Чайные розы для Чимина

Чимин проснулся, когда лучик солнца прокрался к глазам. Потянулся, пухлые губы растянулись в улыбке — нежный привет новому дню. Он оставлял окна открытыми на ночь, чтобы прохладный воздух остудил комнату, прогретую жарким майским днем, и не закрывал шторы, чтобы проснуться пораньше — он любил утро... утро в Нонсане. Две недели назад не хотелось просыпаться. Один, в большой квартире, в городе, который так и не стал родным. Пак Чимин три года назад переехал в Сеул из Пусана, где закончил Университет Искусств. В активе имея родительские деньги на съëм квартиры и проживание на первые три месяца и большие амбиции. Чимин был лучшим танцором на своëм потоке и на этом останавливаться не собирался. В Сеуле он проходил все кастинги, участвовал в подтанцовке, даже пару сольных номеров исполнил, но ничего карьерно-серьëзного не находилось. Он устроился в элитную школу тренером-хореографом, зарабатывал приличные деньги, давая частные уроки. Там он и познакомился с Чонгуком — самым талантливым из своих учеников. Эти занятия сблизили двух страстных танцоров, влюбили друг в друга, и повстречавшись полгода, парни съехались. Чонгуку нравилось всë дорогое и красивое. Они сняли просторную квартиру на 15 этаже элитного дома с видом на реку Хан. Чимин летал — дома, на работе, летел с работы домой, он был счастлив. Только уроков было много, его парень любил брендовые вещи, дорогой парфюм, любил подарки и знаки внимания. Чонгук и сам был щедрым, но щедрость черпалась из карманов богатых родителей. Но Чимину всë нравилось. Он вскакивал рано с утра, чтобы приготовить любимому завтрак, до того как уйти на занятия, покупал продукты, чтобы приготовить ужин, если Чонгук был дома, то готовили вместе, выкраивал время на уборку, не требуя помощи. Чонгук учился в Сеульском Университете и был завален учебой. Но Чимину было не трудно, он любил и хотел оберегать и опекать своего ненаглядного зайку. Но в один момент все закончилось. Чимин решил заехать за Чонгуком в Университет, остановившись на светофоре, он увидел знакомую фигуру. Чонгук шëл, держа за руку девушку, а на его лице сияла любимая улыбка. Очнулся, когда засигналили машины, взгляды перехлестнулись, счастливая улыбка исчезла. Чимин ехал на автомате, зашëл домой. Внутри что-то звенело, как вибрирующее лезвие, тонкое-тонкое, разрезающее сердце пополам, без боли, как под наркозом. Разговора не было. На вопросительный взгляд: — Она мне нравится. Прости. Быстрый сбор вещей, оставленные ключи и пустота... Половинка сердца бъëтся, второй нет. И так каждый день, только в танце немного отпускало, когда эмоции можно было выплеснуть в изломанных движениях рук, в болезненных шпагатах, в дрожи тела, в которой выплëскивались слезы... Два месяца Чимин пытался склеить половинки своего сердца, но давил серый, шумный город, пустая квартира, эхом разносящая звуки шагов, река, на которую больше не смотрел в окно... Решение пришло в один момент. Один день для сбора информации, звонок человеку, сдающему дом. ______ Нонсан... Милый городок, утопающий в цветах, дома, увитые плющом, земляничные фермы и дороги в цветущей хурме. Прелестный домик, небольшой, окружëнный деревьями и кустами, с полянкой, на которой стояла веранда. В школу искусств требуется преподаватель. Неделя на переезд, кардинальная смена декораций и спокойствие вокруг, внутри. Чимин учился заново видеть краски, чувствовать тепло солнца. А это солнце сейчас играло в его черных волосах, перед отъездом Пак вернул свой цвет, блондином быть больше не хотел. Чимин носом шумно втянул в себя воздух. Эти запахи цветущих растений, ягод, выращиваемых на полях и в теплицах и перекрывающий запах роз, он так любит цветы. Ему повезло, что сосед выращивает чайные розы, кусты, которых росли по всему участку. Когда он приехал его сразу же окутал этот сладкий запах. Чон Хосок сдавал домик, уехавших за границу соседей, он же присматривал за участком. Парни сразу перешли на дружеское общение, теплая улыбка располагала и заставляла улыбаться в ответ. На улице тишина, только ветер шуршит в ветках деревьев, и птички поют. Красота. Чимин услышал, как сосед начал поливать кусты, зажурчали струйки воды по листочкам. Как же было спокойно, укутывающе