Твой запах

Какие они – истории из детства? У всех они разные, но все же чем-то похожи. У всех, кроме Ким Сокджина. Он родился единственным в своем роде. Мог быть одним из трех, но выжил только он. Дело в том, что его мама – Ким Раим – переболела коклюшем во время беременности. Как попал вирус в омежью консультацию, осталось загадкой, но заразились три пациентки. Коклюш на раннем сроке, когда плод только формируется, опасен. Получилось так, что у одной беременной случился выкидыш, у второй развился анафилактический шок от лекарств, и она умерла сама, а доходила положенный срок только мама Сокджина. В Квачхоне она сразу стала сенсацией в медицине, о ней даже доложили в Сеул, поэтому беременность протекала под строгим надзором врачей. У семейной пары уже был старший сын – спокойный омега с запахом мимозы, но отец хотел восстановить гендерное равновесие в семье, поэтому хрупкая черноволосая Раим вновь забеременела. После коклюша можно было ждать каких угодно последствий для ребенка: глухота, увечье, слабоумие или вообще не жизнеспособность с мутацией внутренних органов. Несмотря на риск, альфа с терпким запахом ладана готов был заботиться даже о ребенке-инвалиде, и гендер стал не столь важен. На каждом УЗИ супруги опасливо вслушивались в сердцебиение плода и спрашивали, нет ли отклонений развития внутренних органов. К концу беременности омеголог мог сказать только одно – плод точно не омега, матки у него не было. Он мог быть альфой или бетой, по поводу остального не было никаких гарантий. Маленькой и хрупкой Ким Раим роды дались нелегко, плод шел ножками вперед, но опытный акушер принял ребенка без Кесарева сечения. Когда громкий крик огласил родовую, мать облегченно расплакалась и приняла сына на руки. Тот не пах абсолютно ничем, и врачи посоветовали отложить определение гендера до трех лет. Тестирование показало, что новорожденный слышит и видит, дышит и может есть самостоятельно. Что еще нужно для счастья новоиспеченным родителям? Странности начались за день до выписки. Ребенок стал пахнуть точь-в-точь как мать – зеленым яблоком. Врачи в бессилии разводили руками, такого в их врачебной практике еще не было. Забирая родственников домой, отец шутил, что теперь будет путать домочадцев, но здоровому ребенку был несказанно рад. За год Сокджин не выказал никаких других нарушений, и врачи пришли к выводу, что у малыша гормональный сбой после перенесенного коклюша. Мальчик рос и развивался, играл с братом, собирал красивые камушки на улице и много смеялся. Мать отметила высокую пластичность ребенка и решила отдать его в спортивный кружок, когда подрастет. Однако свою гибкость Сокджин проверял на прочность просто своим существованием. Он падал с качелей, неестественно сложив ручки и ножки, но при этом не получая увечий. По деревьям лазал как белка, и даже в активных играх травмировался реже других детей. Из старшего брата, что присматривал за ним по наказу родителей, младший вил веревки. Отец самодовольно посмеивался, что все же растет альфа пусть и с омежьим запахом. Когда Сокджину исполнилось полтора, семья перебралась в Тонджаку, куда перевели по работе отца. Офисы телефонной компании были по всей стране, так что новосёлам предоставили квартиру, и Раим стала знакомится с соседями. С удивлением она обнаружила, что почти половина из них тоже носит фамилию Ким. Однофамильцы в шутку называли друг друга «родственниками», а остальных «соседями». Больше всего Раим сдружилась с молодой парой, где Ким альфа был сотрудником мужа, а омега Ёнун – кондитером на дому. К «родственникам» женщина часто заходила вместе с сыновьями поесть сладенького и записать очередной рецептик. Супружеская чета была еще молодая и детьми не обзавелась. Молодой кондитер завистливо гладил по щекам соседских мальчишек и мечтательно вздыхал, что когда-то и он подарит наследников своему супругу. Надо отметить, что именно Ёнун различил слабый запах корицы от Сокджина, который не учуяли даже альфы. Опытный кондитерский нос не проведешь, и вот отец семейства подбрасывал Сокджина на руках с криками: «Ты альфа, сынок. Настоящий альфа!» Корица, конечно, смешивалась с запахом зеленого яблока, но теперь у малыша был индивидуальный аромат, и путаница в семье прекратилась. В один из очередных визитов Ёнун, смущаясь, сообщил соседке, что ждет ребенка и очень надеется