белые конверсы

Зима выдалась особенно холодной: сильные снегопады, промозглый ветер и высокие сугробы—всё это было невыносимым и наводило на тоскливые мысли. Ночь была длиннее дня и вставать по утрам на учёбу было тем ещё адом. Синдзи ненавидел это время года, каждый раз проклиная его приближение и желая скорейшего наступления весны, тёплой и яркой. Жизнь парня итак была не весёлой—жизнь без матери и большая ответственность в его небольшом возрасте давали о себе знать, а зима лишь усугубляла положение и усиляла желание сунуть голову в петлю. Очередное тёмное зимнее утро. За окном воет ветер, а в квартире только лишь благодаря отоплению нет ледника. Откуда-то из соседней комнаты, глухо, но всё также противно-звонко доносится голос отцовского будильника. Противный звук режет слух и бьёт по голове сопровождаемой вибрацией, поднимая Икари с тёплой кровати и заставляя себя наконец-то выключить. В квартире, как и на улице, темно хоть глаз выколи, а блекаутные шторы не пропускают даже свет фонаря, стоящего прямо рядом с домом, поэтому парень, идя к проклятому будильнику, спотыкается о разбросанные по квартире вещи, тихо матерясь и хватаясь руками за любой предмет мебели, чтобы в конце концов не свалиться на пол с диким грохотом. На часах семь утра, самое время начинать собираться в адовое место называемое школой. Желания, понятное дело, никакого не было. Ровно как и сил. Синдзи хотел развернуться и пойти обратно в кровать, плюнуть на всё и прогулять школу, но вспомнив о суровости отца и о том, что может произойти, парень отмёл все желания и сомнения в сторону, двигаясь в сторону ванной комнаты. На улице противно и холодно, а где-то внутри поселилась тревога о недоделанном домашнем задании, от которой тело леденело, а и без того холодная кожа покрывалась мурашками. Синдзи вжимает голову в шарф, пытаясь спрятаться от зимы и, возможно, мира. Такого же холодного и сурового, как это ненавистное время года. В школе полно народу, на который, если честно, смотреть не очень хочется: дикие школьники, всюду снующие учителя и давящая со всех сторон атмосфера чересчур большого количества людей. Поднимаясь в класс Икари вновь видит знакомые лица, чувствует на себе суровый, с долей отвращения и ненависти, взгляд Аски, стоящей рядом с кем-то из его одноклассников. От него стало не по себе и он переводит глаза на худощавую фигуру Рей, сидящую за последней партой и печально глядящую в окно. Её отршённый взгляд всегда поселял в Синдзи чувство лёгкой тревоги и грусти. Прошёл один урок, второй, третий. На одной из больших перемен Синзди вышел во внутренний двор, чтобы поесть и немного разгрузиться. Голова гудела, а живот крутило от голода. Утром парень не успел поесть, поэтому сейчас с большим аппетитом уплетал какую-то булку. Во дворе тихо, никто из учеников не хотел покидать стены тёплой школы в такую погоду, поэтому Икари был абсолютно один. И это радовало. С утра вьюга утихла и всё что от неё осталось, это неторопливый тихий снег, хлопьями покрывавший землю. Синзди закончил есть раньше, чем кончилась перемена, поэтому он мог себе позволить спокойно посидеть на улице. —Прекрасная погода, не правда ли? Где-то рядом раздался спокойный, но громкий голос, заставляя Синзди дёрнуться от страха и неожиданности. Он повернул голову на источник звука и увидел перед собой парня с серебристыми волосами и умиротворённым выражением лица. Его красные глаза наблюдали за снегом, провожая каждую пролетевшую мимо снежинку взглядом. Икари, вглядываясь в лицо парня напротив понял, что видел его в своей школе. Если ему не изменяла память, то стоящий перед ним учился в классе на год старше. Они периодически пересекались в коридорах, но Синзди не придавал этим встречам особого значения, никак не выделяя старшего из толпы всех школьников. Сейчас же он стоит прямо перед ним и совсем непонятно зачем и почему. —Да...—выдохнул парень, создавая недоумение на своём лице,—Погода и правда прелесть. —Согласен,—отозвался светловолосый, по всей видимости совсем не понимая сарказма. Он сел на скамейку рядом с Синдзи,—Зима-моё любимое время года. Обожаю наблюдать за тем, как идёт снег. Икари недоумённо вскинул одну бровь вверх, поражаясь смелости и общительности этого парня. Его абсолютно не интересовало любимое время года этого чудака. —Меня, кстати, зовут Каору,—парень вдруг повернул голову в сторону темноволосого, представляясь. Это ввело Икари в ещё больший ступор, но он всё же представился в ответ. —Синдзи. В знак успешного знакомства Каору протянул перед собой руку для рукопожатия, на которое Синдзи, слегка помедлив, ответил. Как только они пожали друг другу руки прозвенел звонок, и парень, быстро сорвавшись с места и сказав, что ему пора, помчался на урок, оставляя Каору в полном одиночестве. Шли дни, Каору стал появляться в жизни Икари всё чаще и чаще. Сначала это были простые встречи в коридоре или во дворе, а после превратились в совместные обеды и заходы Каору в класс к младшему. По началу Синдзи было не очень комфортно с этим парнем, но спустя некоторое время он привык к его частым визитам и их глупым разговорам ни о чём. Почему-то со временем обеды с Нагиса становились вкуснее, а время между уроками коротать было приятнее, чем за какой-нибудь унылой книжкой или гляделками в окно. Пара одноклассниц Синдзи сохла по Каору, каждый раз начиная шептаться, когда он заглядывал в класс, Аска всегда громко цикала, когда видела его и Нагиса в коридоре или в