Два мальчика

      После выходных с чужим семейством, родная квартира казалась уже не такой уютной и слишком тихой. Да, в квартире Шлатт тоже было тихо, но та тишина ласкала слух, эта же неприятно давила — справедливости ради, тишина «дома» давила всегда, когда Квакити возвращался туда после работы, но чаще всего он был слишком уставший, чтобы обратить внимание, а по выходным был слишком занят делами.       Возвращение на работу было чуть ли не благословением, потому что там всегда был Шлатт и прочие, на кого можно было наорать, Фанди например.       — Войдите! — и вот рыжая головушка уже в дверной проёме. — Только быстро, что нужно?       — Вам доставка.       — Заказное письмо?       — Вроде того, — он хитро улыбнулся и наконец вошёл в кабинет.       В его руках был большой букет красных роз.       — Как пошло… — пробубнил вице-президент. — Сто одна бы имена смысл, а тут кажется лишь половина.       — Ну, не знаю, как по мне, это шикарный букет. — Чужой нос уткнулся в букет Квакити, что ему очень не понравилось.       — Так, давай клади его на стол, а сам иди и ищи вазу! Хотя… Ищи ведро. Ваз у нас нет, да и на такое найти её впринципе сложно. Вода должна быть обязательно холодной.       — А подрезать?       — Дома уже это сделаю. Марш!       Паренёк быстро положил букет и вышел из кабинета.       Поднявшись со своего места, Квакити обошёл стол и, взяв букет в руки, уткнулся в него носом. Цветы пахли просто великолепно. Прайм, ему никто никогда не дарит цветы. Да ещё и такой шикарный букет! Он был просто незвожно прекрасен! Квакити ни как не мог перестать нюхать его. Ему было ужасно интересно от кого это, и он стал внимательно рассматривать букет на наличие записки, и нашёл.       «Первый шаг на пути к получению личного шанса. Надеюсь тебе понравится.       С любовью, твой поклонник!»       — Идиот, а не поклонник! — он рассмеялся.       Парень и подумать не мог, что его любовник так серьёзно отнесется к тому, чтобы добиться его. Хм, возможно это действительно то, чего Шлатт желает… Квакити готов принимать каждый его шаг. Но пока лишь его одного.

***

      Он не стал благодарить Шлатта за букет ни в течении дня, ни после работы, когда тот подвозил его до дома. Все, что он сделал, это лишь сказал во время поездки, что это очень приятно получать цветы.       Получив на следующий день корзину фруктов, Квакити вальяжно вошёл к президенту в кабинет с отрезной половинной драгонфрукта, который он ел чайной ложечкой. Развернув стул Шлатта и сев к нему на колени, пернатый угостил его. Джонатан же сказал, что вкус самого вице-президента ему нравится больше. В течении следующих пары дней Квакити получил доставку на обед из своего любимого ресторана, любимый парфюм, а так же золотую цепочку, которая вообще невообразимо красива, но, конечно же, он сказал, что она неплоха.       — Завтра у нас выходной! — заявил Шлатт, нагло войдя в чужой кабинет в вечер пятницы.       — Позволю себе напомнить, что завтра суббота, а по субботам мы работаем. — Квакити не собирался отвлекаться от бумаг, как бы сильно его не заинтересовали слова директора, он не собирался подавать виду.       — Квакити, посмотри на меня, будь так добр.       Обречённо вздохнув, он всё-таки выполнил просьбу.       — Квакити, Я приглашаю тебя завтра на свидание!       Квакити мог заметить, как щеки Джонатана начали краснеть, и ему было страшно представить насколько красный он сам. Старший звал в ресторан, отдохнуть, развеяться, потрахаться, что угодно, но не на свидание!       — Я…       «Чувствую себя как школьница!»       — Я согласен.       — Вот и чудесно! Тогда… Тогда завтра высыпайся, собирайся, и Я за тобой заеду!       — Я могу спать весь день, давай лучше выберем время, где-нибудь в обед.       — В два?       — В два!       Между парнями повисла неловкая тишина. Квакити не знал, что ещё сказать, а Шлатт, как уйти.       — А куда мы пойдём, как мне лучше одеться? — меньшим тормозом оказался пернатый.       — А, да, верно! Сначала наверное сходим поедим, а потом Я хотел сходить на выставку, там сейчас выставляются разные современники. Нет, если тебе такое не интересно, то Я придумаю что-нибудь другое!       — Мне нравится!       — Да? Отлично!       — Да.       — Я пойду?       — Угу.       Шлатт вышел, а Квакити, закрыв лицо ладонями…       — А-а-а! Господи, блядь! Почему он такой милый, блядь?! Ебанный его в рот!       Проорав ещё с минуту он глубоко выдохнул и открыл глаза.       — Ладно. Ладно. У меня есть возможность выебать его в рот, но не сейчас. Завтра! Да, можно сделать это завтра. Все завтра! Все завтра!