на ее опыт и мудрые советы. Раим обняла «родственника» и заверила, что не бросит в разгар гормонального дисбаланса. А еще через два месяца женщина узнала, что кондитера госпитализировали… с коклюшем. Зная, насколько различными могут быть последствия, Раим волновалась, будто прошлое вернулось. Тогда же она рассказала о своем опыте и убедила беременного, что, раз у нее получилось, и у него все будет отлично. Кондитер почти всю беременность пролежал на сохранении под страхом потерять ребенка, но, благодаря заботам врачей, не доходил лишь две недели. У родившегося мальчика с гендером было понятно все с самого начала – он омега, только врачи не знали, сможет ли он иметь собственных детей в будущем. Принимавший роды акушер испуганно глянул на родителя. 52 сантиметра роста и 4,5 килограмма веса для омеги выходили за пределы нормальных параметров. Хрупким и ранимым мальчик точно не будет. Не то чтобы высоких омег не существовало, но для создания семьи их редко выбирали, если только встречались истинные или случалась большая влюбленность. Мама Сокджина утешала соседа, что в жизни новорождённой омежки все сложится наилучшим образом, но Ёнун понимал, что делать выводы еще рано. Нужно было дождаться половозрелости сына - Ким Намджуна и проверить его на бесплодие. Раим успела позавидовать другу, когда на третий день жизни у малыша прорезался слабый ванильный запах, провозглашающий о гендере малыша. Семьи Ким решили, что дети будут расти вместе, так Намджун сможет видеть пример старшего омеги и научится общаться с альфой, который старше его на два года. Тут надо отметить, что двухлетний Ким Сокджин уже мог прогнуть под себя не только старшего брата, но и мать, а иногда отца. Он не умел усиливать яблочный запах, не кричал и не устраивал истерик, но пронзительный взгляд темных глаз лютого волчонка заставлял оппонентов чувствовать себя неудобно. Родители отшучивались, что просто подыгрывают сыну, но, когда Сокджин стал подчинять и родителей Намджуна, стала очевидной будущая альфья сила мальчика. Отец лишь удивлялся особенности отпрыска с ароматом зеленого яблока. Когда Сокджину исполнилось три, его мама решила выйти на работу, отдав мальчика в садик. В группе малышей яблочный альфа держался в стороне от смеси карамельно-коричного микса, однако сразу выбрал воспитательницу, к которой и взобрался на колени. Молодая незамужняя омега прижалась к его виску и шептала имена других детей, обволакивая ребенка своим апельсиновым ароматом. И снова изменения в Сокджине почувствовал Ёнун, в квартире которого соседские дети были до возвращения родителей с работы. Мальчик перестал пахнуть зеленым яблоком и стал благоухать апельсином, все с тем же легким налетом корицы. Кондитер растерянно гладил малыша по голове, пока тот уплетал сладости, и испуганно поглядывал на своего годовалого малыша. Ёнун понимал, что оба ребенка рождены после коклюша родителей, и раз Сокджин выдавал такие сбои гормонального фона, то чего уж ждать от Намджуна. Даже не совсем стандартный альфа сможет за себя постоять, а если гормональные выкрутасы искалечат жизнь омеги, то кто заступится за него? Ёнун подхватил сына на руки и уткнулся ему в шею, вдыхая успокаивающий карамельный аромат. Все будет нормально. Все будет нормально… Родители, обнюхивая апельсинового сына, настороженно переглядывались. Означала ли смена запаха, что мальчик впитывал только женские ароматы, или причина была глубже? Однако запах снова был омежьим. Отец нахмурился, заливая квартиру плотным запахом ладана, заставив испуганную супругу укрыться с детьми в детской. Но гнев Кима пришелся не по семье, а по врачам. Сокджин опять превратился в морскую свинку, но уже в новом городе, и вновь о патологии доложили в Сеул. Консилиум врачей не нашел ответов и решения. Маленький альфа замкнулся в себе и с удовольствием ходил только к соседям и в садик, врачей люто ненавидел и не давал брать анализы омегам-медсестрам. Медиков-альф пугал взглядом исподлобья и нелестными высказываниями об их запахах. К доктору Кану Сокджин попал по счастливой случайности, где врач объяснил мальчику, что исследования направленны не на мучения, а смогут помочь ему в период полового созревания и другим детям, рожденным с патологией. Медицина была бессильна без тщательных исследований. Прислушиваясь к словам можжевелового