Игра для двоих

      Последний месяц выдался тяжёлым для всех членов церкви, кто был связан с проектом Ghost. На носу был очередной тур, новый материал отрабатывался в спешном темпе, возникающие проблемы решались на ходу. Гули, измученные постоянными репетициями, всё реже заглядывали в покои пришедшихся по сердцу братьев и сестёр греха — к концу долгого дня на это просто не оставалось сил, хотя многим действительно требовалась разгрузка. И сегодняшний день для одного из них стал последней каплей.       В послеобеденное время Сестра Император выловила тебя в коридоре, прося пойти передать Папе сообщение, что даты съёмок очередного клипа согласованы. Ты послушно выполнила её поручение, не переставая задаваться вопросом, как, по её мнению, Копиа должен успеть всё. По громкой и агрессивной речи, доносившийся из-за двери репетиционной, было очевидно, что стучать бесполезно, но ты всё равно сделала это, просто ради приличия. Как и ожидалось, ответа не последовало, и сделав глубокий вдох, ты открыла дверь и зашла.       В помещении было до жути душно и жарко, и судя по недовольной ругани Дьюдропа, огненный гуль был одной из причин. Пока он и Эфир громко спорили с Папой о чём-то, чего ты не могла понять без контекста, остальные упыри просто сидели кто на краю сцены, кто на небольшом диванчике в стороне — они явно нуждались в этом перерыве. Когда Папа наконец отвлёкся на тебя и выслушал новость, из него вырвался неожиданный раздражённый полувздох-полурык, заставивший тебя втянуть голову в плечи.       — Прости, tesoro, я знаю, ты тут ни при чëм. Просто вырвалось. Ты можешь идти.       Ты послушно кивнула, но остановилась у двери, встретившись взглядом с Маунтином. На его лице читалась такая усталость, что ты уже знала, чего ждать этим вечером. Мягко улыбнувшись ему, покинула репетиционную.       Маунтин был твоим любимчиком среди гулей. И он, к твоему огромному счастью, питал к тебе такие же чувства. Ты точно знала, что именно к тебе он приходил, и когда ему было нужно немного покоя и ласки, и когда он просто нуждался в хорошей компании, чтобы скоротать вечер, и когда требовалось выплеснуть напряжение. Ты знала, что нравится ему, а он — что нравится тебе, и самым замечательным было то, что ваши предпочтения совпадали. Поэтому, когда ближе к полуночи в твою дверь постучали, ты ничуть не удивилась, и, поправив любимый пеньюар, накинутый поверх лучшего комплекта кружевного белья, открыла дверь.       Маунтин, уставший и немного раздражённый после долгого дня, тихо стоял за дверью, ожидая приглашения. Когда дверь распахнулась, ты не могла не заметить, как просияли глаза в прорезях маски. Он молча вошёл и остановился в центре комнаты, в паре шагов от твоей кровати, сложив руки за спиной и покорно опустив голову.       — Ты устал, да? Они потрепали тебе нервы? Они считают, что ты допустил ошибку, не так ли? — Произнесла ты самым сладким голосом. Дождавшись, пока он ответит кивком, с лёгкой усмешкой предвкушения добавила, — Но ведь ты такой хороший мальчик.       При этих словах хвост Маунтина слегка дёрнулся.       — Да…       — Конечно, ты такой хороший, такой послушный мальчик. И ты готов это доказать.       — Да.       — Тогда на колени.       Ты сглотнула слюну, наблюдая, как этот великан послушно опустился перед тобой. Даже в таком положении он был достаточно высоким, но всё же теперь смотрел на тебя снизу вверх. Его грудь тяжело вздымалась, ты знала, как быстро заставить его пылать в предвкушении. Но ты не спешила. Медленно подойдя, ты положила руки на края его маски, нежно поглаживая её.       — Давай-ка мы от этого избавимся.       Лёгким движением ты отстегнула ремешок и убрала мешавшийся атрибут, после чего Маунтин стянул балаклаву.       — Так-то лучше, — проговорила ты, погладив гуля по щеке. Он прильнул к твоей ладони, наслаждаясь каждым мгновением прикосновения. От этого зрелища тёплая нежность разлилась у тебя в груди, заставив тебя испустить тихий вздох.       Маунтин положил руки тебе на талию, мягко притягивая к себе. Ему хотелось большего. Больше прикосновений, больше ласки, больше похвалы. Его взгляд был полон нежности и покорности, и ты не могла больше сопротивляться желанию. Обхватив его лицо руками, ты чуть наклонилась, оставляя лёгкий поцелуй на его лбу, затем опустилась ниже, оставив нежные касания на его закрытых веках, кончике носа, щеках и наконец губах.       — Ты прекрасен, ты знаешь это?       Ты спросила это тихим шёпотом ему на ухо, словно эти слова были величайшим таинством для вас двоих. Губы Маунтина приоткрылись, будто он собирался ответить тебе, но из него вырвалось лишь тихое мурчание, и он покраснел, отведя взгляд, уже опьянённый желанием. Его ладони медленно поглаживали твои бёдра, а твои опустились к его напряжённым плечам, слегка массируя их, помогая немного расслабиться.       — Скажи мне, чего ты сегодня хочешь?       — Тебя. Тебя и всё, что ты предложишь.       — Тогда мы можем сделать всё как ты любишь.       — Я бы этого хотел.       — Хорошо, — ты оставила ещё один лёгкий поцелуй между его рогов, — тогда сначала избавимся от этого.       Ты легко развязала его галстук, но не стала убирать, а оставила его на кровати, недалеко от себя. Вернувшись, ты снова нежно погладила плечи Маунтина.       — Теперь будь хорошим мальчиком и сними это.       Ты снова села на край кровати, наблюдая за восхитительным зрелищем. Твой прекрасный гуль начал медленно расстёгивать рубашку. Сначала пуговицы на рукавах, благодаря чему тебе открылась часть его крепких предплечий, затем он начал с самой верхней на вороте и продвигался вниз нарочито неспешно, зная, как тебе нравится наблюдать за его ловкими длинными пальцами. Закончив, он просто откинул одежду в сторону. В ближайшее время она точно не понадобится.       — Умница, крошка Маунти. А теперь будь хорошим мальчиком и позволь мне связать твои руки.       Маунтин послушно завёл руки за спину, в нетерпении мелко постукивая хвостом по полу. Вы оба любили затягивать время, дразнить друг друга и ходить вокруг да около. Поэтому ты взяла галстук и показательно, не торопясь, обошла гуля, касаясь горячей кожи его шеи одними кончиками пальцев, вызывая у него волну мурашек. Опустившись на колени, ты привычно связала его запястья, туго, но не слишком. Разумеется, для Маунтина это не было серьёзным препятствием, и с его нечеловеческой силой он мог бы легко разорвать путы, если бы захотел. Но ты знала, что он так не поступит.       — Вот так. Какой же ты послушный, настоящий подарок для своей госпожи.       Ты провела ладонями по его спине снизу вверх, к плечам, погладила его крепкие руки, натренированные долгими часами за барабанной установкой, кончиками пальцев прошлась по шее до самого основания черепа, заставив гуля издать тихий вздох. Приподнявшись, ты обняла его сзади, проводя руками по его груди, шепча ему на ухо, какой он хороший, послушный и красивый гуль. Ты чувствовала, как тяжело он дышит, когда оставила поцелуй на кончике его заострённого уха, когда одной рукой поглаживала его шею, когда дразня опаляла дыханием его острые скулы, когда оставляла свои поцелуи везде, докуда могла дотянуться. Он опьянял тебя похлеще любого вина, сводил с ума, притягивал, словно магнит, и противиться этому чувству было невозможно. Ты вдыхала его запах, наслаждалась ощущением его кожи и его тепла. Его хвост обхватил твоё бедро, и ты знала, что это была немая мольба о большем, что он уже предельно возбуждён.       Наконец ты отстранилась, вызвав у Маунтина лёгкий разочарованный стон.       — Ничего, крошка Маунти, это ненадолго.       Ты снова оказалась перед ним и мягко приподняла его голову за подбородок, заставляя смотреть тебе в глаза. Его взгляд был невероятной смесью возбуждения, обожания и нежности.       — На всякий случай. Надеюсь, ты помнишь стоп-слово.       Маунтин слегка кивнул.       — Молодец, — с этими словами ты обхватила гуля за шею и притянула ближе к себе, увлекая в глубокий страстный поцелуй, упиваясь тем, насколько он был сейчас в твоей власти. Твой. Любимый, желанный, и весь твой, стоит перед тобой на коленях, позволяя делать с собой что угодно, доверяясь всецело. Его плечи дёрнулись, когда он снова попытался положить руки тебе на талию, но галстук помешал осуществить задуманное. Тогда он просто провёл кончиком хвоста по твоей ноге вверх-вниз, заставив тебя покрыться мурашками. Твои пальцы нежно очерчивали контуры его лица, лаская и поглаживая. Ваши языки сплелись, словно в танце, отчаянно играя друг с другом. Ты полностью погрузилась в мгновение, стараясь запечатлеть каждое ощущение. Голова кружилась, но ты отстранилась, только когда воздуха стало совсем не хватать. Ты почувствовала, что грудь Маунтина слегка вибрирует от сдерживаемого мурчания.       — А теперь не двигайся и не своди с меня глаз, — ты оставила мимолётный поцелуй на кончике его носа и вернулась на край кровати, сев так, чтобы твоя грудь открывалась в лучшем ракурсе.       Маунтин стоял на коленях, покорно наблюдая за тем, как ты облизнула раскрасневшиеся губы, как изящно откинула волосы с плеч, неспешно развязала пояс и позволила пеньюару соскользнуть с одного плеча, прежде чем окончательно снять его.       — Итак, с чего мы сегодня начнём? Может, мне заставить тебя часами умолять позволить тебе кончить?       Маунтин сглотнул в предвкушении.       — Или заставить тебя смотреть, как я развлекаюсь с любимыми игрушками?       Ты растянулась поперёк кровати в самой соблазнительной позе. Брюки уже едва сдерживали возбуждение гуля.       — А может, мне раз за разом доводить тебя до предела, пока не выдою досуха?       Маунтин издал низкий рык, но вместе с ним раздался другой, совершенно неожиданный звук — треск ниток. В пылу возбуждения гуль слишком сильно дёрнул руками, порвав путы. Ты хихикнула.       — Похоже, в этот раз он наконец не выдержал, — ты вернулась и помогла ему избавиться от бесполезной теперь ткани. Наклонившись, прошептала ему на ухо, — ничего, у меня как раз появилась идея получше. Ложись на кровать.       Маунтин встал и, воспользовавшись моментом, притянул тебя для неожиданного чувственного поцелуя. Он крепко прижал тебя к своей груди, нависнув над тобой, слегка покусывая твои губы. Ты ответила ему и позволила, пусть и ненадолго, взять верх в маленьком страстном танце. Как бы ты ни любила доминировать в ваших играх, тебе не меньше нравилось иногда позволять ему брать верх, уступать, поддаваться, чувствовать себя в его руках маленькой, но такой защищённой и любимой.       — Мы так не договаривались. — Промурлыкала ты, когда он наконец отстранился. Ты пыталась звучать строго, но не смогла скрыть нежности в голосе. — Непослушные мальчики заслуживают наказания. Верно?       — Да, госпожа.       — Хорошо. Тогда будь хорошим мальчиком, ложись на кровать и жди меня.       Ты отпустила его и принялась рыться в ящике комода, где держала всё необходимое для таких игр. Достав оттуда широкую плотную шёлковую ленту и чёрную повязку на глаза, ты вернулась к своему ложу. Маунтин сидел, наблюдая за тобой с любопытством.       — Разве я не сказала тебе лечь? — Спросила ты, садясь ему на колени и мягко толкая гуля на подушки. — Подними руки.       Маунтин самодовольно улыбнулся, позволяя направить его руки так, чтобы тебе было удобно привязать их к изголовью кровати. Шёлк был точно прочнее галстука.       — Я просто люблю, когда ты меня наказываешь.       Ты почувствовала, как он слегка двинулся под тобой, ища трения.       — Смотрю, ты осмелел? — Ты улыбнулась и наклонилась, чтобы оставить на его губах короткий нежный поцелуй. — Не торопись. Посмотрим, насколько хватит твоего запала.       Достав повязку, ты надела её гулю на глаза, почти сразу ощутив, как его дыхание становится более глубоким. Проведя кончиками пальцев по его груди, ты выманила из него тихий стон. Жар его кожи под твоими руками заставлял тебя саму распаляться. Лёгкими касаниями ты прошлась по его рёбрам, по животу, и вниз, пока не встретилась с пряжкой ремня. Ты быстро расстегнула его, но продолжать не спешила. Его хвост, нетерпеливо мотавшийся из стороны в сторону, дёрнулся, когда ты дразняще погладила выпирающее под тканью брюк достоинство. Гуль охнул и подался бёдрами навстречу твоему прикосновению, но ты убрала руки.       — Нет-нет, не двигайся. Будешь торопиться, я просто оставлю тебя так.       Он разочарованно вздохнул, но послушался. Ты вновь провела рукой по выпуклости и по сорвавшемуся стону было понятно, насколько гуль пытается сдерживаться. Наконец ты расстегнула ширинку и с лёгкой помощью Маунтина стянула с него брюки, просто скинув их на пол.       — Если бы ты видел, как ты сейчас красив…       Ты снова разместилась над бёдрами Маунтина и замерла, чтобы полюбоваться видом. Твой любимый гуль лежал перед тобой почти полностью обнажённый и связанный, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, мышцы рук напрягались при движении, когда он пытался найти хоть немного трения. Ни на что в целом мире ты бы не променяла возможность лицезреть его таким. Ты провела кончиками пальцев по его рёбрам, вызвав у него дрожь. Наклонившись, оставила горячий поцелуй на его шее. Затем ещё один, чуть ниже. И ещё. Ты опускалась от его плеч к ключицам, груди и животу, оставляя дорожку дразнящих поцелуев. Каждый раз, когда он отвечал на это лёгким стоном, твоё собственное возбуждение нарастало, но ты знала, что игра только началась.       — Пожалуйста, — прошептал Маунтин жалобным голосом, — пожалуйста…       — Ты знаешь, милый. Если ты хочешь что-то получить, ты должен сказать об этом.       Он жалобно хныкнул, извиваясь под тобой, жаждая большего.       — Пожалуйста, госпожа. Я хочу почувствовать твои губы и язык на нём. Прошу!       — Что я слышу? Ты уже в таком состоянии? Ты теряешь хватку, крошка Маунти.       — Просто госпожа сводит меня с ума.       — Ну, раз ты так хорошо просишь, я тебе помогу, — ответила ты с игривой усмешкой, довольная его комплиментом.       Ты наконец спустила его боксеры с внушительным следом предэякулята и, заняв удобное положение между ног гуля, обхватила его набухший член рукой, от чего Маунтин издал тихий стон. Наклонившись, ты слегка коснулась губами его головки, прежде чем начать медленно двигать рукой — маленький разогрев для и без того доведённого до предела. Маунтин начал двигать бёдрами, толкаясь в твою руку и пытаясь увеличить темп, но ты отстранилась.       — Что я тебе говорила? Не двигайся. Ты же доверяешь своей госпоже?       — Конечно… — Прошептал Маунтин хриплым от возбуждения голосом.       — Хороший мальчик. — Этих слов было достаточно, чтобы выдавить из гуля ещё один стон.       Не став дразнить его лишний раз, ты наконец сделала то, о чём он так тебя умолял — наклонилась и обхватила его член губами, начав двигаться в комфортном темпе и помогая себе одной рукой — ты ни за что не смогла бы заглотить его длину полностью. После нескольких равномерных движений ты взяла так глубоко, как могла, и задержалась так на пару секунд. Звуки, которые Маунтин издавал при этом, были самой прекрасной музыкой для твоих ушей, заставившей тебя почувствовать узел внизу живота. Его дыхание, хриплые стоны и жалобное «Пожалуйста» были тем, ради чего ты могла бы делать это вечно. Отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, ты провела языком вдоль вены на нижней стороне. Ты знала, что он так долго не продержится.       — Что ж. Давай посмотрим, на сколько тебя сегодня хватит, — ты замерла, ожидая его ответа. Эта фразочка была для вас своего рода тайным сигналом.       — Испытай меня, — ответил он другим сигналом.       Получив его согласие, ты переместилась, устраиваясь поудобнее, и почти сразу ощутила, как Маунтин обвил тебя хвостом за лодыжку, умоляя вернуться к делу.       — Какой нетерпеливый мальчик, — довольно хихикнула ты.       Ты снова удобно устроилась между ног гуля. Одной рукой взяв основание члена в кольцо, другой провела по стволу, задержавшись, чтобы провести по щели головки большим пальцем. Маунтин всхлипнул, но не дёрнулся. Ты снова начала двигаться, в этот раз постепенно набирая темп, пока не почувствовала, что он на грани. Резко отстранившись, ты наблюдала, как гуль стонет и подаётся бёдрами навстречу тому, где ещё мгновение назад были твои руки.       — Тише, мы только начали, — проворковала ты, нежно поглаживая его по бедру, ожидая, пока напряжение сойдёт.       Маунтин, судя по замедлившемуся немного дыханию, начал успокаиваться, и его хвост уже не так крепко обвивал твою ногу, хотя ты подозревала, что следы всё равно останутся.       Подождав с минуту, ты наклонилась, и снова обхватила его член своим ртом, в этот раз не спеша. Ты чувствовала, как он сдерживается, чтобы не податься навстречу твоим движениям. Несколько медленных и лёгких движений, каждое из которых вытягивало из Маунтина лёгкий стон, и одно глубокое, заставившее его всхлипнуть. Ты отстранилась, заменив рот руками, чтобы не останавливаться. Ещё немного и он был на пределе. Ты остановилась ровно тогда, когда он был готов кончить. Наблюдая, как твой гуль извивается на простынях, так отчаянно жаждая прикосновения, которое завершит дело, ты думала о том, что он наверняка давно чувствует, насколько ты сама возбудилась, и это не облегчает его положение. Эта мысль заставила тебя довольно улыбнуться.       Ты повторила свои действия ещё два раза, прежде чем Маунтин подал голос.       — Пожалуйста. Пожалуйста, госпожа. Прошу…       — Что такое, крошка Маунти?       — Пожалуйста, позволь мне кончить! Умоляю…       — Уже? Ну, раз ты так хорошо меня просишь, я думаю, ты заслужил, — с этими словами ты самодовольно улыбнулась, зная, что его ждёт дальше. О, ты просто обожала фантастическую выносливость гулей.       Снова устроившись между ног Маунтина, ты принялась активно работать руками. В этот раз он сам подавался тебе навстречу в нетерпении, но ты не препятствовала.       — Да, пожалуйста, я так близко. Пожалуйста, госпожа, пожалуйста.       Его отрывистые стоны сливались с едва разборчивым бормотанием просьб, которые он и сам не осознавал, что произносил, и это было для тебя самой прекрасной музыкой, а его запрокинутая голова, напряжённые мышцы и поблёскивающие в приглушённом свете капельки пота — красивее любых картин. Все те ночи, что вы провели вместе, исследуя тела друг друга, пробуя границы, ошибаясь и учась, находя то, что вам нравилось друг в друге, привели вас к этому, и ты ни за что не стала бы ничего менять. Ты так залюбовалась, что из мыслей тебя вывел только особенно громкий стон, смешанный с рыком. Маунтин напрягся всем телом, изливаясь себе на живот. Его бёдра дёрнулись, но ты удержала его на месте, не останавливаясь и не сбавляя при этом темпа.       — Давай, милый, ты сможешь сделать это ещё раз.       