Пей мои стоны, будто краденую воду

***

ᅠ       В комнате было темно и слегка душно. На затылке защелкнулась ловушка - намордник, чтоб его. Чайльд нервно усмехается. Когда Кэйа поделился с ним своими садо-мазохистскими наклонностями, он правда не думал, что он будет приводить их в исполнение. В сравнении Аякс - простой человек. Секс как всего лишь способ снять напряжение и получить кайф от атакующего мошонку тестостерона. Но Кэйе надоело "трахаться". Кэйа хочет дразнить, получать реакцию, потом ещё раз дразнить и приносить боль. О, да, боль.       Их союз странное дело. А произошло это на драконьем хребте, куда предвестника занесло по делам служебным. Нехотя исполняя обязанность и отмораживая филейное место, он и повстречал компанию из столь обаятельного капитана кавалерии. До чего сладка была чужая кровь на губах, а источник её был ничуть не хуже в фехтовании, одарив парой новых шрамов. Тарталья благоговейно оглаживает их, облизывая губы. Кэйю хотелось испить, осквернить, подчинить и оставить себе. Но и у того по ходу были свои тёмные мысли, что в итоге свели их вместе. Предвестник им правда восхищался, за умение дать отпор и чарующий, идущий из сердца родной холод. Чувство дома за тысячи километров от Снежной. И чувство связи ещё темнее, прямо из Бездны. - Напомни, почему я должен это терпеть с собой? - уточняет рыжеволосый, на пробу встряхнув головой. Намордник, зараза, держался крепко. Погоду не делали и связанные за спиной руки. - Потому что ты без ума от меня, - просто отвечает Кэйа. И не поспоришь.       Это никогда не озвучивалось, но Альберих слыл жестоким человеком. Жаждал приносить разрушение, в надежде, что эта боль к нему вернётся, и так по кругу. И всё ради чего? Ради ощущения себя живым и способным что-то чувствовать. Чайльд тогда вслух расспрашивал об этом, но Кэйа пожал плечами и сказал, что "разве это не делает нас похожими?". Да, только вот ситуации разные и не имеющие друг к другу отношение. Оба называли это выживанием, что, в принципе, не далеко от правды.       Не только за эту, но и многие другие схожести, Тарталья проникся и пропитался Кэйей. Захотелось, чтобы его сердце билось не только от адреналина сражений, но и из-за чувства близости с этим человеком не только на поле боя. И вот они здесь.       То, как Аякс обожает касаться Кэйи, сводит с ума. Его тёмная кожа - шёлк, несмотря на холодное сердце, горячая. Капитан видит это, читает его как открытую книгу, играет на этом и заставляет плясать под свою музыку. И это была привилегия исключительно Кэйи, никого больше. За неспособностью коснуться кожи, Аякс готов выть. А каенриец веселится. - Ты напоминаешь мне пса. Смотри, сейчас слюна потечёт.       И это тоже было недалеко от правды. Сравнение будет грубым, но когда перед тобой такой сочный кусок мяса, тут грех не возжелать. Кэйа сидит напротив, раздвинув ноги, слушая как перед ним ворочается и слегка кряхтит ограниченный Тарталья. - Кэйа, - чуть ли не стонет он. - Кэйа, Кэйа, Кэйа... - Такой отчаянный. Могу помочь, если постонешь для меня.       Если для того, чтобы получить разрядку, Чайльду придется унижаться, он пойдёт на это, только с этим человеком. Плоть в штанах уже крепкая, требующая. Капитан с помощью одной ноги помогает другой снять с себя ботинок и приставить к чужому паху. Раздаётся отчаянный стон и рыжая голова падает щекой на чужое колено. - Мерзкая псина, ты пачкаешь своей слюной мои брюки! - притворно восклицает Кэйа, пихая до этого ласкающей ногой Тарталью в живот.       Парень скручивается от боли, но вместо ожидаемой агрессии, чувствует прилив ещё большего возбуждения. Этот Альберих будет умолять о пощаде, когда Тарталья освободится. О пощаде и требовании большего, что оргазм покажется вознесением на Селестию. Но тем не менее с последней их встречи прошло много времени, всё ощущается острее и ярче, что даже пинок в живот кажется приятным прикосновением обожаемого Кэйи. "Коснись, ударь, обласкай, вот он я, перед тобой," - быстро протекает мысли в рыжей голове.       