Чайные розы для Чимина

Хосок пытался заснуть, но не получалось. В голове крутились тяжелые мысли, подобные раскатам грома приближающейся грозы. Он понимал, что у Чимина что-то случилось, видел, какой потерянный тот приехал из города, видел тени танца через полупрозрачные занавески и эти обороты... опять... Конечно, Хосок понимал, что за раны прячет Чимин, и очень хотел помочь, старался быть внимательным и заботливым, хотел стать опорой и поддержкой. Они быстро стали друзьями, много времени проводили вместе, им было легко друг с другом, они разговаривали обо всем, делились секретами, только одна тема никогда не появлялась — тема прошлых отношений. Хосок замечал, как начали теплеть самые красивые ореховые глаза, и как эти глаза начали улыбаться, пустоту потихоньку заполнял теплый свет, но он ждал звездочек, в которые влюбился в первую же встречу. Раскат грома, и молния разрезала темноту, и тут же упали первые крупные капли. Хосок поднялся, чтобы закрыть окно и по привычке посмотрел на соседний дом. В слабом свете дежурной лампочки он увидел Чимина. Тот стоял под дождем, опустив голову. Хосок, не раздумывая, выскочил из дома, по дороге срывая куртку с вешалки. Он перескочил кусты и подбежал к Чимину. — Чима, ты какого черта стоишь под дождëм? Простудиться хочешь? Он накинул куртку на парня и подтолкнул его в сторону дома. Чимин поднял голову. Он смотрел на Хосока, но как-будто его не видел. — Айщ, Чимин-и, очнись, пошли в дом. Но Чимин не двигался. Тогда Хосок подхватил его на руки, прижал к себе и понес в дом. Войдя внутрь, быстро скинул мокрую куртку с соседа на пол, донес его до спальни и бережно усадил на стул. — Раздевайся, тебе надо переодеться, я принесу полотенца. Одежда в шкафу? Не дожидаясь ответа, он открыл дверцу шкафа, пробежал взглядом по полкам, нашел спортивные штаны и худи, то что надо чтобы согреться. Из ванной принес полотенца, одним вытирал свои волосы с которых тоже текла вода. Но Чимин так и сидел, опустив голову. Хосок больше ничего не говоря, подошел и начал раздевать парня. Тот послушно поднимал руки, не сопротивлялся, когда Хосок вытирал его тело, переодевал штаны, сушил волосы, когда перенес его на кровать и только когда Хосок уложил его и хотел отойти, он вцепился в его руку. — Не уходи, пожалуйста. Хосок присел рядом на кровать и обнял дрожащего парня. — Чимин-и, тебе надо чай горячий выпить, чтобы согреться, я заварю, я не уйду, я тут, рядом. Но Чимин отрицательно помотал головой и прижался к груди Хосока, он дрожал, но это было не от холода, это эмоции не отпускали, никак не прорывались наружу. — Цветочек, я не уйду, ты не один, — Хосок прижал к себе парня и погладил по спине. Ему так хотелось помочь, облегчить боль, обнять своим теплом, чтобы вытеснить весь холод, чтобы эти любимые глаза засветились счастьем. Он почувствовал, как дернулся Чимин, услышал всхлипывания, эмоции, наконец-то, нашли выход, слезы вырвались наружу, вымывая боль, выпуская ее. Чимин вжавшись в грудь Хосока ревел, не стесняясь, выплакивал всё первый раз за три месяца, почувствовав, что он может показать, как ему плохо, как больно, страшно, одиноко... было... — П-прости-и... Я ведь тебе п-подаро-ок хо-о-отел купить... — Правда? И что за подарок? — Хосок еще крепче прижал к себе Чимина. — Чай-ниче-е-ек... — Красивый? — Хосок чуть отстранился и приложил ладони к лицу Чимина, приподнимая его голову. — О-о-очень, — всхлипывал парень, — тебе бы точно понравился-я, он был с розами-и-и... — О, моя тема, но от тебя мне бы любой подарок понравился, — красивая, яркая улыбка притягивала взгляд. Чимин не удержался. Дрожащими пальцами он прикоснулся к губам. Такие манящие, вкусные, сочные, так давно хотелось их потрогать, ощутить упругость, поцеловать. Чимин поднял взгляд. Глаза, в которых светилась нежность, своей теплотой проникали в него согревая лучше любого чая. — Хë-он, мне позвонил бывший... он мне изменил, мне было больно, очень сильно больно, — слезы опять пролились по бархатной коже щек. Хосок нежно, аккуратно, стирал их пальцами, но слезы — предлог, давно хотелось почувствовать эту мягкость, а ещë... но "не сейчас" — мысленно остановил себя. — Хë-он, — на выдохе, хрипло, — я не хочу больше видеть Чонгука, я не стал с ним разговаривать, я просто испугался... — Чего? — шепотом, касаясь дыханием кожи. — Боялся потерять твое тепло... — Ты его никогда не потеряешь, я утонул в твоих звездах..."