Точки соприкосновения

Soundtrack:

Rudimental feat. Emeli Sandé — More Than Anything Cloves — Don't Forget about Me

ГЛАВА 1.

— Я здесь… То ли с радостью, то ли с тоской я выдыхаю эту короткую фразу, оказавшись у знакомого входа в центр города. Узкие ворота торжественно возвышаются, тянутся куда-то вверх. Металл складывается в гипнотические узоры, образующие арку на высоте нескольких метров, отсвечивая и приковывая взгляд. В воздухе — сладкий, цветочный запах, что касается рецепторов и заставляет невольно скривиться. Размеренным шагом продвигаясь вперёд, я уже замечаю службу контроля, смиряющую меня внимательным взглядом. На посту всего двое в форме. Видимо, весь поток людей, желающих попасть внутрь, либо уже прошёл, либо остался на завтра, поэтому особое подкрепление не требовалось. — Доброго дня! — обращается ко мне мужчина в серо-голубой рубашке, уже готовый принять чемодан из моих рук, и я поспешно тяну за ручку, шурша асфальтом под небольшими колесиками. Крупные ладони в два счёта укладывают его на ленту, и жестом приглашают пройти. — Вернулись из поездки на праздник? Я одобрительно киваю, сдержанно, практически машинально улыбнувшись в ответ на доброжелательность со стороны незнакомого человека. Сзади кучкуются в очередь ещё несколько гостей города, воодушевленно и громко разговаривая о предстоящем событии. Так громко, что я машинально оборачиваюсь на голоса, но через несколько секунд вновь возвращаюсь к диалогу, устало потирая переносицу. — Можно и так сказать. — Давно здесь не были? — судя по всему, замечая мой недвусмысленный взгляд, скользящий по окружению, задает вопрос девушка с короткой стрижкой тёмных волос. Она даёт знак мужчине, отправляя его к прибывшим, и принимается за беглый осмотр содержимого сама. — Давно, — отвечаю, отрешенно наблюдая за действиями, которые были мне знакомы, и стараюсь вернуть себя в момент «здесь и сейчас». Побороть нахлынувшие чувства ностальгии и некоторой тревожности, с которой подступают к покинутому месту, где когда-то осталось что-то важное. Когда всё заканчивается и я оказываюсь по другую сторону, это становится почти невыполнимым. Воспоминания отдались странным покалыванием в грудной клетке и сбитым дыханием. Мне было тринадцать, когда я впервые пересекла границу между пригородом и центром, оказавшись здесь. Ещё по-детски наивная, но упёртая. Я не строила больших ожиданий. Я вообще ничего не строила, мне лишь нужна была работа. Найти место среди тех, с кем росла, представлялось нереальным. Не скажу, что я совсем не пыталась. В родном городе ко мне относились не плохо, но скорее снисходительно, списывая всё на отца, который «Точно как и ты был не от мира сего». Да и на что я могла рассчитывать там, где требовалась выносливость и физическая сила, что никогда не была свойственна мне? Эбельфорт же казался совершенно другим миром. Тогда… Местом, где жили обеспеченные семьи, находились престижные школы, библиотеки, музеи, магазины. Все здесь одевались красиво, улицы были более широкими и чистыми. Он ассоциировался с местом, в котором существовал совершенно иной сорт людей. Сознание таких никогда не занимали мысли о приземлённом, порой, вытесняющие все остальные. Сумка подскочила на неровности, заваливаясь вбок, заставив меня рассеянно остановиться, прикрывая глаза. Воспоминания выцветшими картинками просочились в мысли. Что дальше? Вопрос, с которым я росла. Будто нависшее проклятие, он сопровождал меня многие годы, и стал моим вторым я, голосом, звучащим в голове, после того, как семья оставила меня. Просто уехала и решила не возвращаться обратно. Вместо разговоров и прощания я получила от них письмо с указаниями найти работу и немного скопленных денег. Они не знали, когда приедут обратно, писали, что я уже большая и что они не могут взять меня с собой. Сейчас. Но я знала — они никогда больше не вернутся. Никто не возвращается сюда. Тогда, казалось, я не почувствовала ничего — просто молча осела на пол, уставившись в стену, и просидела так несколько часов. Или, возможно, больше… Мы