Не просто Красавец и непростое Чудовище

      Это началось… Стоп, а когда это началось? Джин не мог теперь сказать, когда именно начал сходить с ума, но знал наверняка, кто был тому виной. Хотя, сходить с ума — это громко сказано, потому что Джин всего лишь в какой-то момент перестал контролировать свои мысли. Не настолько пугающе, чтобы задуматься о посещении психиатра, но достаточно очевидно, чтобы всерьез задуматься о том, насколько на самом деле ему нужны были отношения, в которых он находился.       Вообще, история достаточно тривиальна, чтобы забыть о ней сразу, как только отвернулся. Прекрасный незнакомец, на которого ты наткнулся взглядом, отчаянно за него уцепившимся и не желающим, даже под ласковые уговоры разума, сдаваться. Джин не мог ничего с собой поделать. Просто смотрел, жадно, как будто до этого слишком долго не видел людей и теперь, получив возможность, пытался насмотреться впрок. Мужчин. Не видел мужчин. Красивых. Но красивых, как людей, так и мужчин, в мире достаточно, и один постоянно смотрит на него в зеркало, а другой с завидной периодичностью желает доброго утра, но здесь было что-то еще. Что-то, что держало его внимание, болезненно вцепившись в него зубами. Страхом, что его заметят и заставят краснеть.       Всё было бы просто, если бы Джин увидел его один раз. Но просто не бывает, и Джин понял, что это была ловушка, когда заметил своего мучителя в окне напротив. Он просто решил поработать, выставив рабочий инвентарь на подоконник, подставляя свое лицо под волшебные персиковые отсветы закатного солнца, разбивающегося в стеклах на тысячи бликов. А потом просто посмотрел вперед. И сразу подумал, что ему показалось, опустив глаза и подняв их вновь. Не показалось. Всё то же видение, которое теперь расхаживало по просторной гостиной в простой белой футболке и шортах, с чашкой в руках, затем плюхнувшись в кресло и задрав ноги на подлокотник. Джин видел только ноги, потому что всё остальное скрылось от него за широкой спинкой, но этого было достаточно, чтобы забыть о ноутбуке, который, будто пытаясь привлечь его вниманием, запустив яркую переливающуюся заставку.       Это было начало конца. Временами Джин ощущал себя каким-то больным извращенцем, который в любой момент готов был сорваться с места, вооружившись веревкой и хлороформом, чтобы ворваться к нему и утащить к себе, болезненно успокаивая себя тем, что он ни за что не причинит ему вред. Просто будет смотреть, когда ему захочется и сколько захочется. Эта мысль быстро перестала быть навязчивой, потому что у Джина была здоровая психика. И достаточно развитое воображение, подкрепленное впечатлительностью. Ему иногда хотелось сфотографировать его и спросить мнение близкого окружения. На самом ли деле он так хорош, или это просто обман зрения и какой-то фокус сознания, приделавшего вполне себе обычному мужчине (пусть и красивому) волнующие подробности, будоражащие только Джина…       А Джин теперь часто работал у окна, чтобы смотреть в другое окно. Нет, всё-таки это было что-то нездоровое, и в момент этого осознания, Джин опускал римские шторы, окунаясь в цифры и буквы, за которые ему платили деньги. Но ведь закат всегда такой красивый… Достаточное оправдание для того, чтобы вновь открыть окно, поднявшись и остановившись у подоконника. И держаться из последних сил, чтобы не прилепиться к стеклу, заметив, что он вошел в гостиную, бросив что-то на диван, затем сняв светло-серый пиджак, который отправился туда же, куда не мог достать взгляд Джина, под которым оказалась белая рубашка. Он взял телефон и поднес его к уху, пока сам направился к окну, улыбаясь и запустив пальцы в волосы на затылке, прикрывая глаза.       А потом он глаза открыл, посмотрев прямо на Джина, который поторопился сползти с подоконника, утешая себя мыслью, что успел проявить достаточную реакцию и не успел себя выдать. Сердце колотилось как бешеное, закладывая уши, и Джин не мог сказать наверняка, что это было из-за слишком резкого движения. Он просто посмотрел ему в глаза. Господи, они даже не были знакомы, чтобы теперь делать из этого какое-то из ряда вон выходящее событие! Однако, внутри Джина всё равно поселилось ощущение, что теперь они стали ближе. Глупости. Глупости, в которых стыдно было признаться, и Джин, чтобы совершенно расстаться со всеми иллюзиями, вновь зашторил окна, отправившись на кухню. Ужин. Приготовление еды отвлекает и успокаивает. Но эти глаза…       Пожалуй, он посмотрел ему не в глаза, а сразу в душу. Джин даже на расстоянии почувствовал этот ток. Возможно, именно поэтому сердце взбесилось. Как от прикладывания дефибриллятора к безжизненному тельцу. Но если безжизненное тельце ток может спасти, то вполне себе жизнеспособное… Нужно отвлечься.       — Привет. — Знакомый голос раздался в трубке, и Джин выдохнул. — Ты так соскучился, что решился позвонить?       В конце концов, у него есть парень. Красивый. Умный. Сочетающий в себе все возможные добродетели, хотя, иногда Джину не хватало в нем греха. Чего-то, что можно обнажить и показать другому только под одеялом, отпустить себя и позволить себе раскалиться, не боясь обжечь другого. Кажется, это называлось темпераментом.       — Расскажи, как прошел твой день.       Ничего не значащие разговоры, когда ты, прижимая телефон к плечу, можешь заниматься своими делами, не рискуя потерять нить повествования. Джин знал, как у его парня дела. Он знал его расписание, знал его мысли и волнения, потому мог спокойно предсказать, какой у всего этого может быть итог. А нечто экстраординарное из рассказа он так и так не упустит, полагаясь на смену интонации. Наверное, это было нечестно — занимать себя разговором со своим парнем, чтобы не думать о другом. Скромность. Это было не нечестно — это было откровенно отвратительно. На самом деле отвратительно, и Джин начал себя ругать за это. И продолжил ругать после того, как завершил телефонный разговор.       