спокойно. До начала занятий у него ещë две недели, какое же это счастье — ничего не делать и ни о чëм не думать, даже серо-шумный Сеул исчез из мыслей. Чимин принял душ, надел шорты и футболку и вышел на улицу, помахав Хосоку рукой, он начал свою разминку. Нужно заказать настил, сделать площадку для занятий, можно, конечно, и дома, но на улице приятнее. Чимин не мог долго бездельничать, тело требовало тренировок, и после недельной паузы, он постепенно возвращал телу гибкость. — Чимин, ты в очень хорошей форме, я, прям, тебе завидую, — прокричал Хосок, продолжая поливать кусты. — Присоединяйся, Хоби-хëн, вдвоëм веселее. — Не-а, давай лучше ты ко мне, я больше по цветочкам, — засмеялся сосед. — Я с удовольствием, давай вместе поливать. И Чимин легко перескочил через кусты, разделяющие участки. — Ого, ну, ты и крут, ты ж эти кусты перелетел, хотел бы я на твой танец посмотреть. — Да, не вопрос, вот хочу настил заказать, тогда и танцы можно устроить, ещë и тебя научу. Чимин подсоединил шланг и включил воду. — Я в школе хип-хопом занимался, уличными танцами, у нас даже банда своя была. — Хëн, а почему бросил? — Да всë не серьëзно было, так для развлечения. — Ну, и зря, у тебя фигура танцора и ты очень гибкий. — Не-е, я цветы люблю. Но вот твой танец хочу увидеть, у тебя даже зарядка красиво получается, — широкая улыбка блеснула на лице, — иди у себя всë полей. Быстро справившись со своим небольшим участком, Чимин вернулся на помощь соседу. — Чимин, только поливай аккуратно, чтобы вода не попадала на бутоны, листочки покроются пятнами, лей внизу, вода для корней и, примерно, по ведру на куст. Давай вот эту сторону, где растет Аида. Хосок показал на длинный ряд невысоких кустов, на которых только завязывались красные бутоны на длинных стеблях. — Хоби-хëн, а что ты с ними сделаешь, когда они зацветут? — У Аиды цветы для букетов. Через неделю, когда бутоны начнут раскрываться, я буду их срезать для магазина в городе, я им всегда поставляю розы. Чимин провëл ладонью по пухлому бутону. — А тебе не жалко их срезать? — Так я же их выращиваю, чтобы людей радовать. Ты любишь цветы? — Очень. Особенно запах. — Бутоны пока еще не раскрыли свой аромат. Хосок опустил шланг и ушëл в сторону теплиц. Обратно вернулся с красивой розой, нежного персиково-розового оттенка. — Вот, это Клэр Ренессанс, — сказал он протягивая цветок Чимину, — этот сорт распускается раньше и аромат тоньше и нежнее. Чимин взял цветок и зарылся носом в раскрывшийся бутон. Вкусный, чуть сладковатый запах, ненавязчивый и мягкий очень понравился, и он втянул воздух, заполняя лëгкие, ему казалось что эта мягкость обволакивает его, приятно. — Вкусно, мне нравится, спасибо. — И тебе походит, — улыбнулся Хосок, — ты похож на эту розу. — Да ну тебя, Хëн, какая из меня роза, — засмущался Чимин, и румянец на щеках повторил розовость цветка. — Ещë и щеки твои теперь в цвет, ну, точно — твоя роза, — засмеялся Хосок и потрепал Чимина по волосам. — Давай, цветочек, заканчивать полив. После, как все убрали, Хосок пригласил Чимина на чай. — Я тебе сейчас такого чая заварю, который ты ни разу не пробовал. Хосок добавил в пузатый фарфоровый чайничек какую-то травку, листочки и залил кипятком. На стол выставил вазочки с джемом, кексики и печенье. — Угощайся, если хочешь могу блинчики сделать. — Не, спасибо, мне кексики нравятся. Хосок разлил ароматный, чуть окрашенный чай. — М-мм, какой запах... — Это лепестки роз. Сейчас в твоей чашке целый букет витаминов, эфирных масел и органических кислот, а ещë это хороший антисептик. — Вот антисептик внутрь, мне как раз и пригодится. — Раны залечивать? — Добрая улыбка осветила лицо. — Я тебе с собой листочков дам, будешь сам себе заваривать, надеюсь, что это поможет. — Спасибо, Хоби-хëн, ты не переживай, у меня всë хорошо, а чай очень вкусный и кексики. — Хëн, а почему розы — чайные? — Тут несколько версий: аромат похож на запах свежезаваренного чая, что бутон напоминает чашку и то, что из лепестков получается очень вкусный и полезный чай. — Мне нравится третий вариант, очень душистый чай получается. Хëн, а какие розы тебе нравятся больше всего? — Клэр Ренессанс, еë цветы не такие яркие, как у Аиды или Фламенко, но они уютные. — Как