Не главный герой

Мишель жил в особняке в самом дорогом районе города вместе и соседствовал с политиками, известными спортсменами и звездами кино. Перед самим домом, построенном из белого камня, простиралась огромная усеянная коротко стриженным газоном площадка с кустами пышно цветущих ароматных роз. Вдоль старинной ограды ровным рядом выстроились автомобили, принадлежавшие семье Мишель. Очень дорогие машины представительского класса. Дверь им открыл дворецкий Френсис, альфа лет шестидесяти, в чопорном смокинге и белоснежной рубашке. Он узнал школьных друзей Мишеля и всем им радушно улыбнулся. — Френсис, принести нам чай, фрукты и мороженое, пожалуйста. — Будет сделано. Что-нибудь еще? — Нет. Родители не звонили? — Звонил ваш отец, интересовался вашими делами и сообщил, что они задержатся еще на несколько дней. Мишель удовлетворенно хмыкнул и вместе с друзьями поднялся к себе в комнату. — Давайте закажем пиццу, — заныл Юстин, устраиваясь удобнее на большом белом диване. Комната Мишеля размерами напоминала небольшую квартиру, поэтому в ней умещались не только стандартные кровать, туалетный столик и гардеробная, но была отдельная зона для приема гостей. — Умираю с голоду, — поддержал его Эван. — Можно попросить нашего шефа испечь настоящую итальянскую пиццу. — Не-е-е, — протянул Юстин, — хочу именно заказную. И еще картошки фри. — Ладно, — сдался Мишель, набрал в службу доставки и заказал кучу вредной пищи. Сделав заказ, он обернулся к друзьям, — ну, как ваши дела? Не виделись тысячу лет. — Заканчиваю учебу, — похвастался Эван, — с осени начну подрабатывать у папы в агентстве. Может, доверят какой-нибудь проект вести. У папы Эвана было очень успешное рекламное агентство, сотрудничавшее с десятками известных компаний от косметики до ювелирных украшений. — Я последние полгода живу в Сеуле, — ответил Юстин, но все об этом знали из его блога, — пишу книгу о восхождении айдола. Пришлось очень глубоко погрузиться в этот мир. Оливер подумал, какую же глупую тему для будущей книги выбрал Юстин, но подобного рода истории имели невероятный успех среди подростков. — Добавишь триллера? — Конечно, это будет детектив. Может, даже ужастик… — Я бы почитал, — заверил его Мишель и повернулся к молчавшему все это время Оливеру, — а ты, Олли, чем занимаешься? Он внутренне скривился от этого панибратского «Олли», но виду не подал. — Учусь, — просто ответил он, но так, чтобы не развивать тему. — Видел тебя в инстаграмме Сидни, ты моделью подрабатываешь? — Да, пару раз по просьбе брата. Говорит, у меня фактурное лицо. — Это да, — загадочно отозвался Мишель. Он подошел вплотную к Оливеру и, приподняв за подбородок, рассматривал его лицо, — если бы не знал лично, подумал бы, что тебя скроил хирург. В темных восточных глазах мелькнуло что-то опасное. — Уверяю, все натуральное, — отшутился Оливер, отодвигаясь от него. — А что Уильям? — Как можно равнодушнее поинтересовался Мишель. В школе Уильям был звездой, альфой номер один — по высокому голубоглазому блондину, капитану команды по футболу, сходили с ума девяносто процентов пубертатных омег. Оливер знал, какой на самом деле Уильям придурок, и искренне удивлялся популярности брата у противоположного пола, на его взгляд Кристофер был куда симпатичнее, умнее и добрее. Но большинство предпочитало дерзкого Уильяма Вествуда его более спокойному и задумчивому другу. Оливер всю среднюю и старшую школу слушал стоны одноклассников по нему и вечные напрашивания к себе в гости. После выпуска Уильям, пока учился в университете, возвращался в школу каждый год уже для профориентации будущих выпускников, зазывая всех поступать на юридический факультет. Не удивительно, что и Мишель был когда-то в него страстно, но безответно влюблен. Как и остальные омеги. Сердце Уильяма долгое время принадлежало омеге по имени Киран. — Спит с каким-то стариком, — он безразлично пожал плечами. На него с изумлением уставились три пары глаз. — Да ну, — выдохнул Юстин. — Ну, не прям со стариком, — поспешил объясниться Оливер, чтобы не выставлять своего брата извращенцем, — он на десять лет старше Уильяма. Видел их как-то в ресторане, когда прогуливал пары. Но было уже поздно — почуявшие скандальные подробности омеги выжидающе смотрели на него, требуя больше информации. — Красивый? — Поинтересовался Юстин. Его новость о написании книги отошла на второй