Значит, Джин тоже был отвратительным. Или же наоборот, однажды просто, совсем не сопротивляясь, поддавшись на ухаживания, при этом не испытав… Ток. Просто так было удобно и обоюдно приятно. Джин любил, когда ему было удобно. Не любил испытывать лишние волнения, не любил сюрпризы и переживания, которые выедали изнутри, пока ты совершенно ясно осознавал мозгами, что их можно было бы избежать. Давно ли он полюбил это?.. Будь ты не таким впечатлительным или же более решительным. Сила воли. Запретил себе и забыл. Но Джин открыл окно, решив вернуться к рабочим обязанностям. А в гостиной напротив было пусто и темно. Внутри Джина стало пусто и темно, и он, запрокинув голову на сцепленные на затылке пальцы, с облегчением выдохнул.       Просто не смотреть в окно. Задача, кажется, была вполне выполнимой, особенно после того, как Джин отправился в спальню, чтобы приготовить себя ко сну. Принять душ, чтобы ощущать, как вместе с бегущей по коже водой, из него в сток выплескивались мысли и переживания, которые он даже не осознавал, возможно, но которые непременно подтачивали его жизненный ресурс. Вода расслабляла, а толстенный махровый халат — утешал и заботился, впитывая остатки не вытертой полотенцем воды, которая в сочетании с лишенным горячего пара воздухом спальни некомфортно и потому преступно холодила кожу. Следующие по расписанию — пижама и одеяло, под которым ощущаешь себя в полной безопасности, защищенным и от монстров под кроватью, и от вероломно прокравшихся через полуприкрытые окна сквозняков. Но не от мыслей. Которые теперь собрались в один образ и в один, пущенный прямо в сердце взгляд. Это либо болезнь, либо любовь с первого взгляда. Либо же третий вариант, который был чем-то посередине и который, очевидно, относился к Джину, беспечно провалившемуся в сон, стоило ему только закрыть глаза.       Он не видел сны. Точнее, он не запоминал то, что видел, но не сегодня. Потому что он физически ощутил руку на своей талии. Во сне он его приобнял, а наяву Джин мог поклясться, что на том месте до сих пор отплясывали мурашки, настолько всё было реально. Это было странное ощущение. Странное, глухо отдающееся неровным сердцебиением где-то в районе солнечного сплетения чувство. Возможно, Джину просто было скучно. Возможно, если жизнь слишком плотно и беспросветно затянулась рутиной, и его сознание начало искать приключения, заигрывая с достаточно уравновешенной нервной системой. Когда ты слишком долго идешь по одному пути, без возможности свернуть, перестаешь замечать то, что тебя окружает, доведя жизнь до автоматизма.       А Джин заметил. На парковке жилого комплекса, беззаботно размахивая рабочей сумкой, которую не потрудился повесить на плечо. Он. Рядом с дорогим и блестящим темно-синим кроссовером. Не торопился занять водительское место, будто желая, чтобы Джин успел рассмотреть его получше. Легкий бежевый костюм, как будто снятый с чужого плеча, слишком просторный и свободный для того, чтобы считаться формальным. Он достал телефон, но не для того, чтобы поговорить — стал что-то набирать на экране, пока Джин, титаническим усилием воли, заставил себя двинуть в направлении своего парковочного места. Он чувствовал, как внутри все переворачивалось, как будто кто-то специально завязывал его внутренности в узлы, не тугие, не доставляющие боль, но тянущие каким-то непонятным ожиданием. Волнением? Джин обернулся, схватившись за ручку дверцы с водительской стороны. Ничего. Он отсюда даже не мог видеть его и его кроссовер. Показалось. Показалось, что его тяжелый, раз и навсегда запомнившийся взгляд упирался Джину в спину.       Возможно, Джину всё это казалось, потому что не было ничего определенного. Бесплотные, прозрачные и то и дело растворяющиеся в воздухе, стоило только к ним получше приглядеться надежды, мысли, скомканные настолько, что невозможно было найти конец и хотя бы попытаться размотать этот клубок. Так работает любовь с первого взгляда? Джин задумался об этом в очередной раз, когда мысли о нем настигли его во время обеденного перерыва.       — Ты какой-то рассеянный. — Тэхен в сомнении прищурился, взяв Джина за руку и чуть ее сжав.       Нет, я отвратительный. Джину захотелось выдернуть свою руку, настолько внезапно чужим ему показалось это прикосновение. Но он посмотрел в хорошо знакомое лицо, улыбнулся с теплотой смотрящим на него глазам и смирился со сжимающей его пальцы рукой.       — Это ты слишком собранный. — Джин нахмурился, надув губы, затем уведя взгляд в окно, пока Тэхен поднес его руку к своим губам, оставив на них вежливый поцелуй. Достаточно вежливый, чтобы Джин не удостоил его внимания. — Ты веришь в любовь с первого взгляда?       Услышав этот вопрос, Тэхен удивленно округлил глаза.       — А ты? — Он отпустил руку Джина, как будто не желая касаться этого обсуждения, не желал касаться и Джина, его затеявшего.       — Вряд ли, но не факт. — Джин улыбнулся, теперь вдруг ощутив себя свободнее.       — Я бы мог принять на свой счет, если бы после первого не прошло слишком много взглядов. — Тэхен покачал головой, затем в сомнении прищурившись, пытаясь своим взглядом проделать в Джине третий глаз, прямо между бровей. — Откуда этот вопрос?       — Просто. — Джин пожал плечами, без стеснения соврав. — Просто интересно, как так можно — увидеть человека и сразу полюбить.       — Ну-ну. — Тэхен криво улыбнулся, затем посмотрев на часы. — Мне нужно идти. Ты платишь.       — Тебе нужно идти только потому, что ты не хочешь платить — я понял. — Джин обреченно вздохнул, пока Тэхен, красиво сосредоточившись, поднялся, аккуратно задвинул стул, затем остановившись за плечами Джина, чтобы нагнуться к нему и к его макушке.       — До вечера.       