царапать и кусать, не прерывая ни одно из этих занятий. Сонхва проезжается задницей по бедрам, и одно желание вытесняет другие. Юнхо стонет. Приподнимает бедра, прося сделать так снова, удерживает Сонхва за талию, портя когтями пояс. - Какой ты у меня дикий, - рычит Сонхва, сдирая с себя пояс и разрывая рубашку, не обращая внимания на пуговицы и завязки. Одной рукой он упирается в грудь Юнхо, второй держится за его крепкое бедро и проезжается прямо по бугорку напряженного члена. Через одежду ощущения хоть и приглушенные, но не менее интересные. Хватка на талии становится сильнее. Одной рукой Юнхо продолжает удерживать Сонхва, второй поглаживает его член сквозь одежду. Тянет на себя, рык смешивается со стоном. когти оказываются прекрасным способом избавиться от лишней одежды, о том, что потом эти тряпки невозможно будет надеть, никто из них не думает. Юнхо с упоением ведет когтем совсем близко от чужого члена. Такими осторожными движениями ткань не порвать, они скорее дразнят, распаляя еще больше. Сонхва кладет два своих пальца в рот, проталкивая их через преграду полных губ и острых зубов. Водит по языку, по небу, поглаживает. - Оближи лучше, масло с собой, увы, не взял, - шипит Сонхва, почти приказывая. Спорить с ним бесполезно и не нужно. Юнхо вполне удовлетворяет такой вариант событий. Он устраивает руки на чужих бедрах, водит ими вверх и вниз, гладит большими пальцами член и не забывает о тех, что во рту. Им достается вся ласка и нежность, на которую он сейчас способен. Юнхо прикрывает глаза, смотрит из-под опущенных ресниц украдкой и посасывает чужие пальцы, не забывая водить языком. - Хороший мальчик. Сонхва вытаскивает пальцы изо рта Юнхо, заводит руку назад и проводит между ягодицами. Положение очень неудобное, да и слюна не самая подходящая замена смазке. Но на таком адреналине, с бушующим демоном внутри, боль кажется подходящим развитием событием. Иногда полезно получать такие эмоции, это отлично отрезвляет и заставляет получить совершенно иное удовольствие. Сонхва почти скучал по такому. - Ты хочешь меня? - Безумно, - рычит Юнхо. Он ведет по чужой груди ладонью, все выше и выше, пока не добирается до шеи. И в следующую секунду сжимает ее. Сонхва запрокидывает голову назад, полностью подставляясь под руки Юнхо. Задушить все равно не получится, но пощекотать нервишки - вполне. Сонхва слегка приподнимается, упираясь ступнями в сырую после дождя землю. Берет в руку член Юнхо, направляет между ягодиц и очень аккуратно опускается. Без дополнительной подготовки получается больно и туго, но Сонхва в данный момент не против. Юнхо от восторга сильнее сжимает чужую шею и воет. Услышав это, дамы в зале начинают перешептываться, а Есан просит еще вина. Дальше простых разговоров и предположений эта ситуация не уходит. Юнхо убирает руку с шеи и тянется к запястьям. Он вспарывает кожу до самого локтя и наблюдает за тем, как сочится кровь. Тянет руку Сонхва на себя и проводит языком. След исчезает слишком быстро. Юнхо скалится и, обхватив Сонхва ниже ребер, приподнимает его вверх, потом опускает вниз, будто игрушку. Ему безумно нравится ощущать в своих руках его тонкую талию. - Аккуратнее, - рычит Сонхва, - Я, может, и бессмертный, но боль все равно чувствую. Сонхва лукавит, ведь ему нравится. Но часто на такие подвиги он не готов, поэтому сразу надо дать понять рамки дозволенного. Сонхва упирается ладонями в широкую, влажную грудь Юнхо, поднимает бедра и снова опускает, ощущая болезненное, но от этого не менее приятное растяжение и трение. Их хочется продлить, сделать еще острее. Юнхо поглаживает живот, ноги Сонхва, сдавливает бедра и прижимает к себе. Удерживает, приподнимаясь, чтобы войти максимально и задержаться в этом положении. Он не слушает никакие возражения, лишь скалит зубы и раз за разом опускает Сонхва на свой член. А тот лишь ускоряет темп. Сонхва активнее начинает двигать бедрами, чувствует широкую ладонь Юнхо на своем члене - невероятная дикая смесь. Хочется больше, глубже и быстрее. И Сонхва поддается. Наклоняется, кусает Юнхо за шею, оставляет след, втягивает кожу между своими острыми клыками, но кровь не пьет - ему не надо. И с зажатыми на предплечье зубами, Сонхва кончает, протяжно застонав. Юнхо еще двигается какое-то время, обнимая, удерживая на месте, вплетая пальцы в волосы на затылке. Он кончает долго, обильно, посылая в ночное небо очередной вой, от которого