план. Оливер вспомнил лицо омеги, с которым застукал брата, и признался: — Красивый. Такой… ухоженный. Латинос, скорее всего. — Умеет твой брат выбирать омег, — с нескрываемым злорадством заметил Мишель, намекая на расовые предрассудки родителей Оливера. Возразить ему было нечем — Уильям действительно выбирал максимально не нравящихся семье омег, пусть их и было всего двое: Киран и этот взрослый латинос. Первый был из слишком бедной семьи, второй — не той расы и возраста. Папу хватит удар, если он узнает, что его сын спит с помощником главного прокурора, сорокалетним разведенным омегой с ребенком. — Это его дело, — Оливер пожал плечами. Он не имел привычки лезть в личную жизнь старших братьев. Сидни тоже чудил несколько лет назад, а потом резко ударился в карьеру и создал весьма успешный бренд одежды. — Ну а ты? — Развалившись на диване, спросил Юстин. Под его пристальным взглядом Оливер прошелся несколько раз по комнате, в итоге сел в кресло и с удовольствием вытянул ноги. Вопрос Юстина показался ему с подвохом — не стал бы он интересоваться карьерными перспективами бывшего одноклассника. — Что — я? — Ты и Уолш. Вы вместе? Стиснув зубы, Оливер ответил: — Было похоже, будто мы вместе? — Я был уверен, что все закончится свадьбой, — Юстин примирительно поднял ладони, — правда. Мы с Мишелем поспорили, что первым выйдешь замуж ты. — Кончай нести глупости, ничего мы не спорили, — Мишель вмешался в разговор, но его проигнорировали. — И сколько ты проиграл Мишелю? — Мы спорили не на деньги, — усмехнулся Юстин, — но проигрывать все равно обидно. — Не то слово, — произнес Оливер, думая о своем. — Рано ставить точку! Я уверен, что ваша история не закончилась. Мишель примостился на подлокотнике кресла, в котором сидел Оливер, и взял его за руку. — Ты изначально спорил на то, что мы расстанемся? И почему изменил мнение? — Оливер смотрел на него снизу вверх, в эти лукавые темные глаза и пытался отыскать в них ответ на вопрос — искренен с ним сейчас Мишель или нет. Но темнота прячет все. Остается верить словам, порой лживым. — Я стал на многое смотреть по-другому. Вспомни Уильяма и Кирана, как сильно они любили друг друга, но счастливый конец их ждал только в сказке. Они были слишком разными. Но ты с Крисом — совсем другое дело! Вы из одного теста, идеально подходите друг другу. С дальнего угла комнаты Эван недовольно фыркнул, прерывая напыщенную сладкую речь. Оливер с трудом перевел взгляд с Мишеля на лучшего друга. — Ты ничего не знаешь об их отношениях, — выпалил он. Было видно, что разговор ему неприятен. — Может быть, — дипломатично согласился Мишель, — но Оливер спросил, и я ответил, как думаю. — Тебе следует осторожнее выбирать слова в таком случае. Оливеру стало неприятно от реакции Эвана, хотя он к ней и привык. Ни разу за их многолетнюю дружбу он не вступился за чувства Оливера к Крису. В комнате повисло напряженное молчание. Продолжать разговор означало начать ссору, и Эван с Мишелем прикусили языки. — Когда там пицца приедет, — Юстин попытался разрядить обстановку. Мишель посмотрел на часы и ответил: — Минут через десять. *** — На десерт у нас кое-что особенное. Загадочно улыбаясь, Мишель выудил из сумочки маленький прозрачный пакетик с понятным содержимым и подмигнул остальным. Юстин и Оливер с любопытством смотрели на то, что он держал в руке, Эван резко отстранился. На его лице читалось недоверие и капелька отвращения. — Это травка, Эван. Ничего криминального, — как маленькому пояснил Мишель. — Я слышал, все модели долбят кокс, — сказал Оливер. — Бывает по-разному. Ну так кто со мной? — Я пас. Эван демонстративно уткнулся в телефон и начал яростно тыкать в экран. — Я на антидепрессантах, — Юстин с сожалением помотал головой, — вдруг какие побочки. Получив два отказа, Мишель вопросительно посмотрел на Оливера. — Нам больше достанется. Оставив Юстина и Эвана в комнате, они с Мишелем вышли на балкон — просторный, остекленный и очень уютный. — Чтобы не было никакого запаха, а то предки прибьют, — пояснил он. Оливер удобно устроился на подушках, разбросанных по покрытому пушистым ковром полу, пока Мишель забивал косяк. Сквозь панорамные окна пробивались мягкие оранжево-красные лучи закатного солнца, они приятно пригревали. Небо и облака от них тоже казались залитыми персиковым джемом. Оливер, в отличие от большинства одноклассников, так