До вечера. Джин отозвался беззвучным эхом, думая теперь о том, насколько он вечера ждал. А ведь Тэхен тоже был нечеловечески красив. А почему Джин не влюбился в него с первого взгляда? Возможно, на тот момент он был просто уставшим, после окончания тяжелых и достаточно токсичных, причем, с обеих сторон, отношений. Слишком быстро окунулся в новую историю, возможно, желая клин клином выбить, и по итогу от переживаний по бывшему избавился, а вот новой любовью обзавестись не успел. Момент был упущен. Момент, когда он мог нырнуть поглубже, чтобы случайно, после мимолетного взгляда или случайно подвернувшегося незнакомца не всплыть. А может Джин не умел по-другому? Может, ему до сих пор нужна была драма? Нет. С этим он определился. Драмы в его жизни, по крайней мере, любовной точно было достаточно. Достаточно для того, чтобы искать для себя тихую гавань. Но секс… Секс ведь может быть и жестким, и грубым, если всё по обоюдному согласию. И тебе будет хватать эмоций, и не нужно будет прибегать к шантажу, ультиматумам и выяснениям отношений на ровном месте, постепенно расшатывая и свою, и чужую нервную систему, которая, вполне может быть, и без твоего вмешательства была нестабильна.       Тэхен был тихой гаванью, не давая Джину даже шанса на то, чтобы поскандалить и придумать для себя какой-нибудь красивый повод обидеться, чтобы затем придумать не менее красивый способ помириться. Тэхен привык разговаривать, всё выяснять, без повышения голоса и перехода на личности. А Джин был идиотом, которому всегда чего-то не хватало… До этого он уже наелся перца, который мало того, что вызывал изжогу и вздутие, но и оставил для него на память гастрит и не прекращающееся жжение в заднице. И теперь хотел еще?.. Кажется, он был глупее, чем представлял себе до этого. Но он не выходил из головы. Он был поводом испытать что-то непредвиденное. Именно поводом. Потому что у Джина была хорошая фантазия и воображение. Он был страшным человеком.       — Извини, что пришлось задержаться — производственное затянулось. — Тэхен виновато улыбался, уже переступив порог, воспользовавшись гостеприимством Джина, который сделал шаг в сторону.       — Не волнуйся. Я не успел сильно пострадать. — Джин скрестил руки на груди, пока Тэхен, освободившийся от всего, что до этого соприкасалось с улицей, сделал шаг ему на встречу.       — Но теперь мы проведем времени меньше, чем могли бы. Разве это не повод на меня обидеться? — Он хитро вздернул бровь, затем громко поцеловав Джина в щеку. — Я голоден. Ты не против?       А ведь действительно Джин мог бы воспользоваться этим как поводом. А почему не воспользовался? Почему Тэхен вдруг не вызывал в нем никакого эмоционального отклика, кроме четкого и ясного осознания, что он мужчина мечты, которого невозможно найти и ни в коем случае нельзя потерять?..       — Я приготовил ужин. Но… — Джин, направившись за Тэхеном, заметил его уже над тарелками, не решающегося запустить в одну из них пальцы. — Сначала помой руки.       — Выглядит очень аппетитно. — И обреченно вздохнув, Тэхен вдруг нагнулся над оформленным блюдом, аккуратно зубами стащив кусочек жареного мяса, затем выпрямившись и, перемазанными в соусе губами самодовольно улыбнувшись. — Пошел.       И Джин пошел. К окну, чтобы посмотреть, чем занимался его сосед напротив, в гостиной которого горел свет, но его видно не было. Потому что он теперь был занят, занимая мысли Джина собой, при том, что у Джина было свидание не с ним. Это до сих пор было гадко, и он понимал, что чем дальше, тем будет тяжелее. А легче и честнее будет во всём признаться Тэхену, до того момента, как он начнет подозревать охлаждение, всегда необъяснимое и особенно обидное, если ты состоишь в отношениях, до этого не демонстрирующих никаких проблем. Да, Джин был подлецом, но он все равно не хочет, чтобы Тэхен страдал. Они встречались всего три недели, и это был не настолько длительный срок, чтобы слишком сильно успеть въесться под кожу.       — Куда смотришь? — Тихий шепот возник у уха, две руки, бережно обхватившие его, возникли на плечах, и Джин наклонил голову, по привычке, чтобы позволить губам остановиться на его шее. Он любил это. Объятия сзади и поцелуи в шею. — Подсматриваешь за соседом?       — Развлекаюсь, как могу. — Джин прихватил обнимавшие его руки, откинув голову на плечо Тэхена, а затем слишком быстро вернув ее в исходное положение.       Он появился в гостиной. Явно собирался на какое-то ответственное мероприятие, потому что был одет вполне по-вечернему, нахмурившись и поправляя манжеты выглядывающей из-под рукавов черного смокинга рубашки. Джин замер, перестав замечать Тэхена, всё внимание отдав тому, кто теперь порывисто передвигался по ярко освещенной комнате, как будто в поисках чего-то. Возможно, он искал Джина и не мог найти, пока Джин мягко высвободился из рук Тэхена, подойдя ближе к окну и потянувшись к шторам. И именно в тот момент, когда он схватил шелковый шнурок, он остановился и посмотрел в его сторону. И на этот раз Джин не стал поддаваться панике и падать на пол, успокаивая себя мыслью, что никто ничего не заметил. Это было мгновение, в течение которого Джин не видел ничего, кроме него. Напротив. Из-за разукрашенного вечерними бликами города стекла.       — Джинни, я начну без тебя, если ты занят.       Голос Тэхена раздался с кухни, и Джин, не зная, благодарить его или нет, выплыл из своих грез, отвернувшись от окна и дернув опустивший шторы шнурок. Сколько раз им еще раз придется столкнуться взглядами, чтобы Джин отчаялся и все-таки решился на знакомство?       — Приятного аппетита. — А пока Джин лишь устроился напротив довольно и с аппетитом жующего Тэхена, подперев голову рукой. — Вкусно?       — Ты вкуснее. — Тэхен поджал губы, сосредоточенно нахмурившись, чтобы придать словам больше солидности, а затем широко улыбнулся, тут же принявшись жевать.       Тот случай, когда он был слишком хорош для Джина. И при расставании это было бы не идиотски клишированной отговоркой, а чистой правдой. Тэхен сочетал в себе слишком много всего милого, чистого, ничем не омраченного, чтобы теперь пытаться его портить. Нет, Джин на самом деле не был так уж порочен. Просто у него был сложный характер, который требовал… Эмоций. И не только положительных. Сильных. Но не медленно убивающих, как было до этого. Безопасных и сильных. Секс. Его мог спасти только хороший секс, но секс с Тэхеном уже зарекомендовал себя как постоянно повторяющийся во времени первый раз, наполненный нежностью и слишком ласковой методичностью. Не те эмоции, потому что Джин слишком давно перестал быть девственником.       — О чем задумался? — Тэхен отставил тарелку, быстро вытерев салфеткой губы и взявшись за бокал, который наполнил на две трети вином, поступив так же с бокалом Джина.       — О тебе. — И здесь Джин не врал. Но уточнять, что именно он думал, не собирался, пока Тэхен поднялся, схватившись за свою тарелку. — Что ты делаешь?       — Убираю за собой. — Он быстро оглядел стол на предмет другой грязной посуды, затем нахмурившись и уперев в Джина серьезный взгляд. — А ты почему не ел?       — Перекусил, пока ждал тебя. — На самом деле, Джина теперь внутри слишком усиленно жрали сомнения, и он не собирался их подкармливать дополнительными калориями. Возможно, ему нужно будет предъявить счет соседу напротив за свои мучения. — И оставь посуду. Для этого есть посудомоечная машина.       — Оу. — Тэхен выпрямился, разглядывая стильный и лаконичный фасад кухни, пытаясь разглядеть встроенную технику.       — Присядь. — Джин поднялся, решив, что на правах хозяина может позволить себе поухаживать за своим гостем.       Но Тэхен не дал ему такой возможности, ловко перехватив за талию и, прислонившись к каменной столешнице, прижав его к себе.       — Попался!       — Тэ! — Джин заулыбался, мягко уперев ладони Тэхену в грудь. — Отпусти.       — С каких пор тебе стали неприятны мои объятия, м? — Тэхен в сомнении нахмурился, а затем, заметив, что застал Джина врасплох, расхотел улыбаться. Он ждал не такую реакцию. — Я сделал что-то не так?       Интересно, как называется болезнь, когда ты, мудак, думаешь о другом, когда рядом с тобой сокровище? Болезнь, потому что Джин ничего не мог с этим поделать, просто наблюдая за течением симптомов, не имея под рукой лекарства. Было бы проще, если бы у Джина не было совести, хотя… Возможно, совести не было вовсе, если он настолько засмотрелся на другого, находясь в отношениях, добровольных и по обоюдному согласию, что потерял ум.       — Я… — Врать? — Просто плохо себя чувствую. Возможно, погода меняется. С самого утра болит голова.       Врать. Но Тэхен поверил, позволив Джину отстраниться.       — И поэтому не ел? — Он хмурился, затем оглядевшись. — Таблетки пил? Может, компресс холодный? Я сам не пробовал, но вроде это работает… Пойдем.       И Тэхен потянул Джина в гостиную, воспользовавшись его растерянностью и уложив на диван, затем очень аккуратно приподняв за плечи, усевшись и потом эти плечи опустив, расположив его голову на своих коленях.       — Можешь уснуть так. — Длинные пальцы бережно массировали голову, приятно разгоняя по коже мурашки. — Мне всё равно. Тебе удобно?       Джин не ответил, пытаясь теперь вспомнить, когда к нему относились с такой чуткостью. Не родители. Максимум, на что он мог рассчитывать после подобной жалобы — стакан воды, таблетка и взятое обещание, что он позвонит или напишет, когда станет лучше. Казалось, это был верх заботы, но… только казалось. Однако Джин прикрыл глаза, уложив руки на животе. И мысли вновь его предали, подсунув его, который теперь стал мучить его сильнее, добавив к несбывшимся фантазиям чувство вины. А ведь выход был один. Джин должен поговорить с Тэхеном на чистоту, потому что Тэхен не заслужил такого отношения. Он заслужил, чтобы с ним были честными. Но Джину нужно будет подумать над тем, что он скажет, а он обязательно скажет.       И решимости Джину прибавил следующий вечер, когда он после работы решил заехать в супермаркет, пополнить, по сложившейся традиции, продовольственные запасы. Он оставил машину на стоянке, по все той же традиции, направившись к магазину пешком, помня о том, что пешие прогулки полезнее автомобильных, тем более, что это было недалеко. Настолько недалеко, что его шагами занимало не более семи минут. Семь минут, и он уже проходил через раздвижные стеклянные двери в ярко освещенное и еще более ярко оформленное помещение, сосредоточенно думая над тем, что ему нужно. Кроме того, чтобы объясниться с Тэхеном, потому что он до сих пор не успел найти нужные слова.       — Это хорошая фирма?       Джин дернулся, чуть не выронив из рук корзинку, когда рядом с его ухом раздался незнакомый мужской голос. Джин повернулся и тут же обомлел, наверняка по-идиотски округлив глаза, которые уставились в черные глаза напротив.       — Стейк. — Его мучитель улыбнулся, пока Джин пытался прийти в себя. Просто это было слишком неожиданно. — Я напугал вас? Прошу прощения.       — Я всегда его беру. — Джин собрался с мыслями, собрал остатки здравого смысла в кулак, в котором покрепче сжал пластиковые ручки. — Сочный. И мне еще ни разу не попадались жилы.       — Спасибо. — Сосед напротив улыбнулся, повернувшись к большой витрине, в которую Джину захотелось уткнуться лицом, чтобы охладить свое жаром выступившее на щеках смущение. — Просто я обычно беру другую марку, но здесь найти ее не смог.       — Эта хорошая. — Джин зачем-то кивнул, хотя мужчина на него не смотрел. — И не только стейки. У них отличные…       — Джиан. — Мужчина, взяв несколько упаковок мяса, повернулся к Джину, которому вновь пришлось удивиться. — Меня зовут Джиан.       — Джин. — И Джин вновь кивнул, как загипнотизированный уставившись в черные глаза. Абсолютно черные. Которые уже однажды его заколдовали, а теперь, находясь так близко, стремились убить. — Я Джин. Сокджин. Ким Сокджин.       Идиот. Но Джиан только улыбнулся, протянув широкую ладонь для рукопожатия. Сухая и теплая, она крепко обхватила руку Джина, которая на его фоне казалась крошечной. Ладно, просто маленькой, но сознание Джина было достаточно контужено, чтобы теперь всё преувеличивать. Или преуменьшать. Никакой разницы.       — Приятно познакомиться. Можем перейти на ты? — Джиан невозмутимо, в ожидании явно утвердительного ответа поднял брови, и как только Джин кивнул, вновь улыбнулся. — Ты живешь напротив. Я видел тебя и в окне, и на стоянке.       