К чему приводит любопытство

Проснувшись, Бакуго обнаружил Изуку, спящего на его груди, тут же вспоминая, что он натворил вчера. Было ужасно стыдно, что он позволил себе сорваться, что не смог сдержаться. Но он, конечно же, ни за что этого не покажет, ведь кто он такой, чтобы сожалеть о своих действиях. Тем более при Мидории. Особенно при Мидории. По правде говоря, он впервые отведал не донорской крови из пакета для капельницы, а прямо из живого человека. Бакуго, пребывая в своих мыслях, даже и не заметил, что этот самый человек уже проснулся и вовсю разглядывал его. Отрешенный, ещё сонный взгляд алых глаз был направлен куда-то в потолок, кожа приобрела более здоровый оттенок, да и в целом он выглядел гораздо лучше, чем прошлой ночью. Прошлая ночь... воспоминания мигом вспыхнули в голове Мидории, вгоняя его в краску. Он тут же положит руку на место вчерашнего укуса, но ничего не обнаружил. Только сейчас Бакуго заметил, что его придурок проснулся и уже вспомнил о том, что произошло вчера. — Его нет... — Ну конечно от укуса ничего не осталось, благодаря моей слюне, — было видно, что сейчас Мидория хотел бы записать такой интересный факт о друге в свою геройскую тетрадку, которую тот, видимо, хранил под подушкой, раз потянул туда руку, но, ничего не обнаружив, лишь вздохнул. — Любопытно... Что такого есть в вампирской слюне, что рана так быстро затянулась? Содержание какого-то типа белка? Или что-то в этом роде... — Изуку ещё какое-то время бормотал что-то, понятное только ему одному. — Слыш, ты только в свою тетрадку об этом не пиши. Если кто-то это случайно увидит и растрещит всем об этом, меня тут же выгонят отсюда. — А учителя знают? — Знает только Директор Незу. Без понятия как, но он все-таки дал мне шанс. Но если об этом узнают другие, то это может вызвать кучу возмущений и есть вероятность, что из-за этого меня попрут. А пока этого не произошло, я сделаю все, чтобы стать Номером Один и показать всем, что не все вампиры ужасные убийцы, как об этом обычно говорят из каждого утюга. — И сколько тебе лет на самом деле? — Совсем тупой? Мы с тобой буквально росли вместе. Не всем вампирам, знаешь ли, дохуилион лет, тупица. — А у тебя правда сердце не бьётся? — Это допрос? Ну послушай, убедись в этом сам, — и Мидория прислонился ухом к груди Бакуго, внимательно прислушиваясь некоторое время. — Ого... и вправду не бьётся... — отстранившись, он удивлённо посмотрел в глаза Бакуго, — и что ещё я не знаю о вампирах? — Много чего, на самом деле. Но больше я ничего не скажу. — Даже в благодарность за предоставленный "ужин"? — В благодарность за "предоставленный ужин" я уже ответил на несколько твоих глупых вопросов, на большее надо ещё поработать. — Да? И что же мне сделать? — на лице, казалось бы, невинного парня, расползлась хитрая ухмылка, не предвещавшая абсолютно ничего хорошего. Одним быстрым движением парень оседлал бедра Бакуго, до крови прикусывая губу, — что насчёт... — договаривать он не стал, медленно нагибаясь к лицу парня, как бы убеждаясь в том, что он не против. Все его сомнения вмиг развеялись, когда Кацуки слегка приподнялся на локтях, ловя губы Мидории своими, втягивая его в страстный, но ужасно неумелый поцелуй. — Ублюдок... знаешь как меня соблазнить, — слегка отстранившись, прошептал он, перекладывая свои руки на талию Мидории, прижимая его тем самым к себе. По вампирским (да и по человеческим) меркам Бакуго совсем ещё юнец, так что даже столь малого количества крови из прокушеной губы Изуку ему было достаточно, чтобы начать терять контроль. Неожиданно, Бакуго подмял Мидорию под себя, перехватывая инициативу. Теперь, когда он был сверху, ему открылся незабываемый вид на потрепанного, раскрасневшегося и возбужденного Мидорию, чьи