Догонялки

— Он опять в лес? — спрашивает Юнги у Намджуна, наблюдая за тем, как Чонгук перепрыгивает через забор летнего домика родителей, бегом направившись в сторону спрятанного под тенью леса. — Мелкий после дня солнцестояния сам не свой, — вздыхает Юнги, отворачиваясь. Он наклоняется к колодцу за водой. Намджун, смотря на Чонгука, придерживает друга за локоть, чтобы вниз не свалился, как прошлым летом и не кричал потом три часа «Намджун, мне, сука, страшно». — Может, из девочек кто-то зовёт погулять? Хосок вчера сказал, что Чонгук у него спрашивал, был ли у него необычный роман, — задумчиво проговаривает Намджун. — Мне больше интересно, почему роман должен быть необычным, чем он вообще должен быть у кого-то. Мелкий у нас красивый и умный, вся улица по нему сохнет, без разбору пацаны там или девочки, — усмехается Юнги, доставая ведро с водой. Намджун забирает у него его. Юнги хмурится, смотря на него. — Я сам. — Забей. Мне по дороге. — Какое «по дороге»? Ты на том конце улицы живёшь, — Юнги указывает в противоположную сторону. Намджун вздыхает. — Тогда посидим и подумаем о жизни, — он садится на край колодца, похлопав по месту рядом. Юнги закатывает глаза, но присоединяется. В последнее время они только вдвоём и тусят постоянно. Сокджин и Чимин, окрылённые началом первой любви, убегают на всевозможные свидания во все места для парочек в деревне. Хосок предпочитает коротать свободное время на сенокосе с семьёй. Чонгук вот с ними вроде рыбачить ходил неделями ранее, восхищался как не в себя, а потом нашёл себе кого-то и начал в лесу деревья пересчитывать. Не то чтобы Юнги и Намджун не ладили, но они в их компании — не лучшая синергия. Совершенно. — Ты кислый в последнее время, — замечает Намджун. Юнги кивает, соглашаясь. — Даже на день солнцестояния выходил, хотя предпочитал пропускать. — Мне просто хотелось прикольнуться над мелким. — Чонгук явно того не стоил. — Это точно, — Юнги усмехается. Выражение лица у Юнги хмурое, другое. Он всё лето будто от чего-то пытается сбежать: то на гитаре решился научиться играть у Сокджина, то Чимину решил помочь с Сокджином, то с Хосоком на тот же сенокос выйдет, то с Чонгуком порыбачить хочет, то с Намджуном к колодцу за водой ходит и достаёт ведро со скоростью улитки, будто специально растягивает время. Нетрудно заметить. Особенно Намджуну, который всегда на него смотрит. — Тяжело дома находиться, — честно отвечает Юнги, смотря на свои пальцы. Подушечки затвердели из-за того, что он сильно зажимал струны. За ногтями теперь приходится следить. Тем не менее сейчас Юнги может с Хосоком начать петь их японское отсукаре с гитарным ремиксом. — Почему тяжело? — Намджун опускает руку на плечо друга, пододвигая того к себе, чтобы сел. Юнги так и делает, откидывая голову на чужое плечо. Он смотрит вверх, на небо. — Думаю о том, что делать с универом, куда идти, стоит ли вообще уезжать и… а куда? С кем? Почему? — Юнги поднимает руку, смотря на свои пальцы на фоне ясного голубого неба. — Зачем? Куда стремиться? Родители вообще не давят на меня и это, наверное, так хорошо, но если бы они давили, я хотя бы имел предпочтения в этом плане, а сейчас… сейчас я совершенно не знаю, что мне делать. Намджун гладит его по голове, ероша волосы. — Если хорошенько подумаешь, то всё разрешится, — говорит он. — Хочу, чтобы этого обязательства не было, — Юнги закрывает глаза, спустившись с края колодца, но только