Теперь кровь отлила от щек, направившись куда-то в пятки, пытаясь там затаиться и заставив сердце остановиться, чтобы спасти Джина от инфаркта.       — Да. Я тоже тебя запомнил. — Теперь Джином руководил адреналин, который единственный теперь мог позаботиться о том, чтобы он не выглядел идиотом. — Мы почти соседи.       — Я недавно переехал. — Джиан улыбнулся, затем вежливо и деликатно прихватив Джина за локоть, направив вдоль холодильника. — И очень рад познакомиться с соседом. С которым мы сможем вместе совершать покупки, потому что я не очень хорош в этом.       — Ты не готовишь? — Вопрос, кажется, был не в тему, но на самом деле в тему, и Джиан эту тему понял.       — Только что-то простое, вроде пожаренного мяса, которое я обычно даже не приправляю. — Он улыбнулся как будто виновато. — А ты?       — Я очень люблю готовить. — А вот Джин улыбнулся с гордостью, коснувшись на столько любимой темы, что почти родной. — И умею, что главное.       — Восхищаюсь. — Джиан покачал головой, начав разглядывать упаковки с яйцами, затем скосив глаза на Джина, чуть прищурившись. — Всегда хотел научиться. Или же найти кого-то, кто вкусно не даст мне умереть с голоду.       Это был флирт. Очевидный, интеллигентный, не переходящий за пределы незатейливых намеков, оставшись на уровне очень прямого и многозначительного взгляда.       — Твоя вторая половина не готовит? — Джин был деловым человеком, поэтому в этот момент не растерялся.       — Нет, у меня нет… партнера. — Джиан как будто расстроенно поджал губы, затем посмотрев в корзинку Джина. — Ты до сих пор ничего не взял. Я отвлек тебя.       — Пустяки. — Джин махнул рукой, затем быстро метнувшись к витрине с мясом и со знанием дела стянув с нее несколько вакуумных упаковок, чувствуя на себе прямой взгляд. Он уже был в ловушке. Чувствовал, как вокруг него расставляются сети, в которых он обречен будет в решающий момент запутаться, а потом сдаться. Как же ему этого не хватало… — Но в качестве извинения ты можешь помочь мне донести мои покупки.       — Я на машине. — Джиан не собирался сопротивляться, и Джин сразу понял, что это была часть плана. Значит, он нравился ему, что было логично, если он его запомнил. Значит… — А еще, если ты сильно прожорлив, я могу поработать курьером до двери.       Прозвучало грубо, но Джин не обратил внимание, упиваясь теперь своими волнующими размышлениями.       У Джина оставалось всё меньше времени до того момента, как он мог превратиться в предателя и подлого изменщика, поэтому он выбрал самый неподходящий момент для объяснения — обеденный перерыв, теперь нервно тарабаня по деревянной столешнице.       — Мне не понравилось твое приглашение. — Тэхен плюхнулся в кресло напротив, после «нам нужно серьезно поговорить» успев подготовиться к чему-то неприятному.       — Я давно должен был заговорить об этом, но я… Не решался из-за малодушия. — Джин решил говорить всю правду, на самом деле просто зная, что его будет ждать за это награда. В виде долгожданного свидания, на которое ему еще предстояло согласиться, потому что он взял время для раздумий, а точнее, для того, чтобы закончить свои отношения. Прежде чем окунаться в следующие.       — Ты хочешь расстаться? — Тэхен как будто расслабленно откинулся на спинку кресла, которую обхватил одной рукой, другую выложив перед собой. Смотрел прямо, и этот взгляд почему-то ободрял Джина. Возможно, это не станет для Тэхена такой уж потерей. — Я не тупой, Джин. Просто до этого у меня были только части пазла, а сегодня появилась картинка, по которой я всё собрал.       — То есть? — Джин задумчиво нахмурился, теперь думая, в какой момент он умудрился стать очевидным.       — Вопрос о любви с первого взгляда и твой холод. То, как ты меня отпихивал, когда я хотел тебя обнять. Перестал со мной целоваться, ограничиваясь лишь невинными чмоками. Стал звонить, хотя раньше предпочитал текст. Я бы мог подумать, что ты очень соскучился, но ты слишком холоден. Ты никогда не пылал ко мне особенным огнем, но теперь начал откровенно подмораживать. — Тэхен ухмыльнулся, затем придвинувшись к столу. — Уже нашел мне замену? А как давно?       — Тэ, я ничего себе не позволил. — Джин смотрел теперь прямо, чтобы всем своим видом демонстрировать честность. А он действительно был честным в этот момент. — Я заметил его однажды, а познакомился только позавчера. Мы только обменялись телефонами. Я даже не давал согласие на свидание, чтобы…       — Не давал согласие, пока не расстанешься со мной? Какая-то глупость. — Тэхен улыбнулся, сцепив перед собой руки. — Как будто был шанс, что ты не сможешь со мной порвать. Или ты думал, что я стану угрожать тебе броситься с крыши и что меня придется долго уговаривать этого не делать?       — Ну… — Джин задумался. — У меня был такой опыт.       И тогда Джин не мог понять, что это была глупая и достаточно тривиальная манипуляция. Хотя глупым в той ситуации был только он, который успел перестрадать всё на свете, пока его бывший упивался своей победой. Постоянное соперничество и хождение по мукам, которое разбавлялось чем-то очень искренним и чистым, оправдывающим то, почему отношения до сих пор не закончились, подпитывая надежду на хэппи энд... Глупость.       — Мне жаль. Но я тебя услышал. И принимаю твое решение. — Тэхен смотрел в сторону от Джина, и его настроение выдавал теперь только напряженно заострившийся профиль и ожесточенно заходившие желваки. — Прощальный секс? Или секс со мной тебя тоже не устраивал?       Джина могло бы напрячь тоже, но больше его напрягло слишком верное предположение. Наверное, стоило бы сказать, что это была одна из причин, но почему-то Джин не мог. Пусть лучше Тэхен думает о том, что Джин просто не смог приказать вдруг влюбившемуся сердцу.       — Нет. И если ты хочешь… Конечно. Прощальный секс. — Джин улыбнулся, затем только поняв, что это было неуместно. — Я не хочу, чтобы мы расставались врагами, потому что ты замечательный. И на самом деле…       — Дело не во мне, а в тебе, и я просто слишком хорош для тебя. — Тэхен вздохнул, затем посмотрев на Джина с легкой саркастичной ухмылкой. — Спасибо, что стараешься не ранить мои чувства.       — Тэ, я правда отлично к тебе отношусь. Просто… — Решающий, но жидкий аргумент, в котором Джин теперь погряз, начиная понимать, насколько это было жалким оправданием. Он не смог приказать сердцу, потому что его не устраивали отношения, которые он не смог выстроить, как полагается. Если бы в его отношениях всё было хорошо, он бы посмотрел на Джиана, отвернулся и забыл. А он… Был виноват. Но теперь это не имело значения. — Сердцу не прикажешь. Но я честен с тобой.       — Я ценю. — Тэхен поднялся. — Сегодня я могу заехать к тебе? Завтра выходные, и, думаю, ты успеешь выспаться перед свиданием.       — Да. Когда тебе удобно. Я свободен вечером.       Джину стоило бы подумать о том, насколько несуразной и даже откровенно глупой была идея прощального секса. Поминки по неудавшейся любви? Благословение на секс с другим? Или же последняя попытка вернуть всё к тому моменту, когда что-то пошло не так, пустив это всё под откос?       — Я напишу тебе, когда освобожусь. — Тэхен улыбнулся, положив руку Джину на плечо. — Спасибо за честность.       — За это не нужно благодарить. Я просто порядочный человек.       Порядочный, но с легким и ненавязчивым привкусом подлеца, и при этом до икоты глупый.       — До вечера.       И Тэхен скрылся, оставив Джина наедине с телефоном, с помощью которого он уже писал свой ответ Джиану. Согласие.

* * *

      Джин зашторил все окна в ожидании Тэхена, на самом деле не представляя, как всё это может проходить. Как вообще проходит прощальный секс? У интернета спрашивать несолидно, но Джин ментально приготовился к обычному свиданию. Они просто поблагодарят друг друга за проведенное вместе время, о котором Джин до сих пор может сказать только хорошее. Возможно, просто Джин был недостаточно хорош, чтобы это оценить, а возможно, Тэхен просто был не для него. Думать об этом, когда у тебя уже было запланировано долгожданное свидание, при том, что отношения уже были официально закончены, не хотелось. Поэтому Джин просто ждал. И дождался.       — Привет. Я не задержу тебя. — Тэхен улыбался, но было в этом какое-то напряжение, которое было для Джина очевидным, в отличие от причины. Возможно, если бы у него были чувства, он бы мог понять, но если бы у него были чувства, не было бы прощального секса…       — Ты не можешь задержать меня. — Джин постарался улыбнуться мягко и ободряюще, наблюдая за тем, как Тэхен снимал пиджак, успев избавиться от обуви и уже, пока только взглядом, направившись в сторону ванной. — У меня свободен весь вечер.       — Уже договорился насчет свидания? Я помою руки.       Тэхен протиснулся мимо Джина, который думал теперь о том, насколько правильно будет делиться с ним подробностями своей заново выстраивающейся личной жизни.       — Да. А почему спрашиваешь? — Джин на самом деле был уверен в том, что Тэхен не успел проникнуться к нему глубокими чувствами, пока Тэхен только ухмыльнулся, тщательно намыливая руки и смотря на Джина через зеркало.       — Просто интересно. Но вообще в том, что ты так быстро нашел мне замену, нет ничего удивительного. — Он вытер руки, затем встав напротив застывшего в дверях Джина. — Красив, умен, очарователен. Этого достаточно.       — Тэ. — Джин улыбнулся, затем повернувшись в сторону спальни. — Всё это можно сказать и о тебе. Возможно, к тебе это даже относится больше, чем ко мне.       — Ты пытаешься меня утешить? — Тэхен направился за Джином, затем остановив его, обхватив рукой за талию, со спины, и прижав к себе. — Испытываешь чувство вины?       — Я говорю, что думаю, только и всего. — Джин развернулся, положив руки Тэхену на плечи, а затем взявшись за его галстук. — И я благодарен тебе за всё то время, что…       Тэхен не дал ему договорить, припав к его губам. Отчаянно, смяв пухлые губы, будто хотел Джина заткнуть, а не поцеловать. Он и целовал теперь торопливо, будто куда-то очень спешил или просто боялся, что Джин в любой момент попросит его прерваться. Но Джин не собирался этого делать, потому что уже согласился, и теперь… Но в этом поцелуе было что-то не так. А Тэхен тем временем, не глядя, направил его к кровати, продолжая терзать губы непонятно отчаянным напором. Джин не мог отвечать. У него просто не было возможности. Только опуститься на кровать, которую он даже не успел расстелить, а затем подвинуться на ней, когда Тэхен навис сверху, требовательно схватив его за талию и подтолкнув ближе к изголовью.       Джин не видел его до этого таким. И он мог бы назвать это страстью, если бы не напряжение. Неправильное. Не сексуальное и не вызванное диким возбуждением. Хотя, судя по тому, как решительно Тэхен побудил его стянуть футболку, затем так же стремительно стянув штаны вместе с трусами… Кажется, он не собирался раздеваться, устроившись между ног Джина и придавив его к кровати неожиданно тяжело и жестко опустившимися на шею губами. Нет, в этом не было агрессии и чего-то болезненного или просто неприятно жесткого. Просто это не подходило тому Тэхену, которого он знал. Но размышлять об этом быстро стало невозможным, потому что он слишком умело ласкал одну из главных эрогенных зон Джина, одну руку подсунув под его поясницу, затем ею скользнув к бедру, которое сжал приподняв, прижимая к себе.       — Без предварительных ласк, ты не против?       Его глаза блестели, если не сказать горели, и Джин только кивнул, почему-то полностью доверяя, будучи уверенным, что Тэхен не сделает ничего, что ему не понравится. Он не знал, что Тэхен просто не сможет причинить ему боль или что-то неприятное сознательно. Чувства не позволят. Чувства, которые теперь царапались изнутри, отчаянно пытаясь выбраться наружу, уже посаженные на цепи и заморенные голодом. Глаза блестели не от страсти, не от желания. Слезы. Которые он не мог себе позволить выплеснуть. Но ведь слезы — это вполне естественная реакция на прощание, а они прощались. Тэхен прощался с тем, кого на самом деле боялся отпустить.       