Оставь мне сердце

Антон взглянул в зеркало, поправил воротник водолазки (в Питере её почему-то называли бадлоном) и вышел из комнаты. Сегодня было тридцать первое декабря. Прошло уже два дня с тех пор, как он вернулся домой. Всё это время он сидел на своей кровати, завернувшись в плед, и размышлял о случившемся. Антон никогда не относился к геям плохо. Живут себе люди, любят друг друга, какая ему разница? Осуждение? Не осуждают же тигров за то, что они рождаются полосатыми. Это врождённая особенность, которая ему, Антону, ничуть не мешает. Но в реальной жизни, если подумать, он не сталкивался лицом к лицу с геями. А сейчас же... Столкнулся, получается. Влип по самые уши. Никогда раньше он не мог представить, что мужчина признается ему в любви. И поцелует. Тем более он не представлял, что этот мужчина окажется на восемь лет старше и будет преподавателем. Антон раз за разом прокручивал в голове ту ситуацию и свои ощущения. Вспоминал удивление и растерянность вначале. Потом...Жар от прикосновений. Чувство приятной беспомощности в сильных руках. Приятной? Тогда почему же он так разозлился на препода в самолёте? Не в силах больше оставаться наедине со своими мыслями, Антон вышел на кухню. Он ещё успеет разобраться со своими эмоциями, впереди ещё десять дней праздников. Потом предстоит думать только об экзаменах... Мама сидела за столом и грустно вздыхала над недорезанной селёдкой. Рядом уже стоял таз оливье, а из духовки раздавался приятный запах мяса по-французски. Оглянувшись на телевизор, Антон увидел там "Иронию судьбы". Всё ясно: мама по старой доброй традиции в последний день года режет гору салатов и пересматривает все атмосферные советские фильмы. — Маааам, снова приготовила еды на роту солдат,— мягко протянул Антон и взял в руки вторую доску. Сел за стол.— Давай я тебе помогу. На пару часов он забыл обо всех переживаниях. Рассказывал матери о забавных случаях из универа, поглядывал в телевизор, искренне смеялся с давно заезженных шуток. Достал со шкафа старую искусственную ёлку, и вместе с мамой нарядил её. На кухне стало ещё теплее и уютнее. Послушали речь президента. Кажется, она ничем не отличалась от прошлогодней. На первом ударе кремлёвских часов подняли бокалы с шампанским. На улице загрохотал салют. Когда-то давно, когда Антон был ещё маленьким, мама рассказывала ему о примете: за двенадцать ударов часов надо успеть загадать двенадцать желаний. И все они обязательно сбудутся. Но маленький Тоша никогда не придумывал желания заранее, и в момент наступления Нового Года всегда терялся и загадывал всё, что первым приходит в голову. В этот раз у Антона в голове крутилось только одно желание: разобраться с Арсением Сергеевичем. Сейчас это казалось самым важным. Вскоре мама собралась идти спать. Поднялась со стула и , поцеловав сына в макушку, улыбнулась: — Я уже не так молода, чтобы праздновать всю ночь напролёт. Антон пожелал ей сладких снов. Мама вышла, прикрыв за собой дверь, и он снова остался один. Впервые за весь вечер достал из кармана телефон, чтобы поздравить друзей с наступившим годом. Удивлённо застыл, глядя в экран. Новая заявка в друзья. С аватарки профиля знакомо улыбался Попов. *** Дима отправил Шасту самую нелепую новогоднюю картинку, которую он смог найти. Отложил телефон. Поднял глаза на Катю и мягко улыбнулся. Несмотря на то, что они начали встречаться всего пару месяцев назад, Димины родители предложили девушке встретить Новый Год вместе, и она сразу же согласилась. Ребята на пару дней приехали в Старый Оскол, а потом собирались отправиться в Воронеж, к Катиным родственникам. Там же они смогут встретиться с Антоном и провести вместе остаток праздников. До полуночи вся семья суетилась. Димины родители изо всех сил старались понравиться девушке, а та краснела и смущённо просила не волноваться за неё. Дима только хихикал над этой ситуацией и шептал подруге, чтобы она не сопротивлялась заботе. За час до Нового Года пришли ещё несколько родственников и друзей семьи. Места в доме сразу стало мало. Ближе к полуночи наконец сели за стол. Весёлыми высказываниями встретили речь президента, после неё включили Голубой огонёк и лихо открыли бутылку шампанского. Около трёх часов ночи всем стало уж слишком весело и душно. — Что думаешь насчёт прогулки?— стараясь перекричать музыку, спросил Дима. Катя активно закивала. Они вышли на улицу. Тут было тише, чем в доме, но не намного: со всех сторон постоянно слышался грохот салютов. Решили дойти до парка. — С Н-новым Годом, голубки!— икнув, поздравил их проходящий мимо слегка синеватый мужчина. В руках у него была полупустая бутыль чего-то явно алкогольного. Мужика слегка пошатывало на ветру, и Дима даже забеспокоился, что до дома он не дойдёт.— Желаю вам щ-щась... щать... щащачь... Да ёб твою!..