Солги мне, когда солнце померкнет

В свету смех ее был слышен издалека,

А во тьме текла слез река.

И тени сгущались над ней,

И голос шептал: убей, убей.

      Трактир в каких-то закоулках Ванахейма был подобием зловонного болота. Помимо того, что он находился в подвале, так еще и всюду грязь, валялись какие-то объедки, запах перегара, пота и гнили. Несмотря на это, трактир был полон людей. Пьющие кружку за кружкой сомнительного пойла мужчины, распутные девицы рядом с ними, и все их голоса сливались в оглушительном шуме, в котором выделялись возгласы, смех и песни.       — Налить тебе чего, путница? — спросил хозяин таверны, протирая стакан тряпкой.       Девушка в плаще, что сидела за барной стойкой, качнула головой. Она, казалось, была тенью посреди всего этого извращенного веселья.       Таверны, как и подобные им заведения, были отличным местом для получения информации. Не всегда достоверной, потому что мало ли, что могут взболтнуть пьяные умы, но все же слухи разносились здесь быстрее прочего. Было бы иначе, она бы не сидела здесь, вслушиваясь в каждую мелочь.       — Да ладно тебе, ты же наверняка устала с дороги, — добродушно продолжил тавернщик, из желания заработать еще несколько монет. — Расслабься, мы здесь всем рады.       Ей хотелось потереть виски, потому что от настырного хозяина начинала болеть голова. Он не давал ей сконцентрироваться, тем более, когда она была полностью поглощена прыжками по сознаниям посетителей, выискивая в их мыслях и воспоминаниях нужные ей сведения. Это не было для нее сложностью, их умы не были не то что ничем не защищены, так еще и не трезвы, но она несколько дней подряд толком не высыпалась.       Недавно она взяла еще один заказ. Влиятельный ас, приближенный здешнего владыки, предложил крупную сумму за поимку вора-беглеца, который украл древнюю реликвию из дворца. Она не могла не согласится, тем более, что в этот раз убивать никого не придется, а солидный мешок монет она получит.       Когда-то ее судьбой было истребление чудовищ в мирах священного древа, но большинство из них уже давно перебиты. Те, что остались нападали на мелкие деревни, жители которых платили мало. На гроши тяжело прожить. Поэтому она стала брать заказы, как наемница. Многие еретики выбрали такой путь, обрывая связь с братством, чтобы хоть как-то выжить.       Сола не была исключением.       Никто не знал, кем она была на самом деле. Никто не мог выследить еретика, скрывающего свое лицо под орлиной маской. Она надевала ее только на заказы, а в обычной жизни носила плащ, не появляясь в местах, где ее могли узнать. Такой была ее жизнь. Теперь.       Ее нутро напряглось, ощущая знакомую ауру. Не успела она в спешке подняться из-за стойки, как рядом сел мужчина.       — Налей-ка нам эля, отец.       Кинув пару монет, он проследил за тем, как тавернщик уходит и обернулся к девушке.        — Кошмар, — протянул мужчина и осмотрелся, морщась от запаха. — Никогда не думал, что найду тебя в подобном месте, Сола. Как ты только здесь оказалась?       — Что забыл здесь ты, Хугин? — резко поинтересовалась Соластра в ответ, хмуро посмотрев на советника.       Тавернщик вернулся с двумя кружками, поставил их перед гостями и продолжил непринужденно протирать стаканы, но под взглядом ворона, говорящим, что не стоит греть здесь уши, удалился. Сола отодвинула подальше от себя напиток, прекрасно зная, насколько он плох на вкус. Она неосознанно улыбнулась, когда Хугин поспешно выпил эль и закорчился.       — Отвратительное пойло. — говорит он и отодвигает уже пустую кружку.       — Хугин, — уже сдержаннее повторяет Сола. — Что ты здесь делаешь?       — Я бы мог сказать, что соскучился по тебе, — почти что промурлыкал маг. — И это не было бы ложью.       — У меня мало времени, ты можешь перейти к сути быстрее?       Ворон тяжело вздохнул, его взгляд стал серьезным.       — Один желает, чтобы ты вернулась в Асгард.       Сола прикрыла глаза. Чего она еще ожидала? Не просто же так вечно занятый советник стал бы ее разыскивать. Разумеется, не без помощи смотрителя миров. А еще она знала, что Один никогда не делает ничего просто так. Он всегда преследует цель. Только вот какую роль теперь Всеотец решил отдать ей в своих нескончаемых спектаклях?       — Я не вернусь, — холодно отрезала она. — И ты это знаешь.       Она больше не будет куклой в руках кукловода, которым выступал ее собственный отец.       — Можешь даже не утруждать себя попытками изменить мое решение, Хугин.       — Выслушай меня, пожалуйста, — взмолился он, в попытках завладеть вниманием воительницы. — Асгард вступает в войну с Йотунхеймом. С помощью ларца вечных зим они хотят заполучить мир людей.       — Что? — растерянно спросила Сола, обращаясь скорее к самой себе. Она не могла поверить в то, что мир между мирами, за который они так долго боролись, пошатнулся.       — Один хочет, чтобы ты сражалась с нами.       Сола усмехнулась.       — С чего бы мне это делать? — бросила она.       — Я знаю, что ты ненавидишь Одина, — Хугин помедлил, подбирая слова. — Но ты всегда боролась за Асгард. И сейчас ты нужна ему. Ты нужна нам!       — Я устала бороться, Хугин, — печально проговорила она и хмыкнула. — Я делаю это всю свою проклятую жизнь. И да, я ненавижу Одина. Я всегда была для него инструментом. Полезной, пока разгребала все то, что он натворил, пока сам строил свое благополучие, сидя на троне.       И теперь жители ее родного мира вновь буду страдать из-за тех же ошибок.       — Мы сейчас не о старом.       — А что изменилось с тех пор?       Хугин молчал.       — Ничего не изменилось. Все живут так, как будто ничего не было. Никто не помнит всех тех жертв, потому что за них все решили. Солгали.       Она вздохнула, невесомо касаясь кончиками пальцев шрама на скуле. Внутри нее начинал распаляться гневный огонь, до подрагивания в пальцах, поэтому она стиснула их в кулаки, болезненно впиваясь ногтями в кожу.       — Один продолжает прятаться за этой ложью и мнимым миром, не желая принять правду. Он трус, продолжающий цепляться за свой драгоценный трон, а ты продолжаешь ему служить, — выплюнула Сола. — Чем же тогда Один заслужил твою верность?       На Хугина будто вылили ведро холодной воды. Он смотрел на Соластру и видел только пылающую ненависть в зеленых глазах. Поднялся, чтобы уйти, поняв, что выполнить поручение Одина он не в силах.       Сола не вернется в Асгард, пока сама не поймет, что продолжает топить себя в болоте, появившемся на ее скорби о прошлом и гневе.       Ворон склонился к ней.       — Ты строишь из себя мученицу, Сольвейг? — по ее телу пробежал озноб, когда он назвал ее этим, забытым для нее именем. — Правды хочешь? Ты эгоистка. Забываешь о том, что ты не одна что-то потеряла. Все мы оплакивали своих друзей и близких. Я потерял брата, Соль!       Она потрясено смотрела на него, ощущая, как каждое слово впивается в ее истерзанную веками душу остриями осколков.       — Только я продолжаю жить дальше, — спокойнее добавил Хугин. — Тебе бы тоже стоило, ведь сама продолжаешь прятаться за этой ложью. Ты могла открыть всем глаза, но не сделала этого. Почему? Ты понимаешь, что всегда проще начать с чистого листа.       — Что ты понимаешь? — прошипела Сола ему в лицо.       — Я понимаю. Ты продолжаешь сидеть здесь и твердить о том, что сделал Один. А что делаешь сейчас ты? — он взмахнул рука, обводя этот, забытый богами трактир. — Ты сидишь здесь, не делая ровным счетом ничего, пока наши воины снова идут на смерть.       Соластра отвернулась, молясь, чтобы он поскорее ушел. Хугин положил ладонь на ее плечо, немного сжав его, чтобы привлечь к себе внимание.       — Мне жаль тебя, Соль, — горько усмехнулся он. — Что с тобой стало? Где та, которая не боялась идти против всеобщего порядка ради собственных убеждений и веры?       — Она умерла, сгинула в тени. — тихо ответила Сола.       — Нет, она еще здесь. И я надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь это.       Хугин развернулся и пошел к выходу из трактира, натягивая капюшон плаща. Перед выходом обернулся.       — Прощай, Соластра. — напоследок произнес он и скрылся.       Ушел.       — Мне правда жаль, — прошептала Сола, смотря на то место, где только что был ее друг. Он оставил ее, оставил со своими мыслями. И с тенями, что вновь сгущались над ней.

