Оставь мне сердце

—Итак, до Нового Года осталось полторы недели,— заметил Арсений Сергеевич, как только закончил опрос по предыдущей теме. Небрежно захлопнул журнал и откинулся на спинку стула. Окинул внимательным взглядом притихших студентов.— А знаете, что это значит? Антон переглянулся с Димой и Катей. Те синхронно пожали плечами и с любопытством уставились на преподавателя. Тот не замедлил объяснить: — Сегодня у нас с вами предпоследнее занятие в этом семестре! Но я, как хороший преподаватель, приготовил вам небольшой сюрприз в качестве новогоднего подарка. Антон тут же начал мечтать о том, что Попов сейчас простит все долги. Ему жутко не хотелось заново учить первые темы, пройденные ещё в сентябре. Об этом он и сообщил Диме. Тот в ответ сказал, что хотел бы халявную пятёрку. Арсений Сергеевич поднял руку, требуя тишины, и через минуту продолжил: — Я дарю вам самостоятельное изучение единственной оставшейся темы!— и, не видя радости в глазах группы, он пояснил.— Это значит, что пары на следующей неделе не будет. Пройдёте тест, который я скину на почту вашей старосте, и будете свободны до начала следующего семестра. Студенты радостно зашумели. Такой подарок им был по душе, ведь никто не хотел перед Новым Годом тащиться в универ. Лучше было пораньше разъехаться по домам, к тому же, у многих уже были на руках билеты на самолёты и поезда. — Однако!— повысил голос Попов, стараясь перекричать учеников.— Те, у кого есть долги, должны будут в течение недели найти меня на кафедре и всё сдать! Иначе не поставлю зачёт! Тебе ясно, Шастун? Серьёзные голубые глаза в упор уставились на Антона. Тот заметно погрустнел, вздохнул и кивнул преподавателю. Придётся всё-таки учить заново эту остеологию... — Привет, мам! Как ты?— Антон стоял около входа в общагу и разговаривал с по видеосвязи. Он мог бы поговорить и в комнате, но час назад туда вернулся Стас, отработавший ночную смену и учёбу. Сейчас бедный пятикурсник наверняка спал, видя десятый сон, и Антон не хотел его беспокоить. К тому же, Дима, Катя и Оксана предложили сходить посидеть в какую-нибудь милую кофейню, и встретиться они должны были уже через 10 минут. Как раз осталось время сообщить маме важную вещь. — Я купил себе билет на вечер двадцать девятого,— громко сказал он, переждав порыв ветра.— Вообще, постараюсь сдать долги по анатомии на этой неделе, но если не получится, то сдам их в понедельник и сразу побегу на самолёт. Мама мягко пожурила Антона за не сданные вовремя темы, но, конечно, обрадовалась возвращению сына домой на праздники. Вскоре подошли Дима с девочками. Антон попрощался с мамой. Через двадцать минут друзья уже сидели в уютной кофейне за столиком у окна и, по старой студенческой традиции, сплетничали о преподавателях. — Да я вам отвечаю, Сергей Борисыч с кем-то встречается!— воскликнул Антон и от нахлынувших эмоций легонько стукнул ладонью по столу. Бариста с другого конца помещения посмотрела на него неодобрительно. — Быть такого не может!— рассмеялся Дима.— Наш Редиска встречается разве что с большим количеством еды каждый вечер. Ну серьёзно, его же невозможно даже представить в качестве героя-любовника. Через секунду хохотала уже вся компания. Действительно, представить низкого и полноватого Сергея Борисовича в этой роли было крайне трудно. — Кстати о любовниках,— вытерев выступившие от смеха слёзы, сказала Окси.— Я в прошлую пятницу случайно увидела, как девочка из параллельной группы ходила признаваться в любви. Угадайте кому? Арсению Сергеевичу! Поймала его на скамейке во дворике и протянула коробку конфет в форме сердца. А он... Вся компания с интересом уставилась на старосту. Та театрально округлила глаза, выдержала паузу и продолжила: — Отшил её, конечно! У них разница в возрасте восемь лет, ещё и разные социальные статусы. Но вы бы видели его лицо во время признания! Таким недовольным я его ещё никогда не встречала. — Да он всегда выглядит недовольным,— закатила глаза Катя.— Особенно на опросах. Антон отпил немного кофе из своей чашки и произнёс: — А мне казалось, он в последнее время нормально себя вести стал... Хотя бы не зверствует, как в начале семестра. — Да всегда он нормально вёл, просто немного строже обычного препода,— пожал плечами Дима. Ну конечно, его-то никогда учёба не напрягала, и он легко получал отличные оценки. — Кстати, Шаст, я тут кое-что заметил...— друг задумчиво посмотрел на него.