Щастья! Он победно взмахнул бутылью и, не удержав равновесия, рухнул в сугроб. Икнул там и подозрительно затих. Катя зажала рот рукой, чтобы не захихикать. Дима подошёл к куче снега, в которой утонул мужик, и вздохнул: — Давайте руку, помогу вам встать. Где вы живёте? Они проводили мужика до подъезда. Там он, до этого почти висевший на Димином плече, немного ожил и даже вспомнил номер своей квартиры. Ввёл в домофон. Оттуда сразу же густым потоком полился женский мат. — Л-любимая, я вер... вернулся!— не обращая внимания на нецензурную речь "любимой", радостно выдал мужик.— Открывай двер-рь... — Да ты, погань пьянчужная, хоть бы о детях спящих подумал, прежде чем трезвонить!— громко выдала женщина на том конце домофона, явно не заботясь о всё тех же спящих детях. Дальше снова последовал непередаваемый поток слов, от которого у ребят начали сохнуть уши. Оставив мужика наедине с семейными разборками, они переглянулись и тихонько ушли. Всё-таки свою задачу они выполнили: мужик благополучно транспортирован к дому, а пустит его жена или нет, – это уже не их дело. Хихикая над случившимся, они прогулялись по освещённой части старого парка. Сели на скамейку. Где-то невдалеке запустили салют, и сейчас сквозь деревья были видны разноцветные искры. Дима обнял Катю за плечи и прижал к себе. Девушка слегка подрагивала от холода, но в объятиях любимого немного согрелась. Им вдвоём было настолько уютно сейчас, что даже говорить ни о чём не хотелось. "Вот бы этот момент длился вечность,"— крутилось в голове у обоих. *** Серёжа вернулся домой ближе к одиннадцати вечера. В коридоре горел свет, повсюду были разбросаны женские вещи, а на кухне обнаружилась гора грязной посуды. Всё как обычно. Ни намёка на сегодняшний праздник. Хотя нет, в холодильнике нашёлся небольшой тортик с криво выведенными буквами "НГ". Приятно. В комнате, на широкой белоснежной кровати, грациозно растянулась стройная платиновая блондинка в полупрозрачном домашнем халатике. Увидев заходящего Серёжу, она отложила телефон и умоляюще протянула: — Зааай, хочу суши. — Привет, котик,— Серёжа подошёл к блонди. Наклонился и попытался поцеловать, но та не далась.— Знаешь, наверное, уже поздно что-то заказывать, всё-таки час до Нового Года. — Ну заай,— блондинка надула губы. — Зато смотри, какой подарок я тебе принёс,— мужчина сел на край кровати и достал из своей сумки коробку, завёрнутую в подарочную бумагу. Глаза у "котика" тут же загорелись. Она схватила протянутый подарок, ногтями разорвала обёртку. Радостно взвизгнула, увидев под ней новый айфон. Следующие полчаса блонди радостно вертела телефон в руках и фотографировала его и себя с разных сторон. Потом наконец обратила внимание на Серёжу. Грациозно перетекла к краю кровати, где сидел мужчина, уселась на его бёдра лицом к лицу, и, лёгким движением руки заставив его откинуться назад, поцеловала. *** Арсений возвращается домой. Закрывает дверь. Взгляд на часы — десять вечера. Интересно, почему даже тридцать первого декабря он вынужден ездить в вуз и до самого закрытия заполнять там документы? Такова суровая участь преподавателей. У порога, как обычно, его встречает Граф. Трётся пушистым боком о ноги и хитро подмигивает, подлиза. Арсений садится на корточки, гладит кота. Тот сразу подставляет голову под ласковую руку. Мурчит. Дождавшись, пока Граф сполна насладится чесаниями и гордо уйдёт спать, Арсений выпрямляется. Идёт на кухню. Квартира никак не украшена, ибо её хозяин последние лет десять не видел смысла пышно праздновать наступление нового года. Вообще не видел смысла праздновать. Достаёт из рюкзака груду бумаг и кидает на стол. До начала зачётной недели осталось десять дней, так что надо успеть заполнить все документы. Лучше сделать это сейчас, пока никто не мешает. Арсений надевает очки и, сварив себе кофе, начинает работать. Он знает, что никто не отвлечёт его в эту ночь. Некому отвлекать. Закончив с бумагами, он потягивается и смотрит на время. 23:59. Вовремя. Арсений как раз хотел поздравить Серёжу и... Но первый наверняка занят своей эгоистичной подружкой. А Антон... хотелось верить, что он сейчас счастлив. Арсений вспоминает его любопытные тёмно-зелёные глаза. Каштановые кудри, блестящие розовые губы, прямой нос с родинкой на кончике, к которой так хочется прикоснуться... и как этот мальчишка испугался первого поцелуя... Вздохнув, Арсений трясёт головой. Он тогда перегнул палку. Наверняка оставил на Антоне кучу засосов. Но в тот момент ему будто сорвало крышу, и он начисто перестал себя контролировать. Осталась одна дикая, животная страсть. Желание вцепиться и не отпускать никогда. "Моё". Надо было извиниться. Извиниться срочно, не дожидаясь даже окончания праздников. Прямо сейчас. Арсений достаёт из кармана телефон. Ищет профиль Шастуна в вк. Простая кнопка – "Добавить в друзья". Но, чёрт, как же сложно решиться...