***

      Битва была в самом разгаре.       Великаны успели напасть на одну из деревень Мидгарда, превращая все в округе в ледяное поле битвы. Они не щадили ни детей, ни женщин, ни стариков. У смертных не было ни шанса не то, чтобы выступить в против чудовищ из их сказаний, так и сбежать. Тех, кто не успел скрыться, превращали в ледяные статуи, тут же разбитые.       Лафей, король Йотунхейма, привел за собой полчище своих подданных, предсказывая появление асгардского легиона с сотнями воинов, во главе которых стоял Один, восседая на своем восьминогом жеребце. Обе стороны схлестнулись быстро. В переговорах не было необходимости, Лафей четко выразил намерения расширить свои владения.       Эйнхерии бились, не жалея сил, а противники не уступали им в силе. Потери были. Кровь асгардцев проливалась на заледеневшую землю, ровно, как и тела йотунов падали одно за другим. Один сражался наравне с остальными. Используя свое магическое копье, он пробивал себе путь к Лафею, чтобы положить конец этой войне.       Несколько воинов погнались за отступающими в ближайший лес йотунами, пока те не скрылись из виду между деревьев.       — Куда они подевались? — спросил один, недоуменно посмотрев на товарищей. Те озирались по сторонам, выискивая врагов.       Из темноты показался великан, за ним еще, и еще. Засада. Они окружили асгардцев, злобно ухмыляясь. Кольцо смыкалось. Бойцы вскинули мечи, готовые прикрываться друг другу спины. Бежать некуда, только сражаться.       Внезапно позади раздался топот копыт, затем из-за тени деревьев показался всадник на крепком жеребце. Он слез с седла, обнажив темный меч.       Первый великан тронулся с места, с грозным рычанием подался в сторону воина, но он ловко увернулся от его атаки, одним движением вонзил меч в живот и дернул на себя. Все смотрели, как, мертвый, противник падает на землю. Незнакомец вскинул голову, капюшон плаща упал. Мужчины удивленно распахнули глаза, переглядываясь.       Перед ними стояла сама Соластра, асгардская богиня, которая ушла из родных краев много лет назад.       Кто-то устремился вперед, чтобы поскорее расправиться с ней, но она так же легко извернулась, пнула одного ногой в грудь, а другого полоснула по шее кинжалом, который вытянула из ножен на бедре. Солдаты не медлили, с боевым кличем кинулись на оставшихся врагов, которые спустя какие-то несколько мгновений полегли рядом с сородичами.       — Госпожа! — ликовали воины, почтенно склонив головы.       — Вы прибыли вовремя! Кто знает, что было бы с нами, если бы не вы.       Сола подозвала своего коня, садясь в седло.       — Не время для благодарностей, — прервала она. — Возвращайтесь, помогайте своим братьям.       Богиня мельком взглянула на павших великанов, дернула поводья и устремилась на поле боя. Сола оказалась в самой гуще, попутно спрыгивая с коня. Без промедлений она кинулась в бой, одолевая каждого, кто вставал на нее пути. Отражала удар за ударом, снова сражаясь наравне со своим народом, как когда-то давно.       Судьба порой бывает жестока. В попытках сбежать от воспоминаний о тех событиях, она только набрела на новое сражение.       Вот, она заносит оружие над очередным великаном, но вдруг застывает, крепко удерживая его в руках. Смотрит в горящие алым глаза йотуна, в которых остро отражается страх. Соластра окинула его взглядом, замечая, что он был намного меньше остальных, что бились с ней до этого момента.       Ее глаза потрясенно расширились, когда она осознала, что это был ребенок. Лафей отправил на битву детей, толком не обученных, которые были не в состоянии достаточно защитить себя.       Холод коснулся ее лопаток, проник в самое нутро. Это была не битва. Это была бойня.       Сола убрала с его груди ногу, которой пожимала к земле и отступила на пару шагов, но меч не опустила.       — Уходи. — коротко бросила она, наблюдая, как великан-подросток пытается отползти от нее в надежде на спасение. — Это не твоя битва.       