Кэйа одобрительно мычит, когда Чайльд снова на коленях, смотрит своими пустыми синими глазами, полными похоти и подчинения. Он чувствует себя обнажённым под этим взглядом, съедаемым заживо. Но за поступок он действительно ждёт мести за это. Больной, но и вместе с этим приятной мести.       Они неисправимы. - Хочешь посмотреть как я растягиваю себя для тебя? Конечно хочешь, я вижу.       Руки мужчины тянутся от бёдер до груди, нарочито медленно расстёгивая рубашку. Парень никогда не против небольшого стрип-представления, но сейчас ситуация другая. Будь воля Тартальи, он бы её сорвал. Вообще всё. Кэйа закусил губу, соблазнительный чёрт, а когда расстегнул ремень, вообще растлитель получается.       Ткань брюк вместе с бельём сползает с аппетитных бёдер медленно. Чайльд дышит глубоко, но неровно. Каким бы превосходным плетельщиком узлов Кэйа не был, но с запястий рыжего они распутываются уже к этому моменту, но Чайльд тактически выжидает. Отбрасывая ногой ненужные сейчас тряпки одежды, Кэйа поворачивается спиной, коленями вставая на кровать. Оборачиваясь через плечо, спрашивает: - Нравится вид? - и берёт ягодицы в руки, чуть раздвигая. И вид между заставляет Предвестника несдержанно простонать. В Кэйе уже блядская пробка! Всё это время! А он хорошо подготовился, не так ли?       Со слабой улыбкой, капитан берёт конец игрушки в руку и медленно тянет. Вид расширяющегося отверстия сильно бьёт по члену, делая все ощущения уже практически болезненными. Вид влажной дырки, из которой медленно стекает смазка по желанным бёдрам практически головокружителен. Кэйа вновь встаёт, оборачиваясь, в один шаг оказываясь рядом с всё ещё сидящим на коленях Тарталье. В один момент оседлав чужие бёдра, ловкие смуглые пальцы недолго возятся с ширинкой. - Кому-то уже тоже не терпится, - слегка хрипло усмехается Аякс. - Заткнись, - слегка рычит Кэйа, с нажимом отталкивая чужие плечи, чтобы мужчина под ним лёг.       Проникновение - и в уже душной комнате - раздаётся два громких стона. Кэйа слегка делает круговое движение, насаживаясь больше, запрокидывает голову назад. И кто из них тут ещё более нуждающийся спрашивается. И тут Тарталья не выдерживает, достаёт из-под себя руки и крепким нажимом сжимает чужие бёдра. И тут из Альбериха вырывается удивлённый вскрик, когда он резко опускает голову и смотрит в самоуверенную морду под собой. Боже, как Кэйе идет такое немое изумление, хочется вбиться сильнее, чтобы увидеть весь спектр его эмоций. Но экстаз будет в приоритете.       Раздаётся звонкий шлепок по ягодице, после которого уже Тарталья резко меняет их положение, подминая капитана под себя. Беря грубо и быстро, как они оба любят, мужчины упиваются звуками друг друга, наконец насыщаясь. - Если я пёс, - наконец изрекает рыжий, пусть и с трудом. - То ты течная сука.       И, о да, Тарталья готов кончить от этого мимолётного выражения злости на чужом лице. Но Кэйа сдаётся первым, когда выгибаясь, изрекает из себя самые прекрасные для Аякса звуки, пачкает их обоих своей спермой. - Ох, блять...       И действительно ох блять, когда рыжеволосый наконец-то снимает с себя дурацкий намордник и с завидной жадностью мокро впивается в чужие губы. Кэйа отвечает, продолжая издавать звуки от резких движений внутри себя. А Предвестник не может напиться этих звуков, продолжая брать и брать досуха, лишь тогда достигая кульминации.       Оба загнанно дышат, когда Кэйа слабо стучит по чужой спине и Тарталья скатывается с него, устремляя взор в потолок, переваривая случившееся. - Это было... Вау. Возможно твоя идея с обездвиживанием не такая уж и плохая, но намордник это вообще кошмар. - Я знал, что ты развяжешься, - лыбится Кэйа, поворачивая голову в сторону. - Но до этого всё было довольно остро, да? - Да пошёл ты. Обожаю тебя. ᅠ ᅠ