Он прекрасно знал, где лежало все необходимое, а когда Джин потянулся к его рубашке, перехватил его руки, крепко, но не болезненно сжав запястья в своих руках и уложив их по бокам от головы Джина, который удивился. Но Тэхен не смотрел, приникнув к готовящимся задать логичный вопрос и потому приоткрывшимся губам. Это были горькие поцелуи, крепкие, как элитный крепкий алкоголь, который Тэхен не мог пить. Они пьянили, но ты знал, что на утро будет болеть голова.       — Тэ. — Джин положил свои руки Тэхену на плечи, когда тот его отпустил, успев достать презерватив и смазку. — Давай я…       — Позволь мне. — Тэхен наклонился к его губам. — Я просто хочу запомнить. Позволь мне… запомнить.       Это было больно. Не то, как Тэхен подготавливал Джина, бережно, медленно, обращаясь как с драгоценностью. Больно было знать, что это последний раз. Последний раз, когда он слышит эти напряженные вдохи и выдохи. Чувствует жар, сокращение непокорных мышц, близость мягкой кожи, к которой в любой момент можно было прижаться губами, вобрав в себя тепло и вкус. Последний раз. Из-за этого отчаяние. И убедившись, что Джину, в отличие от него, не будет больно, Тэхен встал на колени между его разведенных бедер, с тем самым отчаянием рванув пряжку своего ремня и расстегнув ширинку, достав член, на который быстро натянул презерватив. Он хотел Джина в любой ситуации, даже теперь, когда хотелось плакать, а не трахаться.       — Тэ, пожалуйста… — Джин попытался сдвинуться, при этом обхватив лицо Тэхена горячими ладонями, заглядывая ему в глаза уже чуть затуманенным взглядом. — Что…       Ничего. Совсем ничего. Тэхен придавил его к матрасу, одной рукой приподнимая бедра, другой — направляя член.       — Останови меня.       Без спешки. Возможно, получится продлить этот момент. Мягко, но настойчиво. Медленно, методично, пока, преодолевая сопротивление, член не оказался внутри по самое основание. Джин дышал рвано, смотря на Тэхена широко раскрытыми глазами. Возможно, он чувствовал в этот момент что-то. Что-то, чего в Тэхене было слишком много. Осторожное движение. Еще одно. Член скользил, а Джин, не имея возможности контролировать себя, чуть выгнулся, подав бедра навстречу. Ему нравилось. Тэхен делал всё правильно. Но не так как раньше.       Получил больше опоры на коленях, взял Джина за руки и завел ему за голову. Он хотел запомнить. Черты лица, взгляд, этот возбужденный румянец… Он никогда не увидит больше его таким. Хотел насмотреться. Они никогда не будут больше близки. Эта мысль расстраивала и злила. Мысль, а не Джин, который теперь не мог вспомнить Тэхена таким. Непримиримым. Решительным. Он был полностью одет. Даже манжеты рубашки были застегнуты. Галстук. Но Тэхен был внутри. Джин ощущал каждое его малейшее движение, каждый размах бедер, прежде чем они ударялись о бедра Джина, заставляя его сдавленно выдыхать вместе с надрывным стоном. Это было жестко. Немного агрессивно. С надрывом. С сильным надрывом. С разворачивающейся внутри катастрофой, которая с каждым движением становилась очевиднее. Всё ближе к финалу. И Тэхен припал к потемневшим раскрытым губам. Целовать. Чтобы запомнить.       Джин сдался быстро обрушившемуся на него напору, кончив с протяжным бессильным стоном, изо всех сил сжав бедра Тэхена, сцепив ноги на его пояснице и запрокинув голову. Тэхен закрыл глаза. Сделал несколько неровных, сбивчивых толчков, не ощутив ничего. Это не то удовольствие, ради которого стоило надевать презерватив. Не то, которое хотелось продлить или проводить ленивыми объятиями и горячими из-за нагревшегося сексом тел поцелуями. Он наклонился к Джину и, не дожидаясь, когда тот откроет глаза, поцеловал его. Просто губы к губам, успев лишь ощутить легкое касание пальцев на щеке. Достаточно.       — Спасибо. Что доверился. — Он прервался, сделав вдох и зажмурив глаза. — Последний раз.       — Тэ…       Тэхен поднялся, стянул презерватив, завязав его и бросив в небольшой и стильно предназначенный именно для такого мусора контейнер, который стоял сбоку от одного из прикроватных столиков. Он заправил член, застегнул ширинку, ремень, поправил пряжку. Хотелось бежать со всех ног.       — До встречи на работе.       Не смог удержаться и подошел к севшему Джину, поцеловав его. И сбежал. Буквально вылетел из спальни, чтобы затем, спустя минуту, Джин услышал, как захлопнулась дверь. Он не мог понять, что именно теперь произошло. У него не было такого секса до этого. Отчаянного, жесткого, но при этом всё равно нежного, потому что Тэхен не умел иначе. Внутри был горький осадок, и Джин не заметил, когда по щеке покатилась слеза. Не заметил, потому что не собирался плакать. У него же не было чувств. У него… А вдруг он теперь что-то потерял? Что-то важное? Настоящее, которое успело откликнуться в нем только в самый последний и потому неподходящий момент. Вдруг он всё испортил? Ему никогда после секса не было больно. А теперь, когда воздух успел забыть тепло присутствия Тэхена, было как-то странно… больно. Джин не понимал, почему. Неужели та самая древняя мудрость? Что имеем — не храним, а потерявши…       Внутри было неспокойно. Всё перенесенное удовольствие заменилось мыслями. О Тэхене. Они как будто вытеснили всё то, что было о Джиане, но Джин был уверен, что это просто последствия прощания. Джин был уверен, но не мог знать наверняка. Только то, что ему послезавтра предстояло свидание. Которого он очень долго ждал. Наверное.       Однако, Джин будто бы вернулся на полтора года назад, и это был скорее вьетнамский флэшбек, чем приятно щекочущая однажды почившими, а теперь перевернувшимися бабочками ностальгия.       — Не знаю, как тебе может нравиться такое. — Джиан снисходительно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла. Стильный ресторан, красивый костюм, безупречная укладка и дорогой парфюм. И ничего выдающегося. — Мне кажется, это удел школьников, а не взрослых респектабельных мужчин, вроде тебя.       