никогда не были близки. Никаких там родственных чувств, глубокой связи, да и связи вообще. Они целыми днями пропадали на работе или в странных компаниях, я же — посвящала свои дни улицам и одиночеству. Родной отец ушёл почти сразу, как я появилась на свет. Я знала его лишь по нескольким фото. Мать же, спустя некоторое время вышла замуж за его старого приятеля и, как мне казалось, решила, что вместе с уходом отца наша с ней кровная связь оборвалась. Благо, отчима не сильно интересовала дочь его возлюбленной, а мне лишь хотелось, чтобы меня не трогали. Меня не обижали, но и любили не больше, чем соседскую девочку. Видимо поэтому в один момент я так легко и непринуждённо приобрела самостоятельность. На мгновение вернувшись в своё прошлое не только мысленно, но и физически, я буквально ощутила под лопатками холод крашеной стены на маленькой кухне. …Кто бы мог подумать, что через время я стану членом одной из главных семей Эбельфорта. Взглянув на это через годы, в реальности случившегося сомневалась даже я. Завтра у семьи Шаламе большой праздник — совершеннолетие Тимоти, которого с замиранием сердца и дрожью в коленках предвкушал, кажется, как минимум весь город. Именно по этой причине на входе более строгий контроль, а улицы словно оцепенели в ожидании торжества. И именно поэтому я здесь. Что я скажу ему, когда увижу снова? Не имею представления, и это озадачивает больше всего. В сторону дома я двигалась медленнее обычного, словно пытаясь оттянуть момент встречи, которую, на самом деле, ждала. И боялась. День стремился к вечеру, и солнце уже находилось в той поре, когда его лучи мягко освещали крыши домов, предвещая красивый закат. В воздухе витал легкий пух от цветов, к этому времени года уже отцветавших, но разносящих сладкий аромат по всем улицам. Я не любила его. Пока я смотрела под ноги, изучая старую кладку дороги под ботинками, впереди послышались голоса — шумные и веселые, принадлежащие подросткам школы Эбельфорт. Я подняла глаза, выхватывая очертания кирпичного здания за темным забором. Главный корпус, двор, здание школьного совета, спортивная площадка — всё было как и прежде. Казалось, ничего не изменилось с тех самых пор, как я в последний раз переступила её порог. Зацепившись взглядом за громкую толпу, я рассматривала снующих туда-сюда девушек в коротких юбках и парней в черной форме с высоким воротником. Они слишком активно обсуждали что-то, крича и смеясь, привлекая мое рассредоточенное внимание. — Эй, Тимоти, — кто-то неожиданно произнес знакомое имя. Беглым взглядом выискивая того, кому было послано обращение, я выхватываю высокую фигуру в чёрном, размеренно идущую навстречу. — А можешь сделать так, чтобы нас пропустили поближе к сцене? Мы все-таки твои одноклассники, а не какие-то там, — крикнул снова белокурый парень, позвавший его по имени, таща из припаркованного автомобиля груду бумаг, лент и костюмов. Тимоти?.. Не успев осознать до конца, я смотрю вперед, на стройный силуэт с такими знакомыми мне непослушными кудрями, и не могу поверить, что вижу его. Он идёт уверенно, держа руки в карманах брюк, и смотрит прямо перед собой. На меня. Его полуприкрытый взгляд и вздернутый нос кажутся слишком ледяными и надменными. Несколько глупых фраз моментально подступают к горлу, и застревают там вместе со вдохом, не осмелившись стать озвученными. Поровнявшись со мной, Тимоти, словно не обращая внимания, проходит мимо, а я лишь сконфуженно путаюсь в своих ногах, но продолжаю движение, почти украдкой обернувшись из-за плеча на удаляющуюся фигуру. Я знаю, он заметил меня. Я поймала поворот головы, легкое движение его взгляда, быстрое, жесткое, лишенное эмоций, но признавшее меня. Увидела, как поспешно он попытался отвернуться, и двинулся вглубь двора, возможно отвечая на заданный ему ранее вопрос. Он так и не простил меня. Горько усмехнувшись, я вдыхаю будто бы дрожащий воздух, восстанавливая дыхание после преждевременной встречи, и иду дальше, с опаской и каким-то нервным азартом предвкушая то, что ждет меня впереди.

