Лучше блюдо зелени

Белый камень ступеней крошится под ногами, поэтому Рик старается ступать осторожно. За перила держаться не вариант, так как они выглядят еще более ненадежными и обветшалыми. Глаз цепляется за детали интерьера, одновременно знакомого и чужого. Краска на стенах облупилась и начала слезать. Штукатурка сыплется с потолка ошметками при любом дуновении ветра, который свободно гуляет в здании, при отсутствии половины дверей. Рик надеется, что он сможет добраться до третьего этажа незамеченным, при этом ухитрившись ничего себе не сломать. Он не планировал сюда приезжать. Но как известно, и преступник, и жертва всегда возвращаются на место преступления – если это, конечно, подходило под описание всего с ним произошедшего. Словно неведомая сила тянула его сюда уже много лет подряд: в место, в котором он умер и заново воскрес. И несмотря на то, что горло сдавливало от накативших воспоминаний, все же полубезумная улыбка никак не желала сходить с его губ. Здесь произошло слишком многое, чтобы забыть. Миновать охранника, кстати, оказалось делом самым легким. Уж Рик-то как никто другой знал тайные ходы и щели в заборе, окружающем особняк. А тем более теперь, когда за территорией велось лишь поверхностное наблюдение, проникнуть сюда было легко. Добравшись до третьего этажа, Рик вдохнул поглубже запах сырости, пыли и древесины. Его глазам представился длинный узкий коридор с голубыми дверями: забавно, что они сохранили свой цвет, в то время как блеклая краска на стенах была уже едва различима и превратилась в серую. Но вот Рик отлично помнил, что когда-то она также была бледного, тошнотворно-больничного голубого цвета. Возможно, именно с тех пор он его и возненавидел. Пройдя чуть вперед по разломанному и потрескавшемуся во многих местах полу, он взглянул на комнаты справа от себя. Большая часть из них распахнута, и сиротливо стоящие в них остатки мебели выглядели едва ли не трогательно. Он подошел к комнате, которая когда-то значилась десятым номером, но сейчас на ней не было никаких обозначений – очевидно, номерок давно сорвали. Да и не удивительно, следы варварского и пренебрежительного отношения тут виднелись во всем: интересно, кто же это сделал? Впрочем, Рик и сам бы вряд ли вел себя аккуратнее, если бы ему представилась такая возможность: разнести здесь все к чертовой матери! Наверное, он бы был даже более агрессивен с обстановкой, не жалея и не щадя некогда царивший тут порядок. Толкнув полуоткрытую дверь десятой комнаты, он шагнул внутрь и грустно улыбнулся. Обои словно воск с горящей свечи сползали по стенам, оставляя под собой уродливо-серый бетон. Из мебели тут задержался только поломанный в хлам стул, части которого валялись здесь же, в углу. Толстенный слой пыли и грязи на полу давал понять, что сюда уже давным-давно не заходили. Но Рик просто не мог побороть искушение: он шагнул внутрь, наплевав, что тем самым оставит после себя следы, и провел пальцем по осыпающемуся дверному косяку. Задумчивая улыбка снова тронула его губы, пока он рассматривал остатки былого уюта – смотрел на разбитое оконное стекло, на потолок в подтеках, на выбоины в стенах… А затем достал телефон и быстро, словно воришка на базаре, сделал пару кадров. – Я покажу тебе, – прошептал он, пряча телефон, и покинул комнату, заставившую его провалиться в колодец воспоминаний.