Это задумывалось как знакомство, как вполне обычный, даже анкетный разговор по поводу интересов, но Джин теперь чувствовал себя на собеседовании в компанию, которая пригласила его для беседы чисто из жалости. Потому что всё, что ему нравилось, подвергалось критике. Неправильно, слишком глупое, лишенное философского и социального подтекста, убивающее мозги, и всё это было приправлено ты же умный, ты же красивый и всё остальное прочее. Дрессировка. Сначала тебя бьют по морде за то, что не выполнил команды, а затем подсовывают лакомство и ласково треплют за ухом, чтобы в следующий раз ты сделал так как надо. Джин проходил это. И Джин теперь сравнивал. С Тэхеном. Потому что он, когда узнал, какой у Джина любимый фильм, удивился, сказав, что не смотрел и хочет посмотреть; потом задавал вопросы, сосредоточенно слушая увлеченный рассказ Джина, а потом виновато улыбался, говоря, что ему не понять, но он готов посмотреть еще, если Джину нравится. Какой же он идиот… Не Тэхен, а Джин, которому стоило бы теперь плакать, но он лишь истерически смеялся внутрь себя.       — Ты с кем-то общаешься помимо меня? — Джиан, заметив, что Джин достал телефон, отодвинул от себя тарелку, вперив в Джина прямой и угрожающий взгляд.       — Нет. Это уведомление. — Джин улыбнулся, отложив телефон. — Комментарий к фотографии.       — От кого?       Контроль. О, самый скользкий из всех скользких камней, прятавшихся в любых токсичных отношениях. Тебя контролируют под соусом из того, что ты слишком хорош и что тебя слишком боятся потерять. Тебе кажется, что это самый верный признак того, что в тебе нуждаются и тобой дорожат, но на деле это лишь недоверие и неуверенность в себе. В себе и в тебе, который однажды подсев на эту сдобренную лестью ревность, затем воспринимает ее за большой и громко кричащий тебе в лицо знак любви и преданности. Но это так не работало. Потому что за этим не было тех бешеных чувств, которые ты себе представлял. Потому что за этим были только ненужные оскорбления, упреки и поводы говорить на повышенных тонах. Тебя в этот момент не ценят, а оценивают. Причем, достаточно дешево.       А ведь раньше Джину нравилось. Выяснение отношений, обиды, когда ты должен был заслужить прощение после того, как сам напрашивался на то, чтобы тебя держали на расстоянии. Это не отношения — это дрессировка, и хорошо если у тебя есть зубы и ты способен покусывать в ответ своего учителя, получая нужные тебе эмоции. Отравляющие. Как наркотики, которые дарят чувство эйфории на слишком ничтожный промежуток времени, несоизмеримый с ущербом твоим собственным чувствам. Ментальной гармонии, в которой Джин оказался сразу после того, как вышел из токсичных отношений. Его бросили. Да, так точнее. Возможно, именно поэтому у него только теперь была работа над ошибками. Но одну ошибку он исправить уже не мог.       — Что-то у меня голова болит. — Джин этой самой головой покачал, низко ее опустив. — Пожалуй, нам стоит прерваться.       — Ты хочешь уйти? — Удивление во взгляде, которое очень точно транслировали и поднявшиеся в недоумении брови. Действительно, как Джин посмел? — Но мы ведь еще даже не приступили к десерту.       И вновь Тэхен. Теперь он станет его проклятием. Наказанием, которое Джин заслужил. Говорят, что вселенная постоянно подсовывает неразумным и недалеким уроки, затем тщательно проверяя их выполнение. А он сделал ошибку. И теперь урок начинается заново, при том, что Джин лишился замечательного учителя. Это было горько. Настолько горько, что хотелось заплакать, от осознания собственной глупости и беспечности, но ты не мог, потому что сам был виноват. Плакать — это удел тех, кого обидели, а не тех, кто обидел сам. Просто больно было вот так в один момент прозревать, когда до этого самоотверженно упивался иллюзиями.       — Я напишу тебе. — Джин улыбнулся, оставив несколько купюр, и не прощаясь более, направившись к выходу.       Не напишет. Нахлебался. Удивительно, как теперь он мог смотреть на это со стороны. Удивительно и немного болезненно, пусть и можно было все-таки порадоваться тому, что он сделал выводы. Которые ему пришлось усвоить, совершив очередную глупость. Удивительным было и то, что всё это время до этого его дрессировали, а он думал, что находился в отношениях. Наверное, выдрессировали. Он до сих пор искал добрые руки, но теперь был способен зарычать на вновь тянущийся к нему поводок. А также укусить того, кто пытался снять с него ошейник, из-за которого он не мог нормально оценить свободу и того, кто хотел ее дать, вместе с заботой. Отвратительно. Удивительно и отвратительно. Но он не будет просить Тэхена вернуться. Нельзя просить вернуться того, кого однажды сам от себя оттолкнул. Кажется, что унижаться в этом случае будешь ты, вынужденный признать ошибку, но на самом деле, более униженным будет чувствовать себя тот, кто задумает в этом случае вернуться. Это он тоже проходил. Расставания, а потом вернись, я так тебя люблю.       Джин, только переступив порог своей квартиры, сразу направился набирать горячую ванну. Чтобы всё то, что он испытал, смогло впитаться в его распаренную кожу и раскрывшиеся поры, чтобы он запомнил раз и навсегда. Он будет жалеть. Он уже жалел. Был виноватым. Перед собой, что упустил, возможно, первые нормальные отношения в своей жизни. Именно отношения, где оба партнера на равных, где руки не сжимают горло, перекрывая кислород контролем, ревностью и всё-таки приправленным обожанием чувством превосходства, а мягко держат за плечи, удерживая от падений и в любой момент готовые прижать к своей груди. Большое видится на расстоянии. Наверное, тот кто придумал это, был таким же идиотом, как Джин, из которого теперь выветрилась, будто ее и не было никогда, вся влюбленность. Мнимая. Джин нырнул с головой под воду, затем вынырнув, собирая мокрые волосы от лица. Проклятие было снято с помощью принесенного в жертву принца. А ведь он так хотел эмоций, думая, что с Тэхеном ему было пресно, а на самом деле, он просто ждал, когда Тэхен наденет на него поводок. Потому что привык. И потому что человек, вопреки всем утешениям, учится только на своих ошибках.       Хороший плохой конец.