кислотные опилки юности вгрызаются в память

они долго смотрели в темноту, пока не поняли, что впились друг в друга взглядами. Чонин почему-то лежал в комнате с Сынмином, да ещё и на одной кровати. он хотел встать и уйти, не задавая лишних вопросов, но его потянули за запястье обратно: — останься…пожалуйста, — Сынмин говорил шёпотом, боясь спугнуть. — ты зачем притащил меня сюда? — Чонин попытался выдернуть руку, но хватка была довольно крепкой, — отпусти! — да подожди ты…- Ян вырвался и выбежал из комнаты, — я же темноты боюсь оказывается, — сказал парень в пустоту. утром Феликс, Минхо и Хан подорвались за пивом и газировкой для Чонина. Хёнджин спал, как убитый, а Чан отжимался, делая шумные выдохи. — тебе заняться нечем, зожник хренов? — Чанбин лежал на диване в окружении спящих созданий и курил, а что ему ещё делать? — Хён, заткнись уже, заебал, — после этих слов Хван вылетел с дивана за секунду, — ЧААААААН! — чё ты орёшь? — Чонин тоже проснулся и поднял голову с плеча Чанбина. — ооо, я тебя даже не заметил, — Чан потрепал младшего по голове, — ты разве не с Сынмином был? — он поиграл бровями. — а ты откуда знае….КРИС! чё за… — тихо-тихо, мелкий, не перенапрягись! ну да, это я тебя перенёс, — Бан Чан увернулся от летящего в него пульта от телевизора, — да что?! Сынмин темноты бояться стал, ты для него как плюшевый мишка, — он рассмеялся. — сам бы к нему и лёг, герой нашёлся блять, — вмешался Хёнджин и закатил глаза. в квартиру со смехом ввалились трое парней с напитками и баскетбольным мячом в руках. все, кто находился в гостиной, в недоумении посмотрели на них. Феликс закрутил мяч на пальце и с яркой улыбкой пошёл в комнату к Сынмину, который даже не подозревал, что сейчас утро. Ёнбок откинул одеяло с головы парня и открыл шторы. — слышь, ты живой вообще? — Ликс наклонился на уровень лица Сынмина, а через секунду был убит подушкой. — по-братски скажи, где я… — эмм…поздравляю тебя, ты в аду, — Феликс говорил с серьёзным выражением лица, максимально понизив голос, но когда увидел вопросительный взгляд напротив, не сдержался и прыснул, — да у Чанбина ты, всё норм! держи, специально для тебя взяли, — он протянул банку с газировкой. — ты проебался десять раз за одну минуту, — Сынмин потёр переносицу, — бьёшь рекорды. и отдай это, — он указал на напиток, — мелкому. — ой, точняк, извини, — Феликс немного расстроился, — это же ты ночью меня лапал? — Ликс, иди проспись и вытри кровь, она у тебя засохла над губой. — я так и знал, что это был ты, — Ёнбок сощурил глаза, — сегодня у нас баскет, так что вставай быстрее. огонёк нужен? Сынмин кивнул и достал свои любимые сигареты. — ну и мы отжали у них мяч, да ещё и брелок с пикачу, — с энтузиазмом рассказывал Хан, иногда получая одобрение Минхо, — прикол, да? — сегодня значит идём на ту же площадку, — предложил Хёнджин, — может встретим этих… — великанов, — завершил Лино. — они все по три метра ростом, но такие дети, капец! — дарова, — сонно сказал Сынмин, входя в гостиную вместе с Феликсом. кто-то поднял руку в знак приветствия, кто-то кивнул. ему бросили банку и он опустошил её за две минуты. — допивайте всё и пойдёмте, — сказал Бан Чан и хрустнул шеей. на встречу с баскетболистами волки нарядились, как на официальную стрелку. рваные джинсы и повязка на голове у Хана, септум Чанбина, кольца на губе у Хёнджина и Феликса, который ещё и веснушками выделялся, нож-бабочка и брекеты у Сынмина — главный атрибут, рассечённая бровь Чана и кошачий оскал у Минхо. вроде никого и ничего не забыли… а Чонин? он сидел на спине у Криса с разными серёжками в ушах, с растрёпанными волосами и в толстовке на десять размеров больше его. скорее всего, взял её у кого-то из хёнов. спокойно дойти до площадки не получилось: Джисон наступил на развязанные шнурки Хвана, тот споткнулся и улетел в Сынмина, который нёс этот сраный мяч, в итоге отлетевший в голову какому-то мальчику на велосипеде. эта катастрофа переросла в целую драму, которую можно было разыгрывать на сцене Большого театра. так нелепо, но так по-бродячему. и так больно, но зато Чонин улыбался. у бедного школьника стырили велик со словами: «сорян, брат, таковы наши правила». ну хоть извинились и предупредили, что обычно не было им свойственно, ведь они любили драки, кровь и чужие слёзы. сегодня просто планы другие, а именно «баскетбольные». — так а чё мы вообще туда идём? — пришёл в себя