это? Разве могут быть розы уютными? — Когда ты надеваешь кашемировый свитер, ты чувствуешь себя в нëм уютно? — Ну, да, мягкий и тëплый. — А на эти розы приятно смотреть, они успокаивающие, тоже мягкие и пушистые, а ещë запах тоже уютный, спокойный. — Хëн, — Чимин хитро прищурился, так, что глаза превратились в улыбающиеся щëлочки, — если я похож на эту розу, значит я тоже уютный? — Да, — мягкая улыбка в ответ на вопрос. — Я всегда сравниваю людей с розами. Есть яркие, перетягивающие на себя все внимание, кто-то своим парфюмом перекрывает все запахи, у кого-то острые шипы, другие нежные и чистые, как белые бутоны. А есть, как Клэр Ренессанс, притягивающие своей мякостью и тонким ароматом. Хосок водил кончиками пальцев по изогнутым лепесточкам срезанного цветка, который поставил в тонкую вазу, когда зашли в дом. — Да, Чимин-и, ты очень уютный и очень похож на эту розу. Чимин залип на тонкие длинные пальцы, нежно касающиеся лепестков. Это было так чувственно, так ласкательно, что захотелось ощутить своей кожей эти прикосновения. Он облизнул губы и отвел глаза от тонкой, изящной руки с красивым рисунком выступающих вен, и поймал внимательный взгляд Хосока. Этот взгляд смущал и притягивал. Там было восхищение, трепетность и... желание. Чимин тряхнул головой, отгоняя странные мысли — видимо, потребности тела выдавали желаемое за действительное. Нужно сублимировать энергию в танцы, а то он хорошего соседа так может потерять, ведь даже не понятно, как тот к гейской теме относится. — Хëн, я в город хочу съездить, мне настил надо заказать и продуктов купить. Тебе ничего не надо? — Скороговоркой проговорил Чимин, пытаясь скрыть смущение от своих мыслей. — Нет, спасибо. Я сам поеду в город, мне кусты Глории заказали для украшения участка. Пойду их выкапывать. Хосок быстро вскочил со стула и начал убирать чашки со стола, опустив голову. Но Чимин заметил разливающийся по щекам румянец. _____ — Чимин, ты давно занимаешься танцами? — Лет с восьми. Я увидел по телеку мюзикл "Мулен Руж". Тогда я совсем не понял о чем он, но сцена, костюмы, танцы мне так понравились, что я заявил родителям, что хочу так же. Парни собирали настил для танцев, состоявший из пластиковых блоков. — Интересный триггер. Получается тебя притянули блеск и яркость? — Сначала да, но потом я понял, что танцы для меня — это возможность говорить, так я выражал мои мысли, желания. Я делаю жест, — Чимин сделал плавное, волновое движение рукой и красивый, мягкий акцент кистью, — и я чувствую, что могу лететь, как крылья ловят поток ветра, так и меня танец уносит. Хëн, а почему у тебя цветы, почему ты их так любишь? — Это моя мама занималась розами, я продолжаю еë дело. Она начала очень давно, я маленький еще был и сколько себя помню, всегда ей помогал. Но с возрастом у неë начала сильно болеть спина, и папа настоял на переезде. А я не захотел уезжать, я сам полюбил цветы, для меня они как живые, каждый кустик со своим характером. — Я слышал как ты с ними разговариваешь: "Малышка, красавица, почему лепесточки такие грустные?" — улыбаясь, передразнил соседа Чимин. — Ну, да, есть такое, — смущась ответил Хосок, — мне особо и разговаривать некогда, я только с соседями, которые сдали твой дом, общался. Я рад, что ты заехал, с тобой легко, роза Клэр Ренессанс. — Айщ, Хëн, ну, какая из меня роза, хватит уже. — Тогда, цветочек, — звонко рассмеялся Хосок, — а когда смущаешься, еще больше становишься похож на очень нежный и красивый цветок. — Ну, вот и все, закончили, — хлопнув по последней закрепленной панели сказал Хосок, — теперь буду ждать твоих танцев. Чимин спрятал улыбку, отвернувшись, собирал инструменты. Слова хëна были приятны, и Хосок ему нравился, с ним было легко и как-то укутывающе мягко, иногда даже казалось, что вторая половинка сердца начинала биться, теплело в груди. — Хëн, спасибо за помощь, я без тебя бы весь день провозился. — Я ж для себя стараюсь, хочу поскорее твой танец увидеть. — Хëн, обязательно станцую, но сегодня с меня ужин. ______ Вечером, когда спала жара Хосок с Чимином устроили себе шикарный барбекюшный ужин. — Хëн, я тебя сейчас своими фирменными рëбрышками угощу, ты таких никогда не пробовал. Я кальби делаю по своему рецепту, — Чимин