Солги мне, когда солнце померкнет

      Закат, плавно переходящий в ночную темноту, усеянную сияющими звездами и красочными туманностями, среди которых можно было разглядеть силуэты других, казалось бы, близких миров, заявлял свои права на нахождение на небосводе обители богов.       В это время асы нередко устраивали славную пирушку, чтобы отметить очередное празднество или проводить бравого война в новый поход, но сегодня все было совсем иначе. Никто не смеялся, не напевал песен и не танцевал. В домах не горел свет, а жители не расхаживали по улочкам, наслаждаясь теплыми вечерами. Все знают, что скоро начнется время пролития крови и скорби. Жены и матери со слезами и молитвами будут провожать мужчин, возможно, в их последний бой, а сами воины будут натачивать мечи и готовить доспехи.       Во дворце Асгарда, в самом воздухе, висела не менее тяжелая тишина, посреди которой раздавались неторопливые шаги. Хугин, один из верных советников Одина, брел по коридорам поглощенный в тревожные мысли. Совсем недавно закончился совет, на котором Всеотец принял решение собирать войска. Остальные члены совета — главы других божественных миров, не сразу, но поддержали его решение. Близилась битва с йотунами, король которых осмелился посягнуть на мир людей – Мидгард.       Хугина разрывали сомнения. Однако, даже будучи членом Верховного совета, сейчас его слово не имело значения. Многие были на стороне Одина, а остальным просто не осталось выбора, в том числе и Хугину. Приказ отдан.       Асгард был связан обязательством защищать девять миров и его жителей, несмотря на то, что это приведет к войне с одним из них. С одной стороны, это ставило Асгард в выгодное положение — сохранить людской мир, тем самым, не потеряв свой авторитет среди других миров, и навсегда покончить Йотунхеймом, который не раз пытался выступить против всеобщего порядка. А вот с другой… Асгардцы потеряли уже слишком многое, чтобы вступать в новую схватку. Хугин помнил те времена, когда кровь текла реками, а смерть дышала каждому в спину. Но что по сравнению смерть нескольких сотен воинов с возможной гибелью целого мира?       — Царь просит вас немедленно пройти в зал совета, — стражник в уважении склонил голову, остановившись около мага.       Хугин отвлекся от раздумий, поблагодарил посыльного и спешным шагом направился к царю. Сейчас медлить нельзя. Счет шел на часы перед отправлением войск, во главе которых будет стоять сам Один.       Он вошел в массивные деревянные двери, отворенные стражей и согнулся в поклоне.       — Мой царь.       Сейчас зал, где пару часов назад горел спор, был пуст. Только Один стоял у огромных окон, за которыми простирались его обширные владения, и взирал на солнце, уходящее за горы, последние лучи которого опускались на постаревшее лицо, покрытое морщинами и шрамами давних битв. Светлые глаза выглядели устало, но не менее сурово.       — Я всегда стремился к тому, чтобы каждый закат не стал последним для Асгарда, — вдруг произнес Один. — Столько ошибок было совершено, и каждая могла стать губительной. Ты уверен в правильности принятого мною решения, Хугин?       — Абсолютно, мой царь, — без раздумий ответил ворон, не смея противоречить владыке обители богов, хотя уже сам не мог разобраться с тем, что правильно, а что нет.       — Верность твоя без всякий сомнений, — Один обернулся и подошел к дубовому столу, на котором вырисовывался рисунок священного древа – Иггдрассиля, поддерживающего своими ветвями и корнями все девять миров, среди которых, на самом верху был сам Асгард. — Но что думаешь ты сам, друг мой?       Маг помедлил с ответом, нахмурился, на лбу проступили линии.       — Я думаю, Всеотец, — после непродолжительных раздумий начал Хугин, — Если быть точнее, я хотел бы, чтобы у нас был выбор. Выбор, который позволил бы закончить наступающую войну, не начиная ее. Мирно, без пролития крови, — он сглотнул, чувствуя себя несколько неуверенно под пристальным взглядом одного из самых могущественных богов в девяти мирах, однако решил вскрыть старые раны, покрытые рубцами. — Вы помните те времена безостановочных войн, и сколько крови пролилось тогда.       — Прольется твоя кровь. И тень возвыситься над всеми, и смерть откроет страшные врата. Сойдутся они в схватке, — печально произнес Один часть пророчества, сказанного мертвой провидицей.       — Предрешая судьбы всех. — закончил Хугин, вдруг осознавая, что бремя тайны о прошлом, которое всех заставили забыть, продолжал нести не он один.       Правду знали немногие, но те продолжали идти дальше, строя новое на пепелище старого. Он был удивлен, что именно асгардский царь, тот, кто взял на себя ответственность за совершенное много веков назад, продолжал помнить. Хугин не думал об этом, ведь его мудрый учитель никогда не упоминал о тех событиях. Он вел Асгард вперед, обзавелся семьей и, казалось, был счастлив.       — Только сейчас судьба всех зависит от Асгарда, — наконец продолжил он. — У нас нет выбора. Мы должны обезопасить Мидгард и остальные миры, прежде всего, чтобы защитить себя. Это будет правильно.       — Похоже мои уроки пошли тебе на пользу, — кивнул Один. — Я в тебе не сомневался.       — Спасибо, мой царь.       — Пока наши войска готовятся к битве, у меня будет к тебе еще одна просьба.       Хугин напрягся, но приготовился выслушать царя.       — Я хочу, чтобы ты нашел ее и убедил вернутся в Асгард.