Улун

      — Сегодня снова? — грубый мужской голос.       — Да, — ответ гораздо более молодым, но не менее глубоким тоном.       — Что ж это такое… — казалось, слышался скрежет зубами.       Двое мужчин сидели в беседке, недалеко от особняка. Довольно большой по меркам Японии. Сделан под европейские стандарты и вкусы. Вскоре со стороны сада показалась горничная, она молча поставила тарелку со сладкими закусками, очистила пепельницу, наполнила чаши новой порцией саке и скрылась в темноте, также бесшумно, как и появилась.       — Чем занимается полиция… кхм, — недовольно выругался мужчина постарше и раскрыл газету пошире. — Иди проверь, как там Рупи, — недовольно качнулся, — дитя, должно быть, в ужасе. Уже второй член ее семьи мертв, — затянулся поглубже сигарой, отдающей крайне резким горьким запахом.       — Да, отец, — на выдохе ответил и встал с кресла. — Завтра схожу в участок, может, что-то узнаем, — посмотрел на него, но, не дождавшись ответа, пошел прочь, убрав руки в карманы потертых Джинс.       Итачи шел по тропе, вдоль аккуратно выстриженных кустов. Волосы собраны в низкую шишку, на теле болталась слегка выцветшая серая футболка с множественными пятнами на ней. По идеально уложенной кладке перебирал ногами в кедах. Такой образ нечасто можно было увидеть, только на территории этого дома, ведь он своими руками устроил стройку неподалеку. Вскоре Итачи подошел к одному из множества входов, а внутри его ждала домработница, будто знала, что он придет.       — Я пойду к Рупи, — тихо сказал.       — Тогда вам стоит переодеться, — вовремя окликнула работница.       — И правда, — осмотрел себя. — Нурико, закажи шоколадный торт, да побольше.       — Господин, вы слишком разбалуете госпожу, — мило улыбнулась.       — Тоже так считаешь? — мягко ответил и неосознанно смутился. — Тогда я в душ и переоденусь. Дай знать, как привезут, — поторопился.       — Конечно, — проводила Итачи поклоном и с теплой улыбкой на лице.       Все дела не заняли много времени. Уже через час горничная забрала у доставщика сладость, а Учиха был готов. Теперь он выглядел куда опрятнее, хотя более спортивно. Широкие штаны в пол черного цвета, будто бы шелковые, но не блестящие, уже не такая широкая белая футболка и мокрые волосы на одно плечо.       — Господин, — протянула упаковку Итачи.       — Спасибо, Нурико, — улыбнулся и принял.       Парень шустро пошел к лестнице и поднялся на один этаж, а оттуда по коридору прямо до конца. Остановившись у плотно закрытой двери, Итачи на миг оступился. Встряхнул головой и, поддерживая торт коленом, еле контролируя собственное равновесие, постучал.       — Да, — глухой женский голос по ту сторону.       Итачи смело дернул ручку, после чего словил чуть не упавшую с руки коробку. Прошел, осторожно закрыв дверь спиной. Перед ним открылась темная комната. Довольно просторная, все окна открыты, но ни оного источника света, кроме луны снаружи. Когда глаза привыкли, парень осмотрелся, ища ее глазами. И нашел. Девушка сидела на полу, боком к постели и лицом к открытому балкону. Дул легкий ветер. Руку закинула на матрас и подперла ею голову. Волосы словно жидкое розовое золото стекались локонами по спине на пол. Она смотрела куда-то вдаль, так могло показаться, но… Рупи никогда не видела. Итачи считал ее глаза самыми красивыми из всех, что он видел, но она никогда не сможет столкнуться с ними в отражении.       — Рупи, это я, — осторожно, чтобы не напугать. — Принес тебе торт, — прошел вперед и уселся рядом, на пол.       — Правда? — не особо радостно, но и не грустно.       — Да, — осторожно потянулся и взял ее руку, нежно положил на коробку. Эта пекарня всегда делала объемный принт логотипа поверх, так что девушка четко его узнавала.       — Саске, наверное, снова ругался? — усмехнулась, хотя видно, она рада.       — Он не дома, — мягко ответил. — Рупи, он еще зеленый, ты не…       — Не волнуйся, — перебила и выпрямила спину, забирая себе коробку со сладостью. — Я знаю, что не особо нравлюсь ему. Да и я все понимаю. Тяжело присматривать за калекой, —говорила, вроде как, спокойно, но сердце Итачи разбивалось от каждого слова.       — Ты… слышала новости? — украдкой глянул, но она никак не отреагировала.       — Да, — тихо, и только сейчас замерла. — Теперь матушка… — глянула вдаль. Ее глаза выли того же цвета, что и волосы. Такими светлыми и нежными.       — Мне жаль, Рупи, — сжался. — Обещаю, полиция воздаст преступнику по заслугам.       — Я знаю, — улыбнулась.       — Я знаю, как ты любила ее… если захочешь выплакаться или…       — Я уже все выплакала, Итачи, — горько улыбнулась. — Днем, когда услышала новость. Когда она привела меня в этот дом, она говорила, что мы больше не увидимся. Предупреждала, что убийца не отстанет, пока не найдет всех из нашей семьи, — тише и тише. Вдруг, тихий стук, слеза упала на коробку. — Мне… очень страшно… матушка, — послышались всхлипы.       — Рупи, — тут же подсел ближе и крепко обнял, поглаживая по волосам. — С тобой все будет хорошо, — осторожно поцеловал в макушку, хотя тут же опомнился и отстранился. — Слышишь? — мягко взял ее лицо в свои руки и большими пальцами утер влажные дорожки. Ее нос чуть покраснел, и это умилило его.       Девушка выглядела чуть младше своих лет, густые розоватые ресницы, брови и эти непослушные локоны. Того же цвета большие стеклянные глаза. Она была в желтом платье и босиком, плечи холодные, видимо, замерзла. Ее родители часто водили ее к окулистам по всему миру, как потом и семья Учих. Все разводили руками. Ничего не поделать. Итачи иногда жалел ее, какая потеря, что она никогда не увидит, насколько очаровательна.       Вчера в одном из отелей Токио было найдено тело женщины пятидесяти трех лет. Гатска Цукеми, влиятельнейшая женщина в политике Японии и… мама Рупи Цукеми. Отец Рупи также был политическим деятелем, Хитоши Цукеми. Проблема была в том, что существовали подозрения на причастность к якудзе, помощь в обходе ареста и так далее. Отца убили еще два года назад, загадочное преступление, не раскрытое до сих пор. В ту же ночь, Гатска привела дочь к другу семьи — Фугаку Учихе. Мужчина добродушно принял ребенка, но отказался принимать участие во всем этом ради защиты собственных детей. Поэтому, Рупи больше не видела матери, а Гатска была вынуждена разбираться со всем сама.       Уже два года Рупи сидела в этой комнате. Ей не запрещали покидать ее, только поместье. Но девушка будто принципиально не выходила. В принципе, здесь было все необходимое. Своя ванная, горничная. Единственное, о чем девушка попросила за столько времени — виниловый проигрыватель. А пластинки ей уже иногда дарил Фугаку или Итачи приносил. На фоне всегда играло что-то тихое. Синатра, Симоне или еще кто. Иногда безголосая классика.       А еще…       — Итачи, — мягко шепнула, приближаясь ближе, заставляя его откинуться чуть назад.       — Да? — мягко поддался, хотя убрал одну руку назад, для поддержки.       — Ты же не бросишь меня? — заплакала сильнее, но напора не сбавила.       Вскоре Учиха упал на пол, мягко ударившись головой, но, благо, о пушистый ковер.       — Не брошу, — обнял, прижимая к себе.       — Что, если он все же придет за мной, — шепнула.       — Не сможет, — тихо.       На самом деле, уже давно существовал подозреваемый по серии этих убийств. Проблема в том, что обвинить его было невозможно без прямых доказательств. Глава якудзы западного Токио по прозвищу Пейн. Он являлся подозреваемым потому, что был главным врагом восточного Токио, а значит, любая помощь со стороны Цукеми в сторону группировки Готте, королей восточного города, была им поперек горла. Но, опять же, это лишь теория.       На деле все убийства наверняка проведены одним человеком, и он носил довольно характерный почерк. На месте преступления не находили абсолютно ничего, а после смерти на вскрытии обнаруживался лишь чай сорта Улун. Что бы не придумывала полиция, все было мимо. А убийца словно насмехался. Во всех случаях, кроме Гатски. С ней произошло нечто довольно омерзительное, что не сразу осветили в новостях. Однако, Итачи было прекрасно известно об этом. Ведь их семья уже поколениями работает при Министерстве юстиции.