Gold and the silver

Очнулся я в медкрыле. Рука моя была перебинтована и и нехило так болела. Оглядевшись вокруг я не заприметил на соседних койках кого бы то ни было ещё. Но не прошло и секунды как в палату вошла молоденькая медсестричка и вежливо поинтересовавшись моим самочувствием, уточнила, может ли она позвать директора для выяснения обстоятельств инцидента. Я несколько секунд прогружался, но потом, наконец, осознав сказанное, все же кивнул. Девушка удалилась и потому я снова плюхнулся на кровать. Заняться было особо нечем. Оставалось лишь думать. Судя по тому, что директор в курсе этому твердолобу достанется. И еще как. А если это произойдёт значит автоматически я буду во всем виноват. А вину мою этот зверь мне с рук не спустит. Я уверен. *** Через некоторое время директор вместе с Аароном предстали передо мной. Взглядом Аарона казалось можно было испепелять. Лицо его было угрюмо и я мгновенно осознал, что если сдам его мне не жить. А если прикрою шанс ещё будет. Потому на все расспросы я отвечал крайне размыто, а в ситуации и вовсе выставил виноватым себя. Что конечно, не полностью нивелировало вину этого уродца, но зато хоть немного да прикрыло мою задницу. Соль была в том, что я, якобы, весь такой неосторожный, завалился на спину, а гора в последний момент схватит меня за руку. Но чуть-чуть не рассчитал с силой и потому мой сустав оказался вывихнут. Забавно, да? Вот и я так думаю. Но как мне показалось такое описание устроило директора. Потому я выдохнул спокойно. Но не тут-то было. — Аарон, не хочешь ли ты всё-таки извиниться перед Коди? Скала бросил устрашающий взгляд исподлобья на профессора. Но тот и ухом не повел. Как невольник Аарон подошел ко мне на пару шагов поближе, наклонился и так, чтобы тот услышал громкоголосо произнёс: — Извини. Я [не] хотел, чтобы ты по-ст-ра-дал. Последнее слово он произнёс шипя и скрипя зубами, одновременно смотря мне в глаза пожирающим взглядом. Я сглотнул. Учитывая всю его потаённую злобу и жажду крови мне всё-таки не жить. *** В тот же день меня, с все еще перебинтованной рукой, отправили домой. Там меня ждал отец. Точнее не ждал, а мирно почивал на диване в гостиной Я сняв куртку и повесив ее на крючок безнадёжно вздохнул. Завтрашний день обещал быть совершенно беспросветным и он явно грезил мне неприятностями. Еще раз взглянув на отца я поплелся к себе в комнату наверх. Там, даже не расстилая постель, я завалился и так и не раздеваясь заснул поверхностным сном.