кудрявые волосы сейчас небрежно раскиданы по подушке, взгляд зелёных блестящих глаз устремлён прямо на него, его дурацкая футболка с Всемогущим задралась, оголяя аккуратные кубики пресса на животе. Сейчас для Кацуки буквально каждый элемент одежды на Изуку был лишним, так что, для начала, он решил как можно быстрее избавиться от этой самой футболки, резким движением стягивая ее с парня и откидывая куда-то в угол. Так было гораздо лучше. Вновь целуя Изуку, Бакуго опустил руки на пресс парня, бережно лаская, тем самым заставляя того выгибаться навстречу его движениям. Несмотря на явное возбужденное состояние Кацуки, его тело все равно оставалось холодным, и такая разница температур чертовски заводила их обоих. Руки вампира якобы случайно прошлись по чувствительным соскам Мидории, отчего тот сдержанно простонал. Бакуго понравилась такая реакция на его действия, так что он разорвал поцелуй, чтобы припасть губами ко второму соску парня, кусая его и тут же зализывая. Из-за неожиданности парень тихо вскрикнул, но не стал препятствовать подобной самодеятельности. Тем временем Кацуки продолжил терзать его соски, вырывая из него шумные вздохи. Но им обоим хотелось большего, так что, куснув сосок Изуку в последний раз, он стал медленно спускаться ниже, параллельно целуя накачанный живот парня. И вот, он дошел до резинки его домашних штанов, под которыми виднелся явный бугорок возбуждения, дававший все понять без слов. Стянув мешавший элемент одежды, Бакуго приподнял бровь в ухмылке: — Я смотрю, ты как всегда ко всему готов, задрот, — кто бы мог подумать, что такому невинному на вид мальчику нравится ходить без нижнего белья под одеждой. — Э-это не то, что ты... — начал было оправдываться он, но Кацуки не дал ему закончить, положив руку на его член, заставляя того задохнуться от полученных ощущений и тут же забыть об этой небольшой неловкой ситуации. Увидя столь бурную реакцию парня, Бакуго лишь усмехнулся и провел кончиками пальцев по всей длине, ловя всеми органами чувств результат своих действий в виде запрокинувшего голову от удовольствия Изуку, который на секунду даже забыл как дышать. — Какой же ты девственник, Деку, — хотя Кацуки и сам недалеко от него ушел, до этого момента имея отношения только со своей рукой, которая в данный момент надрачивала этому самому девственнику, отчего тот уже не мог сдерживаться и стонал в голос, совершенно позабыв о том, что их могут услышать. Но вдруг Бакуго отстранился, встал и достал из-под кровати коробку с различными интересными журналами, но сейчас они были ему совсем не нужны. Чутка покопавшись, он отрыл тот самый заветный тюбик со смазкой. — И зачем он тебе? — Слушай, ты, может быть, и девственник, но это не значит, что и я тоже, — соврал Кацуки, но тут же добавил, — со смазкой дрочить приятнее, тупица, — успокоил он парня, который уже явно успел невесть что себе надумать. Вернувшись обратно к Изуку, он открыл тюбик и выдавил немного смазки себе на руку. После чего он вновь втянул Мидорию в поцелуй, тем временем распределяя смазку по своим пальцам и анусу партнёра. Одной рукой играя с его сосками, он ввел первый палец практически без препятствий, хотя Изуку все равно напрягся от непривычных и достаточно неприятных ощущений в своей заднице. Продолжая отвлекать его поцелуем, Кацуки убедился, что парень расслабился и аккуратно ввел второй, на что Мидория поморщился, но прерывать процесс не стал. Раз уж он это начал, то должен и закончить. Бакуго понял, что одних поцелуев и ласк недостаточно, так что он вновь стал медленно надрачивать парню. Так было явно лучше. Двигая обеими руками в такт, ему, кажется, удалось заставить парня вновь расслабиться. Но на подходе был третий палец, так что удовольствие Изуку было