для того, чтобы пойти за ведром. — Я не готов ещё запирать себя на четыре или пять лет в стенах одного здания, чтобы быть пригодным для одной функции государства. Здесь у меня почти всё: родители, их ресторанчик, наш дом, ребята, с которыми я вместе рос… — Чонгук, — добавляет Намджун. — Какой-то городской Чонгук. И пофиг, что после лета он слиняет, но и он, да. — И я, — кивает Намджун. — И ты, — продолжает Юнги так обыденно. — Подожди. Что? — поворачивает голову к Намджуну. Ким смеётся, снова забирая у него ведро. — Блять, не надо. Не делай этого, — Юнги вздыхает. — Ведро не забирать? — Пытаться меня закадрить, когда я в таком уязвимом состоянии и готов плакаться на любом плече, — Юнги идёт за ним. — Ну, моё плечо априори надёжнее, чем любое, — Намджун пожимает плечами. — Да и я не закадрить пытаюсь. Помочь хочу, — улыбается. Юнги недоверчиво смотрит на него, цокая языком. — Чего бы ты хотел? — От тебя? — Нет, вообще. Вот прямо сейчас. Что ты хочешь от жизни? Юнги задумчиво смотрит на друга. Он переводит взгляд на дорогу, пиная попадающиеся под ноги камушки. У него на лице написано, что он глубоко задумался. А чего Юнги хотел сейчас? Жить без обязательств, вернуться в те годы, когда он с Хосоком сбегал из школы, чтобы встретить Сокджина раньше, чем тот пойдёт со старшими в столовку. Он хотел оставить воспоминания о тех днях, когда они помогали маленькому Чимину стать сильнее. Юнги хотел снова наблюдать на ржаных полях игры Хосока с Чимином и ревнивые причитанья Сокджина. Юнги хотел снова сидеть бездумно в библиотеке и пялиться с Сокджином и Намджуном на картинки в книгах. Юнги снова хотел засыпать на столе и чувствовать, как Намджун укрывает его пахнущей сырой землёй курткой. Юнги хотел невозможного. — Наверное, было бы круто прокручивать лето заново и заново, пока не надоест, — смеётся Юнги хрипло. Намджун с улыбкой смотрит на него, кивая. Вероятно, он согласен с ним. — Мы так сблизились за лето. Никогда не замечал за тобой такого понимания. — Ты просто не старался замечать. — Вот только не надо меня виноватым делать, — Юнги указывает на него пальцем. Намджун смеётся, убирая палец, направленный на него, чтобы наклониться потом к Юнги и оставить на его щеке еле ощутимый поцелуй. Юнги застывает в таком положении, держа палец вытянутым, кулак другой руки — сжатым, глаза — открытыми. Юнги сглатывает, опуская взгляд. Что-то у них неловко выходит и так одновременно приятно и неприятно, словно Намджун вроде и поцеловал (о, здорово), а вроде и разрешения не спросил (вот хамло). Юнги неловко прокашливается. — Не делай так, — говорит Юнги, убегая к себе домой. — Ведро, — напоминает Намджун. — А, точно, — Юнги со стоном возвращается. В руках у Намджуна ведра нет. Он непонимающе смотрит на друга. — Где оно? — Забыли, — смеётся Намджун. — Прогуляемся до колодца ещё раз? — Ты специально, чтобы я всю дорогу теперь покрывал тебя четырёхэтажным матом за твои действия? — Юнги закатывает глаза. — Вот выйдем на сенокос в эти выходные, я тебе косой твоё достоинство… — Понял-понял, — Намджун ерошит его волосы. Юнги бурчит что-то себе под нос, снова пиная камушки. Ему неловко, но одновременно с этим так хорошо, словно неудобство теперь вызывает радость. С Намджуном всегда было тихо и хорошо так, будто ты с добрым дядькой разговариваешь. Юнги так и воспринимал их общение. Сейчас у них какой-то другой уровень пошёл. Особенно после того, как Чимин