Macallan 1939

      — Я позову Корди спуститься.       Застывшая маска спокойствия надламывается, являя истинное лицо хозяина особняка. Не пристало волшебникам из высшего сословия выполнять обязанности домашнего эльфа.       Маленькой Корделии сообщили о семейном сборе за обеденным столом еще десять минут назад. По правилам этикета она должна была явиться, как подобает, вовремя.       Никто не притронулся к еде. И трапеза не начнется, пока все не соберутся вместе. Люциус поправляет салфетку, разложенную на коленях. Терпение подходит к концу. Чаша почти заполнена до края. Ладно, дочь не соблюдает правила, так и сын туда же.       Они такие одинаковые. Точно близнецы. Иногда чуткая ментальная связь детей поражает Люциуса.       — Сиди на месте.       — Люци, — осторожно-ласково обращается к нему Нарцисса. Она порывается коснуться его ладони, но вместо этого сжимает салфетку. — Не будь так строг к ним.       — Я плохо занимаюсь воспитанием наших детей, раз оба не слушаются.       — Им всего по десять лет.       — В их возрасте я… — он запинается под выразительным взглядом жены, и принципиальная натура уступает. Редкий случай. — Проверь, чем занята твоя сестра.       Только после разрешения Драко вскакивает со стула и уносится по лестнице на второй этаж. Лишь бы ненадолго побыть подальше от строгого отца. Рядом с веселой сестрой ему свободно. Не надо притворяться, никому подыгрывать. Делать что-либо против собственной воли.       Ее непокорность восхищает.       Слова Люциуса ничем не подкреплены, не совпадают с действительностью. Его дети совсем не похожи. В плане темперамента Корделия вспыльчивая, она своенравная. Не подсаживается на короткий отцовский поводок. Не следует его командам.       Драко — полная ее противоположность. Даже при таком черством обращении он пытается угодить отцу. Ждет его одобрения.       Комната сестры закрыта. Белокурый мальчик заносит руку, чтобы постучаться, как вдруг слышит приглушенный звук.       Стон.       Должно быть, что-то случилось и ей требуется помощь. При любых обстоятельствах он соблюдает приличия. Однако сегодня отец был на пике отстраненности от семьи. Хочется по-детски поступить назло, досадить. Всё равно будет зол.       Еще этим утром Драко сначала постучался бы в дверь, а уже потом выяснил, можно ли зайти. Он тихо с нажимом поворачивает ручку. Та поддается. В предвкушении удивить сестру своей выходкой, он заглядывает в спальню. Ищет взглядом Корделию и —       сердце резко ударяется о грудную клетку, затем начинает стучать очень-очень быстро. Щеки пылают румянцем смущения от того, что он застал сестру в таком положении: лежащей на кровати, укрытой тонким одеялом и ритмично движущей правой рукой под ней.       Только Драко собирается вывалить набор невнятных слов, как его отводят в сторону и закрывают обратно дверь. Перед ним возвышается мужская фигура в деловом костюме.       Их гость. Люциус всегда оказывает радушный прием Тому Реддлу — загадочному другу семьи. Драко пробовал расспросить отца об этом волшебнике, но всякий раз без объяснения получал отказ.       — Надеюсь, не подсматриваешь.       — Я… я… отец велел позвать…       — Ш-ш-ш, не волнуйся. Это было небольшое недоразумение, верно? — выбеливает мужчина его безнравственный поступок. — На ошибках учатся, Драко. Ты вынес урок из сложившейся ситуации?       — Да. Нужно слушать наставления отца.       — Будь примером для подражания.       — Но Корделия…       — Она другая. Не повторяй за ней. Идем.       Под крепкой хваткой на плече Драко сдается. В сопровождении Реддла он возвращается на семейный ужин. Еда остыла. Иногда Малфою-младшему кажется, что принципиальность делает человека глупцом.       — О, вы здесь!       Стараясь не впасть в панику, Люциус встает из-за стола и приглашает гостя присоединиться к трапезе. Он вызывает домовиков. По требованию хозяина они отправляются подогреть еду. Новые блюда приготовить и подать попросту не успеют.       Неловкие улыбки с плясками под дудку забавляют Реддла.       Когда волшебники благородных кровей контролируют жизни обычных домашних эльфов, он — полукровка, отпрыск трусливого подонка, подминает под себя весь магический мир.       С невозмутимым выражением лица Том разглядывает золотой перстень. Крестраж.       Молчание нервирует больше криков бешенства. Реддл всегда необычайно вежлив со всеми, но его глаза — омуты. Невозможно предугадать следующий шаг. Любая оплошность может поставить под сомнение его убежденность в преданности последователей.       От растерянности Люциус не знает, куда себя девать и что говорить. Даже в мыслях заикается — настолько велико могущество Тома Реддла. Его магические способности вкупе с привлекательными внешними данными работают почти безотказно.       Рядом с ним люди превращаются в безвольных букашек, ждущих приказа. Бывает, что проще сбросить ответственность и спрятаться за авторитетной фигурой.       Так происходит обезличивание. И формируется зависимость.       — Дядя Том!       Она любит называть мужчину своим дядей. Словно Реддл — часть их семьи.       Люциус трепещет и боится; Нарцисса мечтает вернуться к нормальной жизни. Драко живет в счастливом неведении от планов темного волшебника касательно него.       А малышка Корделия обнимает «дядю» и прислоняется щекой к его животу. Люциус готов схватиться за голову, видя, как пальцы Волан-де-Морта путаются в светлых волосах его дочери.       — Привет, — лукаво-зловещая улыбка растягивается на лице.       Всех существующих эпитетов будет мало, чтобы описать его необычайную красоту. Неудивительно, что благодаря своим наружным и ораторским данным ему в школе удавалось манипулировать преподавателями. Люди стремились обманываться, попадая под его чары.       Ко всем мог втереться в доверие. Лгал в глаза, разыгрывал уважение и почтение, изображал интерес к собеседнику. Подстраивался, как хамелеон. Вера в собственные силы подстегивала юного Реддла рисковать. Он просчитывал свои шаги, действовал осторожно.       Том всего за несколько визитов сумел сделать то, что не удавалось добиться Люциусу годами — завоевать расположение родных детей. Особенно тяготит к «дяде» Корделия.       Не за горами тот день, когда Реддл получит полную власть и контроль над всей его семьей. Он станет главой.       Сменит неформальный статус на полноправного отца.       Домовики шустро накрывают новый стол, гремят столовыми приборами. Время для Малфоя-старшего замедляется. Он будто отдельно от своего тела наблюдает за разворачивающимся сюжетом: Реддл мягко смеется, поправляя девочке за ухо длинную прядь волос; под боком маячит ее брат.       Дети крутятся не возле отца. Ни с кем другим они не проявляют такой привязанности. Корделия хихикает, не отнимая миниатюрных пальчиков от одежды гостя. Манит, что-то хочет по секрету шепнуть на ухо. На лице сына читается тревога. Но к отцу за помощью или советом не торопится.       — Прошу к столу, — указывает Люциус на свободное место. Дрожь в голосе выдает его не хуже оголенных мыслей.       — Ну всё, дайте мистеру Реддлу продохнуть, — аккуратно отводит она вьющихся плющом детей, на что мужчина отвечает сдержанным вздохом, но всё же с улыбкой присоединяется к совместному ужину.       Люциус принимается за первое блюдо с полным осознанием, что ночной кошмар для него только начинается.