недолгим. Кацуки было уже сложно сдерживаться, но ему бы не хотелось, чтобы первый раз этого придурка был слишком болезненным. Да и ему самому будет несладко, если плохо растянет Мидорию, так что Бакуго очень старательно двигал пальцами, уже успев добавить и четвертый, чтоб уж наверняка. Когда парень стал сам ёрзать бедрами, чтобы поглубже насадиться на пальцы партнёра, Кацуки убрал руку, быстро стягивая с себя спортивки вместе с трусами, ведь забыл сделать это раньше и поудобнее устроился между ног Изуку. — Уверен? — все же уточнил он, несмотря на то, что все это была инициатива самого Деку, что прямо сейчас лежал перед ним весь красный от смущения, с раздвинутыми ногами, стояком и сбившимся дыханием, из-за чего не мог толком говорить, так что лишь кивнул, давая свое согласие, — ну, в таком случае готовь жопу, задрот, — и он стал медленно входить в узкое даже после длительной растяжки нутро парня, который от болезненных ощущений ещё сильнее сжался и впился пальцами в бедную простынь, которая ещё чуть-чуть и порвётся от такого. Войдя до конца, Бакуго дал ему привыкнуть, стараясь не делать лишних телодвижений, даже несмотря на то, что прямо сейчас ему дико хотелось с силой вдалбливать его в эту несчастную кровать, но он сдерживался. И лишь когда сам Мидория стал вновь вилять бедрами, давая ему понять, что он привык и уже можно начинать, Кацуки в первый раз несильно толкнулся, что было явно болезненным для парня, но тот терпел, позволяя вампиру наконец трахнуть его. Что он, собственно, и делал. Наконец, подобрав верный угол, Бакуго удалось задеть ту самую точку и доставить Изуку волну удовольствия, от которой он чуть ли не задохнулся. Не меняя положения, Кацуки продолжил двигаться, постепенно ускоряясь и теряя самообладание. И вот уже вампир перестал быть нежным и аккуратным, с силой вдалбливая парня в кровать, как он того и хотел пару минут назад. А Мидория и не против, ведь, по правде говоря, это именно то, чего он ожидал и так хотел, так что сейчас он просто плавился от такого напора Бакуго и стонал во весь голос, абсолютно не сдерживаясь и не беспокоясь, что их могут услышать. Поддавшись неведомому ему ранее порыву, Кацуки укусил парня в шею, прямо как прошлой ночью, что вызвало целую бурю будоражащих чувств, которые окончательно снесли крышу обоим. — Каччан! — не сдержавшись вскрикнул Изуку, обильно кончая себе на живот и сжимаясь так, что Бакуго с рыком тут же кончил следом прямо в него. Не меняя положения они ещё некоторое время пытались отдышаться, и лишь спустя пару минут Кацуки вышел и упал на кровать рядом с Мидорией, который тем временем оттирал сперму со своего живота и бедер первой попавшейся вещью, а точнее — трусами Бакуго. — Да блять, ну не моими же трусами, Дерьмоголовый! — возмутился было он. — А вот нехер было кончать внутрь, — пытаясь спрятать довольную улыбку возразил Изуку. — Если так неприятно, то че лыбу давишь такую? — Да так... — более или менее оттеревшись от липкой жидкости, Мидория лишь шире улыбнулся и устроился у Кацуки под боком, кидая его трусы куда-то за пределы кровати. А развеселил Изуку тот факт, что Каччан никогда не узнает, что и телефон у него не пропал, а был во временном пребывании у его веснушчатой бестии, ведь он знал, что телефон Бакуго не запаролен (конечно, ведь кто вообще осмелится украсть у него телефон), а узнать, правда ли, что эта вампирская задница его постоянно фотографирует исподтишка ему было просто жизненно необходимо. Конечно, узнавать о том, что Кацуки – вампир совсем не входило в его планы, как и всё остальное, что случилось после того, как за ним закрылась дверь в эту комнату. Однако, по правде говоря, трусы он все же забыл совершенно не случайно... Вот к чему приводит любопытство.