альфы, Сокджин часто моргал, обдумывая информацию, а потом поведал про Намджуна, который никаких отклонений не имел. Услышав об омеге, родившемся после коклюша, врач связался с Ёнуном и теперь держал под наблюдением обоих особенных детей. Пусть выборка была небольшая, но для науки уникален опыт подобных омеги и альфы. Для научных исследований маловато, для научных статей – в самый раз. Подрастающий Намджун больше тянулся к Сокджину, чем к его старшему брату, и родители иногда шутили, что мальчики истинные друг друга. Но после таких шуток в воздухе повисала напряженная тишина, ведь дети с плохим анамнезом, как бомба с часовым механизмом. Если Сокджин будет постоянно впитывать женские омежьи запахи, то не сможет долго быть с одним партнером, зато сможет привлечь чужого альфу и попасть в передрягу. Намджуну же с самыми большими проблемами придется столкнуться в период полового созревания. Будет ли он способен к размножению и не вызовут ли других отклонений его не стандартные для омег физические данные? Уже сейчас он был выше сверстников омег и немного ниже четырехлетнего Сокджина, вдобавок ко всему мальчик был неуклюжим и часто травмировался. Он пытался участвовать во всех мальчишеских затеях, но, если Сокджин выходил сухим из воды, Намджун умудрялся получать увечья. Порезы, синяки, ушибы стали его визитной карточкой в больнице. Ёнун даже радовался, что у них есть личный врач и со всеми проблемами можно обратиться к нему. Доктор Кан забеспокоился о координации Намджуна и назначил полное обследование головного мозга. Никаких гематом и новообразований не было выявлено, поэтому врач просто велел смириться с непоседливостью мальчишки. Но при первом же удобном случае он обследовал и Сокджина, и вот здесь результаты настораживали. У ребенка начинало портиться зрение, и врач решил держать руку на пульсе. Сокджин уверенно благоухал апельсином ровно до тех пор, пока однажды отец не взял его с собой на рыбалку. Сын был впечатлен уловом и умением родителя беспредельно. На утро в квартире было два обладателя запаха ладана, правда у одного с примесью корицы. Разглядывая сына, старший Ким почесывал голову. Запах был альфьим, но чужим ребенку, как и все предыдущие. Не ясно было, то ли он пропитывался чужими феромонами, то ли был способен выделять разные запахи своими железами. Доктор Кан решил поговорить с Сокджином перед обследованием, ища подтверждение одной своей смелой теории. Ребенок неохотно сдал анализы, но получил в награду красивый отполированный камушек в свою коллекцию. Родители, услышав результат, ошарашенно замерли. - Ваш сын впитывает и начинает выделять аромат того человека, которого любит. Сначала это была мать, потом воспитательница в садике, а сейчас отец. Как только ваш сын испытает сильные чувства к человеку, его запах будет меняться. - Это что за железы такие, что способны источать любой аромат? – испугался отец Сокджина. – Это опасно для него? У него будет свой собственный когда-нибудь? - Нам остается только наблюдать, - развел руками врач. – Зато для вас здесь есть и плюс, ведь подростки так влюбчивы. Вы всегда будете в курсе. - Ему только восемь! – испуганно прижала сына к груди Раим. Даже в страшном сне ей не могло привидеться, что нюх не позволит ей узнать своих детей, ведь изменений не предугадаешь, а мальчика мог впечатлить и альфа, и омега. Но Сокджин ходил в школу, а запаха не менял. Авторитет отца был непререкаем. Старшему Киму это льстило, притупляя бдительность, зато за мальчиками внимательно следил Ёнун. Ребята часто собирались в его доме, играя, обедая и просто общаясь. Намджун смотрел хёну в рот в буквальном смысле, когда тот рассказывал о компьютерных играх или новом экземпляре своей коллекции камней. Любил укладывать подбородок старшему на плечо и вдыхать ладановый аромат. Сам шестилетний омега недавно стал старшим братом сестре-омежке и часто советовался с Сокджином, как себя вести. Из опыта общения с младшими у альфы был только сам Намджун, поэтому советовал: не кричи, не пугай, погладь по спинке, качай на руках, пой песни, зови старших. Ёнун улыбался таким советам, но Джун исправно выполнял заветы хёна и старался быть идеальным братом. Понятно, что кондитер уделял больше внимания новорожденной, поэтому старший сын все чаще убегал в квартиру соседей, постигая этот мир через призму игр, общение