Вы оба не раз практиковали подобное, но сегодня это стало элементом неожиданности. Маунтин тяжело дышал и изгибался, подминая простыни, обхватывая тебя ногами в попытке свести ноги и остановить чрезмерную стимуляцию, но ты продолжала, зная, что он согласен на это. Никто из вас никогда не пренебрегал стоп-словом. Он ныл, он хныкал, он рычал и умолял, но держался, зная, что это того стоит.       В этот раз было быстрее, и скоро Маунтин с самым прекрасным стоном, что ты когда-либо слышала от него, отдался своему второму за ночь оргазму. Наконец отпустив его, ты перебралась поближе к изголовью кровати, чтобы убедиться, что всё в порядке. Давая ему время прийти в себя, ты поглаживала его грудь и бёдра неспешными успокаивающими движениями, тихонько шепча, какой он молодец и как хорошо справляется со всем, что ты ему подготовила. Наконец дыхание гуля успокоилось и он расплылся в довольной улыбке. Ты сняла повязку, скрывавшую его глаза и наклонилась, нежно целуя его сначала в лоб, затем в губы.       — Всё хорошо?       — Лучше и быть не могло, — его голос звучал устало, но довольно. Но ты хорошо знала, что два раза — далеко не предел.       — Хочешь остановиться, или мы продолжим?       — Ты же не думаешь, что я могу оставить всё так, не доставив удовольствия и тебе? — Он улыбнулся и его взгляд горел нескрываемым с желанием.       — Конечно нет. Но сперва дадим тебе передышку.       Ты вернула повязку ему на глаза и быстро сходила в ванную за тёплым влажным полотенцем, чтобы убрать беспорядок, который Маунтин устроил на собственном теле за два ярких оргазма.       — Значит, отвязывать меня ты пока не планируешь? — Игриво спросил он.       — Не-а. Знаешь, ты мне очень нравишься таким.       Ты нежно погладила его по щеке. Он прильнул к твоему прикосновению, словно кот, изголодавшийся по ласке, и ты не устояла и снова расцеловала его лицо, упиваясь тем, как он тихо смеётся от твоих прикосновений. Он был твоей большой слабостью. Он весь — его улыбка, маленькие морщинки, которые появлялись в уголках глаз, когда он смотрел на тебя, как сияли его зелёные глаза, когда вы были наедине, ощущение его кожи под кончиками твоих пальцев, его аромат, слегка отдающий хвоей. Другие сёстры греха бы сказали, что в этом нет ничего особенного, он просто гуль, такой же, как другие. Но ты-то знала, что это не так. Он твой гуль.       — Честно говоря… — Маунтин робко улыбнулся, — прямо сейчас мне просто хочется поменяться с тобой местами. Прижать тебя к этой кровати, касаться каждой клеточки твоего тела, покрыть всю тебя поцелуями. Это почти несправедливо, что ты до сих пор ничего не получила.       — Неужели уже устал от игры? — Спросила ты с такой же мягкой улыбкой.       — Нет. Просто я сегодня немного… сентиментален. Хотя это твоя вина, ты сегодня слишком ласковая.       — Обычно я бы сказала, что непременно это исправлю… но не в этот раз. Ты прав. Мы оба немного слишком эмоциональны сегодня. — Ты снова дразняще провела кончиками пальцев по его груди и животу. — Думаю, ты достаточно долго ждал, милый, я не хочу больше тянуть.       Ты привстала рядом с ним так, чтобы он не пропустил восхитительное зрелище, которое ты собиралась предоставить. Откинув волосы с плеч, ты провела руками по шее и плечам, подцепив бретельки лифчика и спустив их. Лёгким движением ты расстегнула застёжку на спине и скинула наконец надоевший бюстгальтер. Видя, как Маунтин смотрит на тебя с глазами, полными восхищения, обожания, и едва ли не благоговения, ты прошлась по своему телу ласкающими движениями вниз, где подцепила края кружевных трусиков. Ты стягивала их не торопясь, хотя тебе уже давно хотелось избавиться от них.       — Ты прекраснее любой дьяволицы со всех кругов Ада. — Прошептал Маунтин когда ты наконец освободилась ото всей одежды и устроилась над его бёдрами, снова лаская его член неторопливыми движениями.       