Есан сглатывает и оглядывается по сторонам. Хорошо, что вечер в самом разгаре и все заняты собой или своими пассиями. Где-то в лесу Юнхо замирает, во взгляде становится меньше серебра, но руки по-прежнему такие же горячие. Он гладит Сонхва по спине, наслаждаясь гладкостью кожи, и совсем не хочет отпускать его. - Домой, - шепчет Сонхва, пытаясь отдышаться. - Мне срочно нужна теплая ванна. Отвези нас, а то одежду ты испортил. На фоне тихого шороха травы и треска какой-то веточки под локтем Юнхо почти не слышно это выдоха. Не хочется никуда идти, и шкура волка вполне могла бы согреть их обоих. Вот только не пристало вампиру спать посреди леса. Юнхо нежно касается поцелуем скулы, века, снова выдыхает, сжимая Сонхва в объятиях. - Я так сильно люблю тебя, и порой мне страшно, что это зависимость. Обратившись огромным черным волком, Юнхо ложится на землю и покорно ждет, пока Сонхва заберется на него. Он не бежит сквозь чашу, а величественно шагает, зная, что на его спине тепло, мягко и вполне можно вздремнуть. Через какое-то время они выходят к замку. Юнхо не следил, но, подняв морду к небу, понимает, что звезд уже не видно - рассвет. Перед тем, как забраться на Юнхо, Сонхва, конечно, не забывает убить и вторую девушку. Лишние свидетели им ни к чему. Он отпивает немного ее крови, чтобы просто восполнить энергию. И потом уже запрыгивает на спину волка и засыпает. В замке Сонхва сразу идет мыться, зовет Юнхо с собой. Заполняет ванну водой, добавив туда различных ароматных масел, трав и лепестков. - Помоешь мне голову? - улыбается Сонхва. - Я совсем устал. Ты вымотал меня. - Я мало что помню, кроме чистого удовольствия, - улыбается Юнхо и подтягивает Сонхва к себе поближе. Просит закрыть глаза, забирается пальцами в волосы и осторожно массирует. - Ты мне нравишься даже в том виде, даже когда ты убиваешь. Я думал об этом, пока мы шли через лес. Мне не было противно или страшно, потому что это все равно был ты. Юнхо нравится ароматная белая пена и массировать затылок, перемещаясь то к вискам, то к шее, но ее вскоре приходится смыть. Он делает это очень осторожно, убирает то, что осталось около уха, немного попало на щеку. - Я рад, хоть и предполагал такой исход, - дразнит Сонхва. - Ведь у тебя самого демон похлеще моего. Так что мы друг друга стоим. Сонхва облокачивается на Юнхо, вжимается в него и прикрывает глаза. И чувствует… спокойствие? Несмотря на все то, что произошло в лесу. Юнхо дарит ему ощущение дома, а это крайне ценно. Сонхва просто рад быть рядом с волчонком. Юнхо поглаживает его живот, обнимает. - Я многого о тебе не знаю, пропасть всего, - прижимается щекой к голове. - но хочу быть рядом всегда, хотя даже не представляю, что значит прожить сотни лет. Ты о чем-нибудь жалеешь? - Раньше жалел, о многом. Но с течением времени понял, что в этом просто нет смысла. Зачем с собой проносить какие-то переживания? Они все равно сотрутся в годах, в вечности. За это меня многие и считают холодным, равнодушным. Наверное, есть в этом своя правда. Сонхва нащупывает под водой руку Юнхо, сжимает ее в своей. Так надежнее, спокойнее. - Просто ты немного потерялся. Когда очень долго идешь, можно сбиться с пути, - Юнхо немного ерзает, чуть меняя позу, и вода идет мелкой рябью. Он видел, как тает снег в чужих глазах, как они становятся теплее. Так что теперь Юнхо не может назвать Сонхва холодным. Он прижимается губами макушке и замирает, прикрыв глаза. Тепло. Отец Хонджуна выполняет свое обещание, и со статусом вождя больше никто не спорит. Щенки подрастают. Они носятся по всей деревне и уже облюбовали старый дом Хонджуна. Как и когда-то их отец, устроили там свое убежище. И чем старше они становились, тем чаще бегали в замок вампиров. Оказалось, что там намного веселее, чем в деревне. Юнхо души не чаял в своих племянниках. Готовил им сладости, становился «черной горой» по сотню раз на дню и много улыбался. Даже Сонхва смирился в какой-то момент с присутствием мелких оборотней в замке. Для Сана оказалось открытием, что рассказывать сказки может быть так же интересно, как читать их. Он раньше никогда не видел столько восторга в чужих глазах при виде его книг. Щенки трогали их очень осторожно, ощупывали каждый камешек и даже говорили тише в присутствии этих сборников. Есан все реже выходил из комнаты и чаще бывал в Совете. Эксперименты с кровью и помощь Тэяна заменяли собой почти все часы в его сутках.