нет, не сдержаться". А Чимин утонул в поцелуе, до головокружения, до нехватки воздуха, до невозможно оторваться... ____ Чимину снилось что-то вкусное, сладкое, маняще-теплое, как в детстве, когда мама готовила вкусные завтраки по выходным, с выпечкой, чаем с травами, конфетами... И что-то ещё, ещё какой-то очень нежный, окутывающий аромат... розы?... Открыв глаза, первое, что он увидел большой букет персиковой роскоши, распустившейся, невероятно красивой, которая и укутала его своим нежным запахом. Ваза с цветами стояла на придвинутом к кровати столике. А ещё там был завтрак. На тарелке красиво разложены, аппетитные, румяные хоттоки, вазочки с вареньем, кексики, две тарелки, приборы, салфетки, всё так как делал он, когда хотел порадовать своего парня, бывшего парня. Он сжался, боясь, что вспомившееся сейчас снова полоснет болью, но нет, не случилось. Чимин прислушался к себе. "Чонгук", сердце стукнуло, но без боли, он даже может думать об этом? А сможет жить без этого? Та любовь отпустила? Чимину казалось, что вчера со слезами ему становилось легче, как-будто, всё что резало сердце, все осколочки боли растворялись в слезах, в поцелуях, ласках... это была самая настоящая нежность, которая ему всегда была нужна, которой так не хватало. Непроизвольная улыбка растянула пухлые губы. "Это же счастье?" Да, это то о чем он всегда мечтал, проснуться в объятиях, ни о чëм не думать, а только чувствовать. Чимин всегда был тактильным, его коже нужны прикосновения, нежность. С Чонгуком было много тактильности, но это было всегда сжигающе, как в рамëн высыпать целый пакетик перца, ярко, огненно, вышибающе дух. Но Чимину не хватало нежности, ласки, хотелось после бурного секса, прижаться, вжаться в любимое тело и касаться пальцами, губами...Но Чонгук всегда отстранялся, говорил, что он задыхается в такой нежнятине, он любил свободу... А Чимин любит зависимость, ему необходима забота и для себя, и от себя. Хосок был очень ласков, его прикосновения, поцелуи не жгли, а уносили в небеса, даря трепет внутри и желание, томное, тягучее, утягивающее, хотелось раствориться. Чимин был готов, он хотел, он сказал. Но Хосок остановил его: "Не сейчас, я не хочу, чтобы ты пожалел. Я очень хочу тебя, ты даже не представляешь какой ты красивый, но ты мне нужен навсегда". Эти слова запали в сердце, Чимин сам остановился, Хосок, его Хосок, такой понимающий, внимательный, заботливый, лю...бимый... Просто уснуть в его объятьях было счастьем. А любимый Хосок, в это время на кухне, вероятно, заваривал свой вкусный розовый чай и что-то напевал. Чимин прислушался. Это был рэп?! И это был крутой рэп, чёткий, отрывистый, с необычными интонациями, обыгрывающими слова. Его парень — как приятно, об этом даже просто думать — занимался танцами, читает рэп, любит розы, заботливый и очень ласковый. — Я что, в сказку попал? Айщ, чувствую себя принцессой. Ну, и фиг с ним, мне нравится. А прекрасный принц вошёл в комнату с подносом, на котором стояли две чашки и красивый чайничек с розами. — Хён, — вскрикнул Чимин, — откуда у тебя этот чайник, это я его тебе хотел подарить. Хосок засмеялся, так ярко, солнечно. — Я вчера, по дороге домой заехал в магазин. В твоём чайнике вкусный чай не заваришь, очень тонкие стенки, поэтому и купил тебе. Получается, что мы чайники одинаковые выбрали. — Ага, — Чимин хитро прищурился, — мне кажется, что мы как эта парочка на чайнике. Хосок составил всё на столик и сел на пол около кровати. Он внимательно посмотрел на Чимина, взял, его руку, поцеловал ладонь. И это было так чувственно, что непроизвольный выдох "ах" слетел с пухлых губ. — Как ты себя чувствуешь? А в глазах парня Чимин увидел тревогу и нежность, а ещё волнение и неуверенность. — Хосок-а, ты тоже мне нужен навсегда. Чимин перехватил тонкую красивую руку и притянул к своей щеке, прижался, как это чувственно и трепетно, как он мог жить без этого. А Хосок забрался на кровать и крепко обнял, поцеловал в любимую макушку. — Я боялся, боялся, что напугал тебя вчера. Я знал, что тебе плохо, что ты переживаешь, хотел помочь, но не знал как. Ты знаешь, что я влюбился в твои звезды как только увидел. — Звезды?... — А ты не знаешь? В твоих глазах есть маленькие, яркие точки, они завораживают. Я в них влюбился с первого взгляда. Чимин от смущения зарылся в грудь парня, ему никогда такого не говорили, это так непривычно, но так приятно, что внутри тепло становится. — Ну, точно принцесса, — пробормотал в грудь, касаясь губами. — Мне твоя футболка мешает. — Ты уверен? — Да, — выдох, — я хочу с тобой