Воительница отвернулась, чтобы поспешить на помощь остальным. Позади послышался рев. Сола тут же развернулась, вскинула меч, и пригнувшись, точно вонзила его в грудь нападавшего, провернув. Ледяная плоть треснула, раскрошившись. Глаза подростка округлились. Изумление не покинуло его лица, когда Сола резко вынула меч.       — Прости. — прошептала она, с грустью смотря на безвольно упавшее тело.       Лафей был настоящим монстром, которому плевать на жизни своих подданных. Царем, который отправил на бой детей, что даже не умели достойно сражаться. Он не оставил им выбора, поэтому они, преодолевая страх, все равно шли в атаку.       У Соластры тоже выбора не было. Она будет защищать свой народ, не смотря на те жертвы, на которые придется пойти. Ведь невинные души еще можно спасти, а ее уже нет. Ее душа давно запятнана тьмой, как и руки, сжимавшие меч еретика, давно были по локоть в крови. Такова была ее правда.       Сола вновь ринулась в бой. Печаль покинула ее лицо, оставляя только хладнокровную решимость защитить своих людей и этот мир, которому не повезло оказаться между двух божественных огней. Перед глазами стояла пелена. Эмоции покинули ее, будто прямо сейчас на ней была орлиная маска, скрывающая все переживания.       Она набросилась на великана, вонзила в него черную сталь. Затем в другого, и еще одного. Великаны стремительно падали под силой асгардский войск.       Соластра пришла в себя тогда, когда разглядела на поле боя окруженного врагами друга. Хугин использовал последние крупицы магии, отражая череду атак. Его силы были на исходе, оружие далеко. Еще немного, и в него вонзят осколок льда.       Стремительно преодолев разделяющее их расстояние, Сола подобралась к йотуну со спины, нанося сокрушительный удар по голове.       — Ни на минуту нельзя тебя оставить! — возмущенно сказала она, протягивая ладонь. — Так ведь и умрешь без меня.       Хугин застыл на земле, удивленно поглядывая на прибывшую на подмогу подругу, будто не верил, что она на самом деле здесь. Затем ухватился за ее руку, поднимаясь.       — Ты все-таки пришла. — облегченно выдохнул он.       — И это все? Я тебе жизнь спасла, снова! Никакого уважения! — продолжала негодовать Сола, — На самом деле, я подумала и решила прислушаться к твоим словам. Ты бываешь полезным. — подтвердила она, хлопнув мага по плечу.       — И как оно?       Она быстро осмотрелась.       — Знаешь, бывало хуже, — кривовато усмехнулась Сола, тут же возвращая себе былую серьезность. — Пора кончать с ними и возвращаться домой.       Хугин искренне улыбнулся. Сейчас перед ним была та Соластра, которую он помнил. Самоотверженная, решительная. И как раньше, они снова бились вместе, стоя плечо к плечу.       Сражение продолжалось, и вскоре, йотуны стали сильно уступать в асгардцам в силе, а прибывшее подкрепление только укрепило уверенность в скорой победе. Великаны понимали, что проигрывают, но не желали отступать, пока в один миг не стали постепенно уходить с поля битвы.       Соластра дернулась в сторону врага, который резко развернулся в попытке сбежать.       — Стой, — она недоуменно обернулась на Хугина, когда тот остановил ее, ухватив за запястье.       Ворон кивнул на стремительно отступающих великанов, которые бросали свои оружия и пытались скрыться в тени деревьев.       — Почему они уходят?       — Поняли, что силы не равны, — ответил Хугин, со словами которого по небу прошлись раскаты грома, за ними показались вспышки света различных оттенков. Затем на землю опустился горящий радужный мост – портал, соединяющий миры между собой. — Полагаю, Всеотец с армией отправился с Йотунхейм, продолжать битву один на один с Лафеем.       — Что нам делать? — спросила Сола, убирая меч в ножны.       — Они справятся, — уверил Хугин, осматриваясь. — Сейчас мы должны вернуться в Асгард. Помочь раненым.       — Почтить погибших. — мрачно пробормотала Соластра.       Маг кивнул.       — Ты не обязана возвращаться, если не хочешь, — предупредил он, вспоминая их разговор в трактире.       — Сейчас я нужна Асгарду.