***

— О, Ширли, это точно ты? Нет, я не верю. Я не верю, что ты настоящая, — стиснутая в крепких женских объятиях, я смеюсь, ощущая знакомый запах эфирного масла лаванды, ударивший мне в нос. Так пахла одна из женщин, радушно принявшая меня в новую семью Шаламе. Машинально выискивая взглядом её мужа — Оскара — я неожиданно облегчённо выдохнула, не найдя его среди присутствующих. Отношения между нами были неоднозначные. Не сказать, чтобы он был против нового члена семьи, но всегда относился к этой затее брата и собственной жены с настороженностью, ведь меня выдали за родственницу со стороны Марка и Оскара Шаламе, чтобы присвоить фамилию. Никакой Ширли Беккер тут не существовало. Настороженность мужчины зеркально отразилась на мне, хоть я и понимала его теперь чуть больше. Какая-то беспризорная девчонка сваливается на голову... Ситуация могла сказаться на репутации и статусе. Никто не заглядывал в мои документы, но стоило только сделать это — и выкрутиться стало бы гораздо сложнее. Кейт нежно треплет мои волосы, выдергивая из грузных размышлений, и я смущенно отвожу взгляд в сторону, чувствуя себя на миг ребёнком. Несмотря на то, что Кейт была старше меня всего на незначительное количество лет, я ощущала в ней материнскую заботу и какое-то мягкое тепло. Она улыбается так искренне, что я невольно подхватываю эту улыбку, чувствуя, как кровь приливает к лицу и щеки становятся розовыми. — Мне кажется, с нашей последней встречи ты совсем не изменилась. Хотя, я была бы рада видеть тебя почаще, — укорительно произносит Кейт и хмурится. — Например, в твой обещанный приезд на собственное двадцатипятилетие в прошлом году. — Прости, ты же знаешь, я хотела… — Да-да, увидеть мир, найти себя, — сквозь улыбку произнесла она, закатывая глаза. — Но нереализованный план твоей вечеринки всё ещё ждёт. — Я обещаю исправиться. — Ну всё, теперь наша очередь, — подошедшая минуту назад Николь требовательно вытягивает меня из рук Кейт и, даря не менее искренние, но более короткие объятия, смотрит мне в глаза. — Рады тебя видеть. Спасибо, что приехала в такой день… — она немного смутилась, видимо, задумавшись о том, о чем мы невольно думали все, но не решались заговорить. Тогда, три года назад случилось то, что когда-то должно было произойти. Время шло, и я должна была идти дальше. Мне дали больше, чем я могла мечтать, кров и поддержку, дали семейное тепло, которого мне так не хватало, но на этом всё не могло закончиться. Я всё ещё была никем, Ширли Беккер, ребёнком людей, оставивших меня ради лучшей жизни. Тимоти не мог смириться с моим отъездом, ведь для него одного я была настоящим членом семьи Шаламе. — Почему тебе нужно уезжать, останься здесь! — сетовал пятнадцатилетний мальчик в футболке с любимой музыкальной группой, расхаживая по комнате с красными щеками и горящими глазами. — Ведь ты можешь поступить в университет, и остаться тут. — Тимоти, я… Я не могу… По легенде, придуманной для него, я возвращалась к родителям в свой родной город, из которого приехала когда-то жить к ним для учёбы в школе. Как известно, легенды не часто совпадают с действительностью. — Когда ты вернешься? — парень остановился напротив меня, впиваясь взглядом серо-зеленых глаз. Я сдавленно вздохнула, смотря на обиженного подростка, и протянула к нему руки. Немного подумав, Тимоти шагнул ко мне, с силой вжимаясь лицом в грудную клетку, крепко обнимая. Его кудрявые волосы щекотали кожу, как и всегда, но я не отстранялась. — Вот, так-то лучше. Постараюсь как можно быстрее вернуться, идёт? — я протянула ему ладонь в знак договора, и он дал «пять», выпуская меня из цепкой хватки. — Идёт. Всё было бы хорошо, закончившись так. Но Тимоти решил подшутить, и тем же вечером прокрался в мою комнату, чтобы спрятать документы и помешать мне уехать. Такая подростковая выходка стала для него ударом, ещё большим, чем предстоящий отъезд. Он узнал практически всё. Мою настоящую фамилию, место моего рождения, то, что я не была ни его тётей, ни даже хоть каким-то его родственником. Я была никем, чужим человеком из соседнего города, уезжающим от него в другую страну. Он закрылся. Буквально отгородился, как от незнакомого ему человека. И это не стало для меня неожиданностью, ведь я — та, кому он доверял все секреты ранимого сердца, та, которая обещала никогда его не обманывать и не предавать — обманывала его десять лет. Он не произнес ни слова после того случая. Даже не взглянул, когда я покидала порог дома Шаламе… Так, одно событие