Ваши стоны сорвались с губ в унисон, когда ты плавно опустилась на член Маунтина. Ты была уже так разгорячена, что это было легко, несмотря на его размер. Закрыв глаза, ты сосредоточилась на ощущениях — то, как он идеально наполняет тебя, сливая вас воедино, как будто так всегда и должно было быть, кажется тебе самым правильным чувством в мире. Ты так скучала по этому ощущению.       — А ты — самый совершенный гуль в Аду и на земле, — прошептала ты в ответ.       Ты начала двигаться на нём, сначала неспешно, но вскоре начала набирать темп, подгоняемая собственным удовольствием. Каждый раз, когда ты опускалась, ты чувствовала, что теряешь частичку разума, отдаваясь наслаждению так, словно завтра не наступит. Ты не чувствовала простыней, сминаемых с каждым движением ваших тел, каждым синхронным вздохом, всё, что существовало для тебя в этот момент — это Маунтин, то, как он двигался навстречу тебе, как не сдерживал стонов, как сквозь полуприкрытые веки ловил твой затуманенный вожделением взгляд. Не останавливаясь, ты наклонилась и припала к его губам с небывалой жадностью, словно они — родниковая вода для заблудшего в пустыне. Твои пальцы хаотично скользили по его коже, его хвост обвил твою ногу.       — Прошу… — прошептал он хриплым голосом тебе в губы, — развяжи меня. Я больше не могу, хочу… прошу…       Ты дрожащими пальцами в спешке пыталась развязать узел на шёлковых лентах, и как только они наконец спали, Маунтин, не тратя ни мгновения, подхватил тебя и перевернул, нависнув над тобой. Теперь он нависал сверху, как опьянённый покрывал твою шею и плечи горячими поцелуями, не заботясь о том, сколько следов он оставит. Каждый звук, срывающийся с твоих губ, лишь увеличивал интенсивность его толчков, всё больше и больше распаляя огонь. Его стоны смешались с рычанием, когда ты, не в силах совладать с интенсивностью ощущений, впилась ногтями в его спину, привлекая его всё ближе, всё глубже. Его ладони мягко, но решительно сминали мягкую кожу твоих бёдер, притягивая тебя к себе, словно всей глубины вашего единения недостаточно, когда вы оба уже на грани между Адом и Раем.       По его толчкам, становящимся всё настойчивее и резче, и тому, как он дышит, ты могла сказать, что он долго не продержится, но и ты была уже на пределе. Ещё несколько движений, и Маунтин наклонился, оставляя новый горячий поцелуй на твоей шее, прежде чем слегка прикусить нежную кожу, и этого достаточно, чтобы перенести тебя за грань. Ты не слышала собственного голоса, когда выгибалась под ним в оргазме, потерянная в дымке наслаждения, и вновь пришла в чувства, когда с самым резким толчком Маунтин последовал за тобой, прижав тебя как никогда крепко к своему телу, словно желая впитать всю в себя, поглотить всецело. Спустя несколько долгих мгновений, немного переведя дыхание, он мягко опустился рядом с тобой, притянув тебя к себе за талию. Бережными движениями он убрал прилипшие к твоему лицу пряди волос, одарив тебя самой нежной из улыбок.       — Иногда я не могу поверить, насколько ты восхитительна. — Он наклонился и поцеловал тебя в краешек губ. — Спасибо. Мне это было нужно.       — Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне, и не обязательно каждый раз ждать, пока я позову тебя?       Ты прижалась к нему, положив голову ему на грудь, наслаждаясь тихим звуком его сердцебиения.       — Знаю. Но всё-таки это было бы не очень красиво с моей стороны. И не сомневайся, — он мягко усмехнулся, — в следующий раз я отплачу тебе сполна. Буду дарить тебе наслаждение, пока ты не забудешь обо всём на свете.       — Каждый поцелуй моего милого гуля заставляет меня потерять голову. Поэтому… просто будь здесь, со мной, пожалуйста.       Он обнял тебя, как самое драгоценное сокровище на свете, уткнувшись носом тебе в макушку, и прошептал:       — Обещаю.