всего и навсегда. Ты мой воздух. Хосок растворился, Чимин растаял, нежность гуляла руками по груди ногам, губам, дорвались, дождались. Поцелуи уносили, ласки вырывали стоны. Хосок был нежен, мягок, был терпелив и осторожен. Чимин уже не сдерживал крики, его уносило от этой чувственности, даже дыхание на его шее вызывало дрожь мурашек от удовольствия. — Чимаааа, — хриплый выдох прямо в губы и ответный стон наслаждения... Пара лежала, сплетясь руками и ногами, вжавшись друг в друга, оба тяжело дышали, но улыбки и лёгкие поцелуи были волшебны. Чимина нет, всё, он улетел, он растаял... — Цветочек, я, наверное, всю жизнь тебя искал, ты невероятный, как ты это сделал? Я не знал, что так бывает. — Это сделал ты, ты мой воздух. Только я быстро сбегаю в душ, ладно? Чимин чмокнул своего парня в нос и с довольной улыбкой убежал в ванную. В зеркале на него смотрело опухшее лицо, следы вчерашних слез. — Да, уж, роза Клер Ренессанс, но зато счастливая. Довольная улыбка расползлась на неприлично опухших губах. Спустя полчаса Чимин с аппетитом уплетал вкуснейшие хоттоки, которые пришлось подогреть. — И ты говорил, что не умеешь готовить? Это же охренно вкусно, — уплетая уже третий толстый блин с вкуснейшей ореховой начинкой проговорил довольный Чимин. — Умею, но для себя как-то не хочется напрягаться. — А я, люблю готовить, ещё люблю, чтобы всё было красиво, ты ещё узнаешь какой я молодец. Хосок звонко рассмеялся. — Цветочек, ты даже представить не можешь, как я сейчас счастлив. — А я больше. Чимин сам себе удивлялся, ему хотелось петь, танцевать, смеяться, так было легко, так тепло. Хосок обволакивал, согревал, дарил, весь холод, что три месяца давил тяжестью в груди просто кончился, его больше нет. Пустота заполнилась теплом и это всё он, его... любимый? единственный? навсегда?... Да! ____ Счастливый Чимин летел домой. Их выбрали, они выиграли конкурс. Они так старались. Хосок будет счастлив, что всё получилось. Он так поддерживал, так переживал. Полгода усердной работы. Чимину так повезло с группой. И впереди большие планы. И дома всё хорошо, всё о чем только можно мечтать. Чимин любил всё в своём парне, от малюсенькой родинки на верхней губе, до света, который согревает. Любил их разговоры обо всём, жаркие ночи и не ночи, завтраки, которые они готовили друг другу, ожидания, когда Чимин уезжал на выступления или Хосок в другой город, когда поступал заказ, встречи, как будто не один день прошел, а неделя, так не хватает друг друга, счастье, это так просто... — Хосока, я дома. Чимин влетел в комнату. Он всегда торопился домой. Теперь в его жизни кроме танцев был Хосок, и не просто был, он заполнял её. Картина, которую он увидел его резко затормозила. Хосок в наушниках танцевал. Это был не просто танец, это были движения профессионала, человека, который много занимался, который любил танцевать. Движения Хосока, были резкими, точными, уверенными, это был фристайл очень крутого уровня. Хосок сделал резкий разворот на колене и увидел Чимина. Улыбка сердечком выдала тонну тепла, но смущение в глазах Чимин уловил. — У тебя сегодня занятия раньше закончились? — Хосок сидел на полу скрестив ноги. — Ага. Ха, получается, чтобы узнать о своём парне такую неожиданность, мне надо домой придти пораньше? И почему ты мне не сказал, что ты умеешь так танцевать? Это просто баловался называется? Чимин с шутливой угрозой подошёл к Хосоку и сел на его ноги, прижался и поцеловал в губы. — Нас отобрали на выступление, нас даже покажут по телеку. Но... — он грозно посмотрел на Хосока, — почему ты скрывал от меня, что танцуешь? — Это ты виноват, — Хосок говорил и целовал в ответ, — ты своими танцами меня заразил, вот и вспомнил былое. — Нееее, я хоть и занимаюсь современными, но азы всех стилей знаю, думаешь я твой брейк-данс и локинг не смогу оценить? Ты шикарно танцуешь. Я подумаю, что мы с этим будем делать. — Так, цветочек, достаточно одного танцора в доме. Хотя, я думаю, что готов станцевать с тобой, но в другой плоскости. Хосок за талию перехватил парня и уложил на пол. А поцелуй перекрыл все возмущения, пока они не перешли в стон желания.... _____ — Чима, объясни, как ты смог уговорить меня на это? Паника Хосока была очевидна. — Любовь моя, ты — танцор, и пусть ты не собираешься сделать это делом своей жизни, одно выступление, я обязан тебе подарить. Наш выход, идём. "А может и всей жизни". Хитрая улыбка растеклась по пухлым губам. А взгляд с любовью скользил по идущему впереди Хосоку.