с хёнами и ценности семьи Ким. Именно здесь Намджуну первый раз дали приключенческий роман, а именно «Робинзона Крузо», ведь уже давно омега поражал окружающих своими выдающимися способностями в чтении. Скорочтение росло, головоломки разбирались с упорством, а настольные и компьютерные игры стали еще одним любимым увлечением. Тестирование перед школой впечатлило педагогов, и те прочили ему будущее ученого. Внезапно отца Сокджина снова перевели на повышение. В Сеул. Расставаться с соседями было грустно, особенно сдружившимся мальчишкам, но те были вынуждены подчинится родителям. Горько плакавшему Намджуну друг подарил красивый камень из своей коллекции с отверстием посередине. Ёнун помог сыну поместить камень на кожаный шнурок, соорудив подобие амулета. В ответ девятилетний омега подарил хёну исписанную тетрадку. Намджун в тайне от родственников сочинял стихи и рассказы, и часть из них подарил Сокджину. Последний прекрасно понимал, что едет в столицу, где врачи хорошо осведомлены о нем, и не питал напрасных надежд, что его оставят в покое. Лечащего врача придется менять снова и снова указывать назойливым медработникам их место. Поэтому, когда в новой школе сообщили о программе по обучению за границей, альфа решил в ней участвовать. Прельщала другая страна, где тебя никто не знает и не лезет с глупыми расспросами. Колебания родителей успокоил новый педиатр. Пока Сокджин подросток и не вошел в стадию полового созревания, подобные путешествия безопасны. Единственная опасность, что влюбится в кого-нибудь и вернется с другим запахом. Так двенадцатилетний нестандартный альфа поехал на год в Австралию, где обучался на английском языке. О всех изменениях в жизни Сокджин рассказывал другу детства через социальные сети. Он рассказывал о своих успехах в науках, сложностях в английском, как приходится проявлять аккуратность в делах, и взвешивать слова при общении. В целом кореец пытался ни с кем не конфликтовать и быть на хорошем счету у иностранцев. Однако он скрыл от Намджуна очередной сбой своего гормонального фона. Австралия просто кишела насекомыми, которые приводили альфу в панику. От нападения одного летучего гада подростка спас старшеклассник Джеймс, тоже альфа, с лавровым запахом. Эта горечь осела у Сокджина на языке, как обещание защиты. Всеми правдами и неправдами мальчик втерся в доверие Джеймсу, а сходные запахи объяснял частым общением и не проявившимся индивидуальным ароматом. Однако от родителей изменение запаха альфа скрывать не стал. Узнав причину, что впечатлила отпрыска, Раим посмотрела на мужа. Отец понимал, что мальчику уже тринадцать лет, и его пубертат может начаться в любую минуту. Рисковать мужчина не хотел, поэтому забрал сына домой, не дожидаясь конца учебного года. Он боялся, что если Сокджин начнет проявлять интерес к другим альфам, это повлияет на формирование сексуальных предпочтений, и не видать Кимам потомства от младшенького. Старшему омеге было уже 17, и он вовсю благоухал мимозой в течке, привлекая к дому ухажеров всех возрастов. Отцу хватало и этих забот, поэтому переживать о событиях в Австралии он не собирался, ведь к этому времени нестандартный альфа расцвел во всей красе. Привлекательный миндалевидный разрез глаз заставлял смущаться омег мужского и женского пола, полные губы бантиком привлекали даже взрослых, но все нападки Джин отражал фирменным холодным взглядом исподлобья. Вернувшись на родину, Сокджин стал общаться с Намджуном еще и по телефону. Довольно сообщил, что привез из-за границы интересное чтиво омеге-буквоеду; вздыхал, что скучает по выпечке Ёнуна, хотя к еде был в целом не равнодушен, (что-что, а поесть Сокджин любил). Еще в Австралии мальчик успел позаниматься в нескольких спортивных кружках и понял, что борьба не для него. Физическую форму после праздника живота он поддерживал с помощью легкого фитнеса. На настойчивые просьбы сына встретиться с другом детства отец сообщил Джину, что семья «родственников» тоже вскоре переедет в Сеул, нужно лишь подождать до Нового года. Альфа и обрадовался, и испугался за Намджуна. Переводиться в новую школу в середине учебного года волнительно, это он знал по себе, поэтому упросил родителей, чтобы друга перевели в его школу. Будучи старше на два класса, он сможет позаботиться о нестандартном омеге, защищая того от нападок учеников.