увлечëнно говорил, переворачивая на гриле аппетитные кусочки мяса, — у меня свой особенный маринад, и тоже есть свои травки, а ещë моë мясо получается очень нежным и сочным. Вот попробуй. Чимин отрезал кусочек мяса, подцепил палочками, обернул листом салата и протянул ко рту Хосока, который отказываться не стал. Пальцы Чимина коснулись губ, таких упругих и сочных, притягательных, что ему пришлось себя тормознуть, чтобы не провести по ним пальцами. Он отскочил к грилю, пытаясь выкинуть из головы дурацкие мысли. — Ну, как? Вкусно? — нарочито весело спросил Чимин. — Божественно. Какое сочное и нежное мясо у тебя получилось. — Сочное, нежное... Бывает и посочнее... — бормотал себе под нос Чимин снимая готовые рëбрышки. — А я не очень готовлю. Минимально. Для себя стараться не хочется. — Хоби-хëн, я с удовольствием тебя буду кормить, мне нравится готовить для своего па...соседа. Ну, то есть, мне нравится готовить. Чимин мысленно надавал себе оплеух, что с ним такое, почему бардак творится в голове, надо срочно успокоиться, отвлечься. — Хоби-хëн, мясо готово. Кушай, — он поставил блюдо с аппетитными ребрышками на стол, — я сейчас колонки на подоконник поставлю и музыку включу. Зайдя в дом, достал из холодильника бутылку воды. — Тормози, Чимини, что за реакция? Чонгука забыл уже? Мало пострадал? Отрезвляя самого себя, выставлял колонки. Нашëл на ноуте папку с любимыми песнями и включил музыку. — Норм всë, это просто мой сосед, хороший парень и ничего больше. И никаких отношений мне точно не надо, хватит. Лучше одному, чем опять собираться по кусочкам. Вечер тëк под разговоры обо всëм. Была приготовлена ещë одна большая тарелка кальби, выпито пиво, парни расслабились, смеялись над глупыми шутками, им было легко общаться, находить общие темы, внимательно слушать истории друг друга. Заиграла новая песня. — О, Euphoria, мне нравится. Чимин-и, ты станцевать обещал. А Чимин давно уже в такт музыки качался, упрашивать не надо. Красивый, чувственный, нежный, страстный танец от человека, который жил музыкой и движениями. Хосок был заворожëн, он не отрывал глаз от плавных изогнутых рук, от сложных дорожек шагов, от гибкости тела. Когда началась следующая песня — Still with you, Чимин застыл, его губы сжались в тонкую линию, глаза смотрели вниз... Hо вот тело расслабилось, он как-будто сбросил с плечь тяжесть, распрямился и начал новый танец. В нëм Хосок увидел боль, как она пронзает тело, как бьëтся сердце в волне движения. Чимин делал красивые прыжки, спиралью двигался к центру. В центральной точке он сделал оборот, еще... Каждый раз он цеплял внимательные черные глаза, вглядывался в их ночь, пытаясь найти опору. Чимин не считал обороты фуэте, он просто упал, по-другому, не остановиться, внутри опять таже боль. Песня, которая стояла на репите в пустой квартире, всколыхнула забытое, пройденное, но оставшиеся осколки ранили так же сильно, как и два месяца назад. Хосок подбежал к упавшему парню, стал поднимать. — Ну, ты чего? Зачем столько оборотов накрутил, тоже мне Нуриев нашелся. — Хëн, а ты откуда про Нуриева знаешь? — История у него интересная была, захватывающая. Ты как, не ушибся? Хосок хлопотал, заглядывал в глаза, переживания были написаны на его лице, а в глазах вопрос. Но Чимин не мог ответить, не сейчас, надо успокоить боль, что режется мелкими стеклышками внутри сердца. — Да, все хорошо, просто давно не занимался нормально, вот и получилось так. А эти фуэте я на раз кручу — изи пизи лемон... — растерянно затормозил фразу. Чонгук. Как же прошлое не хочет отпускать, вьелось, пришилось, приклеилось... — Сквизи, — закончил сосед, — ничего не болит? Мышцы не потянул? Давай в дом провожу. А тут я сам все уберу. — Спасибо, Хëн, ты лучший хëн на свете. — Ну, я привык за цветочками ухаживать. Хосок, поддерживая за талию прихрамывающего парня, довел его до дома. — Чимин-и, если помощь нужна, ты не молчи, говори, я же вижу грустинку твою в глазах и улыбку, когда улыбаться не хочется. — Хосок-а, ты даже не представляешь сколько ты для меня уже сделал. Спасибо. — Ничего я не сделал. А тебе я еще лепестков для чая принесу, твоего антисептика. Все, иди в постель. Уже засыпая, Чимин мысленно ответил хëну : "Ты мой антисептик, Хосок-а".