и не вкусил безбашеной юности с травкой и алкоголем. Его сначала опекали родители и братья, потом он попал под влияние Кристофера и вел почти монашескую жизнь. Не успевший разыграться и угаснуть подростковый бунт нет-нет, да иногда вспыхивал в нем и толкал на совершенно глупые поступки. — Ты раньше курил? — Да, было как-то раз. Не понравилось, — Оливер внимательно следил, как ловко и быстро Мишель ссыпал на бумагу измельченную траву, смешивая ее с табаком. Был в этих движениях какой-то гипнотизм. — Ты думай о хорошем, — усмехнулся Мишель и протянул ему самодельную сигарету. Немного поколебавшись, Оливер забрал косяк. Мишель непрерывно смотрел, как он прикурил, а потом затянулся — сначала не сильно и тут же закашлялся, выдыхая густые клубы дыма. — Давай-давай. В его голосе сквозило веселое любопытство. Нравилось ему смущать домашних омег, помогать им постигать запретное. Вскоре балкон заполнился пахнущим травой дымом. Оливер уже глупо улыбался, прислушиваясь к собственным ощущениям, Мишель скурил свою порцию и тоже ждал, когда накроет. — Ты чувствуешь, как меняется мой голос? Оливер медленно кивнул. Да, Мишель теперь говорил очень медленно, тягуче. Приходилось напрягаться, чтобы собрать мысли в голове и ответить ему так же медленно: — Да… хи-хи. Он прыснул и завалился на бок, громко и безудержно смеясь. Реакция Мишеля была не такой яркой, он спокойно сидел на подушках и с интересом смотрел, как трясется от смеха Оливер. — О чем думаешь? — Что хочу спать, — мысли растекались, не желали складываться в слова. Оливеру не хотелось говорить, только лежать и чувствовать, как расслабляется каждая мышца в теле. — Это нормально, — успокоил его Мишель, — ты просто устал и все. Оливер повернул голову и встретился с очень внимательным взглядом Мишеля, обычно на людей так не смотрят. В золотистом закатном свете его глаза казались особенно загадочными, искрящимися, как водная гладь. В душе родилась смутная тревога от осознания того, что он почти беспомощный наедине с человеком, которого толком не знает. Что у него в голове, какие мысли? Не успел Оливер обдумать это, его отвлекло неприятное ощущение на щеке, которой он касался подушки, будто тысячи маленьких иголок прокалывают ему кожу. Поморщившись, он приподнялся на локтях и сел прямее. Он определенно стал чувствовать по-другому. — Как ощущения? — Вкрадчиво поинтересовался Мишель. С этой своей заботой он напоминал Оливеру стюарда или внимательного тренера. Потрогав самого себя, ответил: — Слишком чувствительная кожа. — О да, — засмеялся Мишель, — потрогаешь? С грациозностью кота он подполз к Оливеру вплотную и наклонился к нему, сверкая глазами и томно улыбаясь. Он был так близко, что Оливер почувствовал его феромоны и невероятно этому удивился. Обычно запах человека одного с тобой пола было невозможно распознать, но он отчетливо чувствовал его. — Ты пахнешь, как вишневый леденец, — в задумчивости пробормотал Оливер. — Хм-м… а знаешь, чем пахнешь ты? — Тепло от его шепота коснулось уха. «Морем». Оливер даже слегка оскорбился — не сладким цветком или фруктом, как большинство омег, а соленым морем. — Ты чего, — Кристофер обхватил его руками и зарылся носом в волосы на затылке, ближе к шее, где запах был самым интенсивным, — я родился и всю жизнь жил у моря. Ты пахнешь домом. — И правда, — Мишель еще раз принюхался, щекоча дыханием. У Оливера от его близости мурашки пробежали по спине, волоски на руках встали дыбом, но он не отодвинулся, — я сразу не понял. Интересный запах. Говоря это, Мишель тянул руку Оливера на себя и завел ее под рубашку, давая потрогать свой живот. Кожа у него была гладкая, упругая. Может, это был побочный эффект от травки, но Оливер кайфовал, трогая ее. Будто все рецепторы на кончиках пальцев стали чувствительнее в несколько раз. — Нравится? — Промурлыкал Мишель. Дьявольски притягательный, очень соблазнительный. Оливер, никогда не засматривавшийся на омег, слегка покраснел и медленно кивнул. Мозг лениво обрабатывал информацию, язык так же лениво ворочался во рту, выговаривая слова: — Интересные ощущения. Мишель кивнул и отодвинулся. Морок спал. Душный запах сладких конфет отступил. — Ты раньше не курил что ли? Круто тебя размазало. — В школе пару раз. Но мне тогда не понравилось. Остальную траву докурил Мишель и лег на пол, молча уставившись в потолок. Больше они не разговаривали.