кислотные опилки юности вгрызаются в память

Эмоциональные качели стали обыденностью. Час назад обнимались, через полчаса лежат со сломанными носами и рёбрами, а сейчас вместе смотрят ужастики, которые для них являются комедией. Смятые банки от пива и доктора пеппера уже достали хрустеть под ногами, словно январский снег. Нескончаемые звонки матери Чонина привели к разбитому об стену телефону. Чёрный дракон на шее Хёнджина был давно убит засосами. А кем они оставлены? Да тут целая коллекция, но в основном Минхо постарался вместе с Ликсом, который чуть артерию не вскрыл — так сильно он хотел оставить свой след. Единственные источники света в комнате — телек и неоновые палочки-браслеты на руках. Лампу вчера разбили во время каменной игры в гольф. Чанбин после таких выходок надавал всем мощных подзатыльников, ведь эта квартира принадлежит его отцу, который свалил в очередную «командировку». На самом же деле, он ездил к своей молодой любовнице. К слову, в этой стае только у Минхо и у Феликса были полные семьи, которым они были не нужны. Их объединила жажда крови и свободы, которой всех лишали с самого рождения. — Чё в кармане? — с наездом спросил Чан. — Травка? — Какая нахуй травка, — возмутился Джисон, — он боится энергосы пить, ты о чём… — Завались! Тебе мать подсунула? — Я, правда, не знаю, Чан…— Чонин растерялся. — Ой, — Феликс улыбался, весь его нос был в крови, как и рот с подбородком, — кажись, остатки мозга вытекают. — Дурак, — Чанбин подхватил его и потащил в ванную. Крис пронзил мрачным взглядом испуганного Чонина, тот достал пакетик с травой и отдал ему. — Окно открой, с торчками поделимся, — приказал Чан и выкинул гадость. Страшные сцены на телевизоре сменялись каждую минуту, а в неоновой комнате — каждую секунду. Подростки снова дрались за пачку рамёна, не жалели друг друга и грозились убить, хотя могли разделить лапшу на всех. А нахер нормально решать какие-то вопросы, когда можно просто искалечить своих друзей, так ещё и бесплатно. У Феликса ещё кровь не остановилась, зато он уже заламывал Хану руку за спину, прижимая его ногой к полу. — Всё-всё! — исходился Джисон. — Дайте ему уже эту ёбанную… АЙ! — Заткнись, мне она не нужна, я лишь хотел помучить тебя, придурок, — Ёнбок отпустил бедолагу. — ФЕЛИКС, ТЫ ЕБАНУЛСЯ? — Чанбин вбежал в комнату с кровавой ватой-облаком в руках. — У тебя давление, как у моего деда, скачет. Хан кряхтел на полу и пытался подняться, Ёнбок помог ему это сделать, подав руку. — У тебя походу вывих, — обречённо вздохнул Минхо. — Дай лапу свою. Громкий хруст и волна матов, зато плечо на месте. В итоге рамён всё-таки разделили. Не поровну, Чанбин уплетал за десятерых и был награждён осуждающими взглядами. Дверь в шаткую квартиру с ноги выбил какой-то пацан в капюшоне и с ножом-бабочкой в руке. В зубах он держал сигарету, а взор его был направлен вниз. Парень прошёл прямо в убитых конверсах на кухню, а вернулся уже с бутылкой соджу в руках и завалился на диван, всех растолкав. Никто даже слова не сказал. Все только посмотрели на разбитые костяшки, переглянулись между собой, пожали плечами и продолжили рубиться в приставку. — Ты из дома? — Чан подсел к этой хмурой туче, которая лишь кивнула в ответ и сделала мощный глоток из бутылки. — Снова отец? — Чан, дай ему выдохнуть хоть... — Слышь, бобёр! Не беси меня своими рваными джинсами! — А они тут причём? — вспылил Хан и схлопотал щелбан от Хёнджина. — Покажи руки, Сынмин, — Крис не отставал. — Ты знаешь, что там, отвянь, — парень встал и ушёл в другую комнату. — А я говорил… — Иди нахуй. Ночь обещала быть долгой, подростки домой не возвращаются — кому они там нужны вообще. У Джисона вовсе дома не было, как и родителей. Поэтому все уснули в гостиной, кроме Сынмина. Его предпочли вообще не беспокоить. Дело в том, что его отец — уёбок в третьей степени, который поспособствовал смерти своей жены. Сына он избивает, обзывает самыми ужасными прозвищами, а в десять лет скинул его со второго этажа. Пиздец? Не то слово. Из-за этого Сынмин не мог справляться со своим стрессом и помимо увечий, наносимых «отцом», он создавал новые. Их становилось так много, что раны сами начинали кровоточить, пачкая одежду в области запястий. Бедняга один раз сделал слишком глубокий порез, упал в ванну в квартире у Чана, где ребята все вместе собрались, и чуть не умер прямо там. Но спасибо не до конца очерствевшим сердцам, что вытащили его из безвыходной ситуации. С тех пор Сынмина никто лишний раз не допрашивает о доме, о новых ранах, но все очень волнуются. Да эти ребята его даже ни разу не ударили, хотя для них это и считалось нормой. В квартире лежат беспризорники. Здесь находятся бродячие дети, так их все называют. Это даже не группировка, не банда, это стая бешеных волков, которые могут накинуться в любой момент. В школу они ходили раз в полгода и то чисто ради того, чтобы разрисовать стены, поугарать над хулиганами и показать средние пальцы учителям, если те до них докапывались. Директору один раз подложили петарду на кресло — подкол Хана. Феликс с Минхо закурили на уроке, вызвав пожарную сигнализацию. Дракон на шее Хёнджина испускал языки пламени, если одноклассницы смотрели на него. Конечно же, они все таяли перед ним, даже сфоткаться просили. Но Хвану было настолько похуй, что он даже не тратил сил на то, чтобы посмотреть на них. Конечно, не у каждого ученика обычный школы (ни у одного) были кроваво-красные длинные волосы и ожившее зацелованное тату. Чонин скучал в школе и вместе с Сынмином чаще всего спал. Но если уж они бодрствовали, то предпочитали залезать на крышу и болтать о лезвиях, ножах, антидепрессантах, а иногда о фишках с покемонами. Чана с Чанбином исключили год назад за разгром лабораторной во время их личных опытов. Ну или за то, что они решили споить учителя истории, который, впрочем, и не был против. Ну или… Слишком много, там целая Библия. Их всех уже давно могли исключить, правда, они так редко, но метко, появлялись в этой дыре, что на них просто забили. Хорошо, на них все забили, кроме нескольких групп школьных и уличных бандитов. Ах да, и нескольких девочек и мальчиков, которые караулили Хвана возле его дома, хотя он там появлялся также часто, как и в школе. У Феликса ночью снова хлынула кровь из носа, это заметил Минхо и подхватил сонного волчонка. На самом деле, они друг друга очень ценили, стояли горой и заботились, как умели, хотя вовсе и не знали таких чувств. Их любовь проявлялась в ударах, их беспокойство поселилось в переломах и ушибах, а слова «привязанность» и «зависимость» полностью описывали их дружбу. — Спасибо, Чан, — Ликс, не открывая глаз, похлопал парня по плечу. — Минхо, — поправил Ли. — Ой, спасибо, Джисон, — Ёнбок окончательно отрубился.