— Как давно Попов стал обращаться к тебе на ты? Антон нахмурился. Он, честно говоря, вообще не замечал этого. Но если подумать... — Уже давно... Вроде, с тех пор, как он спас меня от той старой грымзы, Зинаиды Михалны. — Это всё ооочень страаанно,— протянула Катя. Вечер закончился в раздумьях. Как бы ребята ни старались, получилось вывести только одно объяснение такого общения препода со студентом. Этим объяснением стало: "Наверное, вас сблизила Зинаида Михайловна." Всю следующую неделю Антон пытался найти Арсения Сергеевича на кафедре, чтобы сдать долги. Первый раз он пришёл после занятий во вторник, но оказалось, что Попов давно ушёл домой. Второй раз он увидел преподавателя в среду, в перерыве между парами, но тот направлялся к столовой и явно не собирался слушать темы во время еды. В четверг поймать Попова всё-таки удалось. Он сидел в своём кабинете. Как только Антон постучал к нему в дверь, препод поднялся из кресла и начал рыться в бумагах, явно собираясь улизнуть. — Арсений Сергеевич, подождите! Мне нужно сдать вам долги! — А, это ты, Шастун? Приходи завтра утром, сейчас я занят. Мне нужно... отнести кое-что в деканат... Он поднял глаза на своего студента, и Антон тут же заметил под глазами преподавателя огромные тёмные круги. — Вы неважно выглядите,— поделился он своим наблюдением. — Разве?...— Попов мельком глянул в небольшое настенное зеркало.— Пожалуй, так. Просто много дел накопилось... Всё, Шастун, пока. Он вытолкнул Антона из кабинета, закрыл дверь на ключ и убежал. По-настоящему убежал! "Даже не взял с собой никаких бумаг..."— растерянно подумал Шастун, глядя ему вслед. На следующий день, в пятницу, Антон пришёл на кафедру к восьми утра и сел ждать, успев повторить за это время обе несданные темы. Ждал до двенадцати. Даже специально пропустил две свои пары. Но Арсений Сергеевич не явился — ни на кафедру, ни в универ вообще. В конце концов Антон устал от бездействия и спросил у другого преподавателя анатомии, ко скольки должен прийти Попов. Препод, хрупкая блондинка лет сорока, пожала плечами и ответила, что у АрсенСергеича сегодня выходной. Посоветовала приходить в понедельник. Все выходные Антон злился. Из-за этого грёбаного аната он не мог спокойно собраться и уехать домой! Теперь придётся прямо в день вылета тащиться в универ с чемоданом, потом бежать в аэропорт... А если Попов и в понедельник не придёт на работу, что делать? Приезжать из Воронежа на неделю раньше, чтобы получить зачёт после Нового Года? Или вообще не получить зачёт и лишиться стипендии? Отвратительная ситуация. В понедельник Антон шёл в универ как на войну. Погода была соответствующая: тёмные тучи, обрушивающие на прохожих мокрый мелкий снег, лужи грязи под ногами, зверский холод. Вообще-то, переезжая в Питер, Антон надеялся на красивую зиму, как с картинок: благородные белые сугробы, отражающие солнечный свет, снежные башни, морозные узоры на окнах... Антон зашёл в универ и растёр руки. Ходил он без перчаток, так что пальцы быстро замерзали, и от этого не спасали даже карманы. Попросил охранника посторожить чемодан и, оставив его, поспешил к нужному корпусу. Пробежал через внутренний дворик. Фигура Арсения Сергеевича была видна издалека. Высокий, стройный, в идеально выглаженном белом халате, он стоял около входа на кафедру. Прекрасен и недосягаем, как всегда. Подбежав чуть ближе, Антон удивлённо остановился. Он разглядел в пальцах анатома сигарету. Попов курил, в этот раз по-настоящему, даже не переживая по поводу "неположенного места". Ещё Антон увидел тёмные круги под закрытыми глазами, заострившийся нос, тревожные морщины в уголках рта. Чёрные волосы взъерошены, хотя обычно были уложены идеально. Препод выглядел ещё хуже, чем в четверг. — Здрасьте, Арсений Сергеевич,— негромко сказал Антон, подойдя к двери. Попов устало открыл глаза: — О, Шастун. Тебя-то я и жду. Пойдём. Они поднялись на второй, преподавательский, этаж, и Арсений Сергеевич пустил Антона в свой кабинет. Сам отошёл на минуту, вернулся с грудой позвонков и одной трубчатой костью. Бросил всё на стол перед студентом, свалился в своё кресло и уставился в пол. — Рассказывай про всё, что видишь тут. Антон осмотрел принесённые кости. — Вот это – ось, или эпистрофей, быка домашнего,– начал он, показывая на один из позвонков.— На латыни axis. Вместо головки он имеет зуб... По мере его ответа Попов кивал, но как будто бы даже не слушал. Отвлечённо пялился в окно, рылся в бумагах, оглядывался на зеркало... Как будто бы делал всё, только бы не смотреть на своего студента. Антон, перебрав все кости, закончил свой рассказ и в упор уставился на преподавателя. Тот даже не заметил этого. — Арсений Сергеевич!