и Сокджин совершили каминг-аут, а городской Чонгук потом просто пришёл и сказал, что быть нетолерантным сейчас в мире — не круто. Юнги вздыхает. С Намджуном хорошо. Просто Юнги о нём никогда не думал в таком плане. Дни такие длинные. Юнги снова встаёт в полдень, идёт гулять до колодца за водой с Намджуном, они наблюдают за тем, как Чонгук несётся в лес, возвращается оттуда с невероятно яркими улыбками, перестаёт с ними гулять допоздна, заставляет родителей волноваться, когда те встречают Юнги и Намджуна одних у скамеек парочек, а Чонгука с ними нет. Юнги заканчивает день с Намджуном у костра, играя на гитаре. Иногда к ним присоединяется Хосок, иногда они тусуются и все вместе, как и раньше, бегая по ржаному полю под общий хохот, играя в догонялки с эльфами. Чонгук всегда выигрывает. Это лето такое прекрасное. Юнги лежит на траве, наблюдая за ребятами. Он не хочет этого лишаться, ни за что. Пожалуйста, только бы не забрали у него друзей, ночи на поле у костра с гитарой и смехом, бесконечным и счастливым. Юнги не хочет своё будущее строить без самых дорогих сердцу людей. — Колись, какую девушку ты подцепил, — Хосок тормошит Чонгука за плечи. — Если это моя сестра, то я тебя убью. — Нет, — смеётся Чонгук. Юнги улыбается. Намджун устраивает голову у него на плече. Они сидят вечером перед костром. — Это он, — говорит Чонгук. — Ого, — удивлённо выдаёт Чимин. — Кто он? Нам можно рассказать, не бойся. — Я знаю, — Чонгук снова смеётся. Он выглядит таким влюблённым. — Это эльф. Я в день солнцестояния поймал его и… теперь мы, как бы, дружим. — Это отлично, — Джин улыбается. — А если серьёзно? Хосок громко смеётся. Чонгук закатывает глаза, махнув на них рукой. Юнги тоже смеётся. Намджун же задумчиво сводит брови на переносице, пожимая потом плечами, будто передумывает говорить о чём-то. Юнги не обращает на это внимания.

Тогда.

Последний день лета, в августе. Хосок вбегает в дом Юнги, тяжело дыша от долгого бега. Родители Юнги странно смотрят на него. Парень пытается отдышаться, держась за колени. Юнги усмехается, кидая: — Что? Что такое? Впереди него, читая книгу, сидит Намджун, который выглядит совершенно не удивлённым происходящим. — Чонгук… он пропал, — говорит Хосок. — Его родаки говорят, что вчера он не вернулся. Сказал, что к нам пошёл, но мы-то вчера на сенокосе были, а вы у колодца сосались, и те другие голубки у реки сосались и никто не… — У колодца что? — переспрашивает мать. — Не перебивай, — строго возникает Юнги. Он внимательно слушает Хосока. — И что? Его ещё не нашли? — Юнги, — Хосок сглатывает. — Походу, его маньяк с этим эльфом наебал и… — Блять, невозможно, — Юнги встаёт с места. — Пошли, чего застыл? — он хватает Намджуна за руку, выводя из дома под удивлённые взгляды родителей. Они бегут к лесу, будто могут сейчас его прочесать и найти там Чонгука. Юнги помнит, что тогда ему было страшно, до покалывания на пальцах. В существовании эльфов он не верил. Хотя бы потому что никогда их, живя здесь все девятнадцать лет своей полной жизни, не видел. С чего бы городскому парню, почивающему тут три месяца, увидеть волшебное существо? Да и версия Хосока звучит правдоподобнее. А вдруг маньяк. — Я пойду за Чимином и Джином, — говорит Хосок. — Вы поищите пока. Если что — кричите. — Как будто он услышит, — задумчиво говорит Намджун. — Что с тобой? — Юнги ударяет его по плечу. — Тебе будто плевать. А мелкий-то реально мелкий. Если