проложило пропасть между нами. Настолько непреодолимую, что спустя каких-то три года он до сих пор не смотрит в мою сторону. Вина, которую я испытывала перед парнем, всё же не могла заглушить ещё одно сильное чувство, родившееся внутри. Возмущение. Да, я была невероятно возмущена. Да что там, я злилась на него. За то, что он так и не смог найти в себе силы, чтобы простить меня. Или хотя бы просто сказать «привет». Поднявшись на второй этаж — в комнату, которую мне предоставили родители Тимоти — я наконец-то смогла оставить вещи и сменить жёсткие, но свободные джинсы и льняную рубашку на приталенное платье-комбинацию тёплого бежевого оттенка, и распустить волосы, собранные в тугой хвост. После такого обряда дышать всегда становилось намного легче. Комната была просторной, уютной. Двуспальная кровать казалась просто королевских размеров после того, где мне приходилось ночевать за эти три года. Нейтральный, но приятный глазу интерьер идеально подходил для гостевой комнаты. Большое окно в пол, выходившее на балкончик, с которого открывался вид на внутренний двор, обрамляли портьеры кремового цвета. Из сада доносились звуки работы и легкая музыка, играющая где-то на соседней улице. Я вдохнула свежий воздух, вновь уловив тот самый запах цветов, и прикрыла окно. Думаю, мне пора спускаться. Взглянув на себя в зеркало как бы мимоходом, я на секунду остановилась, разглядывая и оценивая своё отражение. Да, я не была лишена желания быть принятой и положительно оцененной семьей Шаламе, и не выбирала одежду исходя только из условий комфорта. Я чувствовала потребность быть и проявлять неприсущую мне ранее женственность, не только для себя, но и для других. Поэтому на мне сейчас это платье с открытым верхом, говорящее: «Я уже не та маленькая Ширли». Осталось поверить в это самой. Приоткрыв дверь в комнату, я услышала сплетающиеся в один хор мужские и женские голоса внизу из гостиной, в которой, по всей видимости, собралась не только семья Шаламе, но и другие гости. Некоторое время я не решалась спуститься, ожидая, пока шумные разговоры и суета немного утихнут. В одном я была уверена — голоса Тимоти я не услышала. Почему-то, эта новость вызвала во мне какую-то неприятную тоску. Действительно, спустившись по лестнице вниз и оказавшись у большого стола с собравшимися гостями, я с горечью отметила его отсутствие. И почему я постоянно думаю о нём? Мысль волнительно царапнула изнутри, но ответ, или же оправдание, моментально появились на языке — ведь поводом для моего приезда стал именно он. Точнее, его совершеннолетие и присвоение титула, новая ступень в его жизни. В данный момент титул, кажется, не играл столь большого значения для большинства горожан, как играло само торжество, проходящее с размахом несколько дней по всему городу, куда мог попасть каждый желающий. — Ширли! Привет, — как только я приблизилась к месту встречи и увидела Марка, главу семейства, он уже двинулся в мою сторону, горячо протягивая и пожимая мою руку двумя ладонями, буквально выкрикнув моё имя. — Очень рада вас видеть, — добродушно ответила я, приобняв мужчину свободной рукой, и вглядываясь в знакомое и изученное с детства лицо. Именно он тогда, 13 лет назад, не только дал мне работу, но и сделал меня, маленькую потерянную девочку-подростка с большими амбициями частью их семьи. Почему? Ответ на этот вопрос найти я так и не смогла, поэтому могла лишь испытывать глубокое чувство благодарности к этому человеку и его семье, заполнившими зияюще-пустующую часть моей жизни. — И мы. Очень рады! Спасибо, что нашла время приехать. Правда, Тимоти… — Марк повел уголками губ, будто бы подбирая правильные слова. — Кажется, он нашёл себе подружку. Но мы делаем вид, что ничего не замечаем. Будем надеяться, что сегодня он нас не обделит своим вниманием. Тем более, что ты приехала. — Расскажите, Ширли, где вы успели побывать за это время? Как я знаю, вы путешествовали? — пока я усаживалась за свободное место рядом с Кейт и Николь, обдумывая сказанное Марком, незнакомый мужчина за столом обращается ко мне. Обернувшись на голос, я попыталась определить, знакомы ли мы, и кажется, мужчина смог считать данный вопрос в моих глазах. — Я Нил, работаю теперь вместе с мистером Шаламе над одним проектом. Много о вас слышал, — тут же выдал мне новый знакомый в сером костюме в синюю полоску, улыбнувшись. — Приятно познакомиться, — быстро ответила я, натягивая улыбку, в который раз поймав ощущение и почти убедившись — он меня избегает.