Сынмин. — там самый высокий назвал Джисона геем за то, что он приобнял Минхо, — ответил Ликс. — а он разве не. — мы идём туда беспричинно! просто так. нам разве нужны оправдания для того, чтобы с кем-то порамсить? — Хан поставил точку в разговоре. — ясно всё с тобой, а точнее с вами, — усмехнулся Чанбин и огрёб от Чана, — ЭЙ! — мне просто скучно стало. дождь обрушился на головы детей, но им было абсолютно наплевать, в отличие от простых прохожих, что начали разбегаться по своим домам. да им и бежать то некуда, ну разве что на баскетбольную площадку или в подвал в доме Чана. больше всех дождю радовался Сынмин — это его стихия. мокрые волосы, блестящие улыбки с пирсингами и без, искры в глазах — стая волков обнажала свои клыки в предвкушении чего-то мрачного. но что-то всё же было не так, чего-то не хватало. — чё за подстава, — возмутился Хёнджин, — где эти «великаны» или как ты их назвал, — он толкнул в бок Минхо. — я откуда знаю, дебил? — да они дождика испугались и сбежали…- камень прилетел в голову Ликса и рассёк висок. струйки крови не успевали смываться дождём, в глазах на секунду потемнело, но он устоял на ногах. — ооо! гейская банда пришла, — раздался ехидный смех сбоку и сзади. — а вы только исподтишка нападать и можете, футболисты хреновы, — Чанбин плюнул себе под ноги. пятеро высоких парней стояли на разных концах площадки. у одного из них была рогатка в руке, у второго скейт, у третьего мяч, а двое стояли просто с руками в карманах, прислонившись к столбам. им также было похуй на ливень и по ним было видно, что они ждали гостей. — сфига ли вы тут забыли «бродячие дети»? — сказал самый высокий парень с кепкой, надетой козырьком назад, — на чужой территории. — мне вас очень жаль, но девятый район принадлежит нам, — произнёс Чан и стукнул мячом по земле, — вот эти парни не просто так сегодня к вам пристали. — парни, — саркастично повторил длинноволосый. — я вижу, для тебя это больная тема, — усмехнулся Хёнджин, у которого кроме волос бордовыми были ещё и руки — пытался хоть как-то остановить кровь Ёнбока. — много болтовни, может к делу приступим наконец, — не терпелось Сынмину. — собака голос без команды подала, — усмехнулся пацан с рогаткой и отлетел в сторону после удара Чанбина. удачно — зуб выбит. конечно, у баскетболистов уверенности поубавилось, поэтому, заметив их смятение, стая начала нападать. кто-то скажет, что ввосьмером на пятерых — не честно. это проблемы только тех, кто решил сунуться не в то время, не в то место, так ещё и зная, кому оно принадлежит. только оказалось, что крови жаждали не только волки. у одного из бунтарей был нож. сотни ударов, разбитых носов и губ. на лицах только злость, в душе — радость. давненько не было подобных праздников жизни, наконец-то можно бить со всей силы, не жалея никого и ничего. а когда они кого-то жалели? у Ликса хлестали красные реки из носа, в голове — давно морс. но он улыбался, ему это нравилось. он крутил вертухи, так как большую часть своей юной жизни посвятил тхэквондо. это его смысл жизни, по крайней мере ему так казалось. Хёнджин держался рядом, не давая тому потерять сознание от вечных головокружений. Чонин, хоть и казался недотрогой, кидался на высоких парней, защищая Сынмина. помяните их кости, помяните их жизни. в ход пошёл нож, который с лёгкостью вонзился в спину Минхо. в глазах потемнело, дыхание остановилось, но сердце и мозг пытались хоть что-то выдать. всё, что было слышно — это крики Джисона, маты, звук мигалки и скрип кроссовок. и всё? они убили волка и так просто смылись? нет. их всех добили в ответ. но не до смерти, не до потери сознания, а до ужасных мучений. до смазанных лиц, до сломанных рёбер и душ. они их закопали и оставили остальную работу ментам. Сынмин не выдержал на последних словах одной из крыс: — на одну пидорскую парочку мень…- он не договорил, ему отрезали палец. никого и ничего не было жалко. Феликс смеялся, пока Минхо не пырнули. Джисону хотелось жить, пока Лино не сделал последний вдох. они все хотели крови, пока не увидели последствия этой жажды. помяните Минхо. помяните кровожадность стаи. совсем скоро Сынмин перестанет бояться темноты, совсем скоро Чанбин перестанет затыкать ватой нос Ёнбока. и совсем скоро каждый из них в последний раз откроет глаза, в последний раз сыграет в приставку и в последний раз услышит: — убить бродячих детей, а опилки ссыпать в их логово.