столовой вместе, а Рей как обычно просто смотрела на него и его нового товарища, безмолвно и отрешённо. День за днём Синдзи и Каору сближались, становясь уже не просто знакомыми, а друзьями. Встречи в школе переросли во встречи за её пределами, совместные прогулки и заходы в какие-то кафе. У Нагиса всегда было о чём рассказать или что обсудить. Казалось, что его мыслей больше, чем у остальных людей и что они не помещались в его голову, поэтому ему нужно было всё выплеснуть и рассказать и его даже не волновало получит ли он какой-то отклик на свои слова. Но не смотря на всё, о чём он говорил его лицо и тон голоса всегда были те же: спокойные и размеренные, блаженные и умиротворённые. Это довольно интересно и сильно привлекало, было необычным и завораживающим. Синдзи было интересно и здорово с этим парнем, какой бы бред он не нёс. Да, порой Каору с абсолютно серьёзным лицом говорил о странных вещах, рассуждая и ввязывая Икари в сомнительные дискуссии. Это было странно, но забавно и Синдзи был совсем не против. На дворе уже весна, можно одеваться по легче и больше не мёрзнуть. Дни стали увеличиваться, а солнце чаще появлялось на небе. Синдзи и Каору уже стали хорошими друзьями и всё свободное время посвящали друг другу. И Синдзи чувствовал себя странно: Каору носит белые конверсы и любит долгие зимние ночи. Его взгляд казался блаженным и чересчур спокойным для его совсем неспокойной жизни. Он курил какие-то дешёвые сигареты и играл на пианино, мечтая стать известным пианистом. Синдзи завораживала его игра, черты лица, стиль в одежде и многое другое. Его завораживал сам Каору. Внутри всё смешалось в один ком эмоций и чувств: тёплое чувство привязанности и нежности сливалось воедино с липким страхом и непониманием. Почему его так тянет к этому странному парню? Его манит, магнитит к нему, к его историям и рассуждениям. Каждый вечер берёт тоска от отсутствия этого человека рядом, а утром при встрече всё внутри переворачивается, на лице появляется глупая улыбка. Синдзи атаковали странные догадки и подозрения, о которых он не хотел думать. Они пугали его. Он догадывался о том, что Каору для него больше не просто друг, но он не хотел думать об этом и портить столь хорошую и комфортную дружбу. Поэтому он предпочитал молчание чувствам. Весна в самом разгаре, на улице тепло и солнечно, поют птицы, всё чаще идут дожди. Школа скоро подойдёт к концу, это не может не радовать. На носу летние каникулы, а на душе легче не становится. С каждым днём встречи с Каору всё невыносимее, от переполняющих чувств становится тошно и хочется кричать, выплёскивать их наружу, проявлять любовь. Поэтому в один прекрасный день Синдзи собрал волю в кулак и позвал Нагиса на школьный двор, на то место, где они впервые встретились. На этот раз там не было так холодно, с неба не падал снег, а деревья не были голыми и чёрными. Каору как всегда пришёл позже Синдзи. На его лице снова была блаженная улыбка, а на ногах всё те же белые конверсы, которые он носил почти не снимая. На нём была белая школьная рубашка, точкно такая же, как и у самого Икари, только в её кармане всегда были сухоцветы, предназначение которых выяснить так и не удалось. Они были уже старыми и больше похожими на какие-то палки, но всё такими же любимыми. Подойдя ближе парень сунул руки в карманы, пряча длинные перебинтованные пальцы в чёрную ткань брюк. Его взгляд явно выражал недоумение и интерес, хоть внешне он и не показывал этого. —О чём ты хотел поговорить?—спросил Каору, заглядывая в синие глаза напротив. Как только прозвучал этот вопрос у Синдзи всё внутри сжалось, а слова комом застряли где-то в горле. Всю пущую уверенность как рукой сняло, но отступать уже было поздно и он решил сказать всё прямо и не юлить, ища подводки к основной теме. —Каору,—нервно сглонтул Икари, теребя рукав белоснежной рубашки,—Ты мне нравишься. Липкая тишина, изредка разбавляемая криками детей на улице и щебетом птиц на деревьях, распространилась по двору, заполняя каждый его уголок. Каору стоял всё в той же позе, но его выражение лица и взгляд были уже не такими дружелюбными, какими они являлись раньше. Раньше он смотрел на Синдзи с интересом и некой заботой, а сейчас с призрением и холодностью. О нет. Неужели это именно то, чего боялся младший? Ему было стыдно смотреть в глаза Нагиса, поэтому он отвёл взгляд в сторону, сжавшись и нервничая. Он ждал хотя бы каких-то слов от Каору, потому что это молчание было просто невыносимым. —Очень жаль,—отозвался вдруг светловолосый. Его голос был громким и холодным как сталь, резал слух и от него становилось не по себе. Синдзи не привык к такому Каору.—Наша дружба была прекрасной. Очень жаль, что она так быстро закончилась. Он развернулся и пошагал ко входу в большое здание, продолжая держать руки в карманах. У самого входа он вдруг остановился и, повернушись в пол оборота добавил: —Не печалься так, Синдзи,—эта фраза запустила волну мурашек по коже, а тон, которым она была сказана, останавливал сердце,—Мы с тобой ещё обязательно встретимся. Возможно к тому времени ты уже найдёшь себе других друзей, но я всегда буду помнить нашу встречу. Порой мне даже казалось, что я был создан для встречи с тобой. Прощай. Он исчез в стенах здания также таинственно и тихо, как и появился рядом с Икари несколько месяцев назад. Только на этот раз он оставил его в полном одиночестве, теперь уже со слезами на глазах, кучей неприятных мыслей в голове и разбитым сердцем.