***

      «Завтра» началось с непозволительного звонка в дверь. Непозволительным он был, так как Квакити ещё спал, а какая-то сучара посмела его разбудь. Некто за дверью продолжал трезвонить, не смотря на то, что его игнорировали минуты две.       — Сука, клянусь, если это не пожар в доме, то в ебало плюну!       Даже не посмотрев в глазок, пернатый распахнул дверь и в непонимание застыл перед ней.       — Привет! Напомни, во сколько мы договорились встретиться?       Недовольно лицо Шлатта всегда отлично бодрило с утра, особенно, когда это недовольно лицо входило в его квартиру и закрывало за собой дверь.       — В два?       — А сейчас сколько?       — Не знаю?       — Квакити…       — Я отрубился! Забыл будильник поставить!       — Тебе повезло, что это свидание, а не деловая встреча.       Игнорируя хозяина квартиры, Шлатт разулся и прошел на кухня, начиная рыскать в холодильнике.       — Мы сначала поесть собирались где-то! — кричат из коридора.       — Пока Ты соберёшься, Я помру тут!       Оставив кухню на совести рогатого, Квакити пошёл умываться, а когда вышел из ванны, понял одну очень важную вещь. Тут же сорвавшись на кухню, он встал перед Шлаттом с недовольным и обиженнвм лицом, которое президент заметил лишь оторвались от кофе. Реакция последовала нулевая, так как он, если и понимал намёки, то ненавидел их и игнорировал, и уж кому, как не вице-президенту это знать. Он и знал, но решил проверить на что готов его любовник ради шанса, так что продолжил стоять над душой.       — Говори уже, — спокойно допив кофе, всё-таки сказал Шлатт, но ответа он, конечно, не получил. — Я что-то сделал? Я что-то не сделал? Квакити, Ты же знаешь, Я не люблю эти игры. Я не понимаю, просто скажи. — Молчание. — Квакити, пожалуйста.       Он уже начинал злиться, что было видно и слышно по крепко сжатым зубам. Пернатый подумал, что всё-таки это слишком жестоко.       — Ты пришёл и не поцеловал меня.       — Я тебя убью.       Все произошло быстрее, чем Квакити успел понять. Вроде Джонатан только поднялся, а уже жадно целовал его, водя короткими ногтями между его лопаток, заставляя постанывать в поцелуе.       — Не веди себя так больше, прошу… — пытаясь отдышаться, попросил мужчина. — Терпеть не могу эти недомолвки и намёки, которые не понимаю.       — Хорошо, а Ты не забывай меня целовать.       — Буду целовать тебя постоянно. — Прозвучала угроза. — А теперь бегом собираться.       Любовник оделся в чёртов костюм двойку с жилетом! А Квакити теперь должен соответствовать его образу, чтоб ему пусто было. Костюм выглядел бы слишком по деловому, а жилетки у него нет, да и создавать парный образ не очень хотелось. Пораскинув мозгами и услышав стук дверей шкафчитов с кухни, он всё-таки остановился на рубашке и зауженных брюках. Чтобы образ выглядел менее офисно, он закатил рукава и растегнул пару верхних пуговиц, застегнув на открывшейся шее красиво поблескивающий подарок Шлатта.       — Как тебе? — спросил он у вошедшего в спальню.       — Хочется взять прямо здесь. А теперь пойдём.       — Прекрати Ты меня торопить. У нас вообще-то свидание! — пернатый довольно ухмыльнулся, когда заметил, как у идущего перед ним загорелись щеки. — Ты… — он замялся.       — М?       — Нет, ничего.       Дорога до кафе заняла двадцать минут, а еду они ждали ещё минут пятнадцать, так что к моменту подачи Квакити не радовал ни вид с террасы, ни прекрасный мужчина перед ним.       — Не торопись так, плохо потом будет…       Шлатт наблюдал за Уткой и понимал, что фраза «как человек ест, таков он и в постели» — правда. Кажется, там говорилось именно о девушках, но это не важно. Сейчасон ел жадно, быстро, не оставляя ни кусочка и полностью наполняя себя. И Джонатан его таким помнил. Помнил он и другого, неспешащего, чательно прожевывающего каждый кусочек, элегантно пьющего из стакана. Он наслаждался каждым кусочком и каждом мгновением. Растягивал его. О, как же это злило. И как же это было хорошо.       — Дышать не могу.       — А Я говорил. Ладно, мы не торопимся, к тому же Я ещё не доел.       Некоторое время они сидели в тишине. Джонатан доедал свой завтрак, а Квакити пытался выжать после такого быстрого и сытного приема пищи. Казалось бы, идиллия! Но напряжение в воздухе Шлатт всегда чувствовал хорошо, и этот раз не был исключением. Его любовник что-то хотел сказать. Что-то его тревожило, но он не решался. Заставлять говорить было плохой идеей, так что оставалось только ждать, и ожидание дало свои плоды.       — Как Тоби?       — Нормально. Про тебя спрашивает. Ждёт...       — Ясно.       — Кваки...       — Ты доел? Можем идти?       — Да.       Да.       Да, Шлатту было больно.       Да, прямо сейчас он хотел прижать к себе сына и Квакити и быть счастливым.       Да, он... У него нет такой возможности, но он может постараться.       Выставка для них оказалась не особо интересной, так что, погуляв по ней часик, они направились в парк. Их одежда не особо подходила для поедания сладкой ваты с попкорном, но кому какое дело. Главное, что на улице была неплохая погода, что для Квакити, конечно, являлась прохладной — он мерз всегда.       — Замерз же, — заметил Шлатт, наблюдая, как любовник подрагивающими руками отрывает очередной кусочек ваты, — давай, зайдем куда-нибудь.       — Нет, Я хочу гулять.       — Ты же заболеешь! — настаивал мужчина.       — Зато на работу не буду ходить.       — Я умру без тебя на работе. И не только на работе.       Под конец голос Шлатта стал тише, а сам он приблизился к лицу Квакити. Поцелуй вышел ужасно сладкий. Пернатый был одной сплошной сладкой ватой. Холодной, но сладкой.       — Поехали ко мне, — предложил Квакити, — останешься с ночевкой?       — Я...       Вопрос оказался тяжелее, чем Джонатан когда-либо мог представить. Господи, блядь, как же он хотел. Провести наедине вечер, ночь и утро. Но...       — Я обещал...       — Я понял. — Перебил пернатый.       — Прости! Я очень хочу!       — Я все понимаю. Ребенок — это важнее.       — Поехали ко мне! Немного посидим вместе, потом отправил Таббо спать и побудем вместе.       — А стоны мне сдерживать? Нет, спасибо.       — Квакити...       — Я домой поеду. Такси вызову. — Стоило парню сделать шаг, как его схватили за руку.       — Квакити, пожалуйста, давай поговорим, как взрослые люди. Ты злишься на меня за то, что Я не могу провести с тобой достаточно времени. Я бы тоже очень этого хотел. Я очень соскучился! Но Я пообещал сыну провести с ним время, так как последнюю неделю он очень грустный, ему сейчас нужно больше внимания.       По лицу пернатого было видно, что в нем боролись беспокойство, обида и гнев. Глубоко вдохнув, он явно отбросил последнюю эмоцию.       — Что с ним?       — Ты...       Шлатт ответил неуверенно — он не знал как это объяснить. Объяснения Квакити и не требовалось. Но представить, что лишь за пару встреч мальчишка так к нему привязался, было ужасно. Хотя то, что из-за него так где-то страдал маленький пчеленок, было и того хуже.       — Я понимаю, что сейчас могу просто разрушить все то, что строю для получения шанса, но, пожалуйста, поверь мне. Я выделю для нас время на следующей неделе. Так же дам нам по еще одному выходному, и мы проведем это время вместе.       — Отвезешь меня домой?       — Если Ты этого хочешь.       Он кивнул.       Уже в машине Квакити не выдерживает.       — Шлатт, Я просто хочу, чтобы Ты понял меня.       Названный заглушил только что заведенную машину и посмотрел на пернатого, не смея ничего сказать.       — Я не готов к детям. То есть Я вроде бы и смог бы жить с ребенком и воспитывать его, но это такая большая ответственность. Мне бы очень хотелось семью, но Я боюсь, что просто не справлюсь.       — Милый, Ты не один. Хей, — он положил руку любовнику на щеку, аккуратно поворачивая его к себе, — Я не прошу стать родителем Таббо. Если Ты скажешь, Я не попрошу вообще ни о чем. Но если у нас есть шанс, то мы были бы рады им воспользоваться, а Я воспользоваться своим личным.       — Ты невыносим, — по его щекам потекли слезы, и он тут же оказался прижатым к груди. — Как Ты собираешься объяснить это все Тоби? Он же еще совсем малыш, он не поймет!       — Он не глупый малый. Он все поймет.       Они просидели так еще несколько минут, пока Квакити не успокоился и не прекратил плакать. Затем Шлатт снова завел машину, и они поехали. Пернатый понимал, что едут они к нему домой, как он и просил. Он попытался представить, что его будет ждать дома. Пустота, тишина и полное одиночество. После рабочего дня за время которого было много совещаний может такое и могло принести счастье, но не сейчас. Не теперь.       — Шлатт?       — Да?       Они ждали зеленый свет, так что Джонатан повернулся к любовнику, который не хотел смотреть на него в ответ и лишь наслаждался видами города.       — Поехали к тебе.       — Конечно, милый, как пожелаешь.