его тут маньяк какой-то из-за нас поймал, то… — Я уверен, что этот эльф не такой уж и злой, — вздыхает Намджун. Юнги удивлённо смотрит на него, выдавая после минуты тишины «чего?». — Знаешь, что? — Намджун указывает куда-то в сторону. — Я сомневался немного, так как не знал, насколько ты готов, но… ты так беспокоишься за него, хотя вы знакомы всего ничего. Я уверен, что ты достоин этого. Пошли. Я тебе кое-что покажу. — Эм, — Юнги немного удивлён. Намджун ведёт себя странно. Юнги идёт за другом. Они приходят к тому самому полю, где всегда проводят вечера. У костра горячие дрова, будто здесь уже кто-то был. Мин удивлённо смотрит на Намджуна, который скатывается вниз по наклонной равнине к маленькому озеру, вокруг которого жители деревни когда-то построили забор. Теперь тот сломан, оброс мхом, истоптан коровами. Юнги не понимает, почему они здесь. Он даже успевает подумать, что Чонгук утопился, но потом эти мысли отметаются, когда Намджун подходит к старому колодцу, на котором стоит крышка с прикреплённым к основанию колесом, будто раньше его на стену вешали. Колесо штурвала корабля. Выглядит странно. — И… что за херню ты собираешься сотворить? — Юнги щурится, осматривая Намджуна. — Увидишь, — улыбается Джун, подзывая его к себе. Намджун переворачивает колесо верх ногами. Вокруг внезапно становится темно. Юнги опускается на колени. Он смотрит на траву, превратившуюся в дёготь, на колодец, обросший плесенью, на Намджуна, у которого в глазах сейчас вместо добрых искр какие-то двойные зрачки. Намджун улыбается ему, поворачивая колесо против часовой стрелки. Мир вокруг начинает двигаться, но в таком странном расположении, когда опавшие пожухшие листья возвращаются на своё место, ветра идут обратно, порывы возвращаются на небеса, а на поле снова начинает гореть костёр. Там стоит Чонгук в объятиях неизвестного человека. Или не человека. Юнги уже ни в чём не уверен. — Я узнал о нём вчера, — говорит Намджун. — О чём… о чём именно ты говоришь? Об этой херне, — показывает на черноту вокруг, — или о нём? — указывает на целующего Чонгука неизвестного существа. — О нём, — Намджун кивает. — Теперь ты знаешь, что он в порядке. Просто Чонгук забылся на секунду. С эльфами всегда так. Время кажется несущественным. Скоро он вернётся домой и всё будет хорошо. Так заканчивается наше лето, — говорит Намджун. Его уши внезапно начинают вытягиваться. Он улыбается. — Юнги. Юнги поворачивает к другу голову. Он совершенно не понимает, что происходит. Намджун закрывает ему глаза ладонями, обнимая. Юнги пытается отстраниться, потому что Намджун сейчас его пугает. Юнги ему как-то не особо верит и верить совершенно не хочет. Однако чем сильнее его прижимают к груди, тем сильнее хватка Намджуна становится. Юнги почти плачет, когда Намджун открывает ему глаза уже в их светлом и ярком мире, но при этом толкает в колодец, закрывая за ним крышку с колесом, который сразу начинает крутиться против часовой стрелки, озаряя дно колодца ярким светом. Юнги резко просыпается на кровати, тяжело дыша. Он осматривается вокруг. Парень находится у себя в комнате. Юнги держится за сердце. На улице поднимается солнце и петух соседский начинает традицию кукареканья. — Юнги, поспал бы, — вздыхает мать, заходя внутрь комнаты и оставляя на столе постиранные вещи. — Никак от школьных привычек не избавиться? Спи, дорогой. Лето только началось, — смеётся женщина. Внутри Юнги холодеет.