— пришлось даже повысить голос. Попов наконец оторвал взгляд от своих сцепленных рук и посмотрел на Антона. Глаза у него были холодные и пустые, как будто потухшие изнутри.— Арсений Сергеевич, у вас всё хорошо? Вы сегодня выглядите ещё хуже, чем в прошлый раз. — Снова заметил,— вздохнул препод. Голос его звучал непривычно устало.— Прости, Антош...н, я немного не в форме в последние дни. Я просто попал в ситуацию, из которой пока не вижу правильного выхода... Но это не твоё дело, конечно. Я поставлю тебе зачёт, можешь идти. Антон не хотел уходить. Что-то внутри него заставляло остаться в этом кабинете, выслушать и поддержать несчастного анатома. Всё-таки они немного сблизились за эти полгода. А самолёт... до него ещё четыре часа. Успеет. — Вам наверняка станет легче, если вы выговоритесь,— улыбнулся он Попову. Преподаватель удивлённо вздёрнул бровь. В глазах его зажглась какая-то искорка. — Ладно, если ты так хочешь...— Арсений Сергеевич подозрительно быстро сдался и начал рассказывать.— Я преподаю здесь уже четыре года. За всё это время было много ситуаций, когда студенты... ну, выражали мне определённые чувства... — Признавались в любви,— понимающе кивнул Антон. Он вспомнил, как неделю назад Окси рассказывала про отвергнутую первокурсницу. — Да, признавались. Но всё я, конечно, всем отказывал. Пытался объяснить им ситуацию. У меня ведь принципы, понимаешь? Нельзя влюбляться в студентов. Тем более нельзя со студентами спать! Это же кошмар какой-то... нарушение всех правил... Но каждый год повторяется одно и то же. Новые первокурсники — и новые разбитые мною сердца. Изо дня в день сотни студенток пытаются соблазнить меня своей неподражаемой персоной... Попов неосознанно запустил пальцы в волосы, чем ещё больше взъерошил их. Антон на секунду представил себя на его месте и ужаснулся. Он бы не смог отказать девушке, смущённо стоящей перед ним с коробкой конфет в руках. А если это не одна девушка, а сотни? Не дождавшись продолжения, Антон встал и, обойдя стол, положил руку преподавателю на плечо. Хотелось поддержать Попова, хотя и было непонятно, почему он сорвался именно сейчас. Арсений Сергеевич дёрнулся от прикосновения. Поднял взгляд на Антона и, сглотнув, продолжил свой рассказ: — И каждый день – одни девушки, которым я объясняю про принципы. Я так устал... Но недавно в моей жизни появился человек, ради которого я готов. Готов бросить работу, преподавание, принципы. Готов нарушить любые правила... Теперь Антон понял, что случилось. — Вы влюбились? Влюбились в свою студентку?! Он был шокирован. Почему-то никогда не думал о личной жизни Попова, а уж представить его влюблённым не получалось совсем. Но Арсений Сергеевич не обратил внимания на возглас и продолжал: — Сначала я пытался его возненавидеть. Или сделать так, чтобы он меня возненавидел!— на этих словах в его глазах заскакали синие чёртики.— Потом смирился. Думал, симпатия сходит на нет. Успокоился. Но он совершал преступление за преступлением, нарушал больше и больше правил, раздражал... Я каждый раз спасал его и всё сильнее привязывался. А он даже не понял, почему я это делаю! Продолжает спокойно жить, общаться с друзьями, смеяться... У меня сердце кровью обливается, когда вижу его не в своей компании. Не со мной. Теперь-то ты меня понимаешь? Антон задумчиво кивнул и попытался оформить свой совет в правильные слова: — Знаете, Арсений Сергеевич... мне кажется, вам нужно попробовать сказать ей о своих чувствах. Вы же такой... красивый! И обаятельный! И человек вы хороший. Любая девушка будет у ваших ног! Попов смотрел на него со смесью удивления и разочарования. Антон даже смутился от этого взгляда; он как будто прожигал насквозь и смотрел прямо в душу. Правда, сейчас глаза не казались ледяными – в них бушевал океан страстей, чуть не выплёскиваясь в окружающий мир. — Шастун,— тихо и чрезмерно укоряюще произнёс Арсений Сергеевич.— Ты такой идиот... Дальше всё произошло слишком быстро. Преподаватель рывком поднялся из кресла, схватил Антона за воротник рубашки, прижал к стене и, не давая опомниться, приник к его губам. Голова закружилась. Пол ушёл из-под ног. Рот наполнился горьким привкусом сигарет и мятной жевачки. Губы сразу начали гореть от огненных касаний и покусываний. Арсений, будто почувствовав это, оставил губы и начал целовать шею и ключицы. Антон обессилел и, не сумев воспротивиться напору, прикрыл глаза.