Два
11 сентября 2022 г., 01:44
— А где господин Ким? — Джин сжимал в руках документы, которые добровольцем вызвался отнести в другой отдел, найдя повод посмотреть на Тэхена. Он вновь превращался в маньяка, но только на этот раз мечтающего, что его свяжут, отравят хлороформом и заставят смотреть на самого лучшего мужчину. После того самого, прощального секса им не доводилось видеться по непонятным для Джина причинам. Хотя... Возможно, Тэхен сознательно его избегал, потому что ему было противно. Или горько. Всё равно, потому что виноват в любом случае был Джин, успевший достичь небывалых высот в вопросе жестокого самобичевания. Если бы только от него была хоть какая-то польза...
— Ушел несколько часов назад. — Девушка, занимающая пост и стол секретаря, тянула руки к документам. — Я оставлю на его столе.
— Ушел? Что-то случилось? — Джин инстинктивно прижал папку к себе, как будто если он ее отдаст, не получит ответа.
— Плохое самочувствие. Настолько плохое, что господин Пак поверил ему на слово. Судя по всему, подхватил простуду — у нас дикие кондиционеры. — Девушка покачала головой, решительнее вытянув ладони. — Давайте. Я всё…
— Спасибо. — И Джин, наконец, вручил ей заветную папку.
Тэхен жил один, как и он, но не только в квартире, но и в городе, оставив семью за чертой столицы. Значит, о нем теперь некому будет позаботиться. Точнее, есть кому, потому что Джин знал, как бороться с простудой. И знал, кто поможет ему слинять с рабочего места намного раньше положенного времени под очень благовидным предлогом, обеспечив надежное прикрытие.
— Я в пятый филиал — нужно уточнить кое-что по поводу предоставленной сметы. — Джин ворвался в кабинет своего непосредственного начальника, который, говоря по телефону, только кивнул и согласно махнул рукой.
А потом Джин позвонил Намджуну, который возглавлял бухгалтерский отдел того самого пятого филиала, уверив его, что он его должник. И брат, которому он обязан помочь, потому что они навсегда скованы узами крови. А после Джин, быстренько и ловко вместе со своим авто покинув парковку, направился в магазин. Ему нужна жирная курица, имбирь, проростки, чеснок… И в аптеку. Это не был повод заслужить прощение, второй шанс и всё остальное, на что Джин, в силу обострившейся самокритики, мог надеяться только в самых голубых мечтах — это была благодарность за оказанную заботу, поддержку и… За то, что Тэхен показал ему, как нужно. И как важно.
— Джин?
Выглядел Тэхен на самом деле плохо, в спортивных штанах и в натянутом почти до макушки толстом, явно из натуральной шерсти свитере. Хотя, он также звучал, теперь по тембру и тональности ничем не отличаясь от старого, давно не видящего смазку дверного замка. Или петель. Или... Бедный. И Джин сразу проникся к нему самым теплым и беспощадным сочувствием.
— Прости, что без предупреждения. Просто узнал, что ты заболел, и… — Джин не успел подготовить пламенную речь, но Тэхен был теперь слишком слаб, чтобы что-то выяснять, просто молча пустив его в квартиру, прикрыв нос и рот объемным рукавом, явно опасаясь Джина заразить. Даже теперь заботился, когда был единственным, кто в этой заботе нуждался.
— Ты можешь… — Тэхен свалился на диван, на котором Джин сразу заметил скомканный плед и пару пустых чашек рядом. — Заболеть.
— Ничего. Я принял профилактические меры. И ударную дозу иммуностимулятора. — Джин знал, где у Тэхена была кухня, поэтому направился сразу туда. — И знаю, как лечить простуду. И... Зараза к заразе не липнет.
— Я хотел к врачу, но боялся за рулем умереть по дороге. — Тэхен громко высморкался, затем что-то сипло и гнусаво проворчав, пропустив мимо ушей или специально проигнорировав замечание о заразе. — Спасибо, что пришел. Я понятия не имею, как… Лечиться тем, что у меня есть.
Джин достал купленную однажды им же кастрюлю и быстро снарядил на медленное кипение бульон, положив в воду курицу, имбирь, чеснок и морковь. Крепкий бульон способен поднять жизненный тонус, как бы низко он не успел пасть. И пока бульон будет вариться, он приготовит чудо-микстуру. Но до этого нужно вскипятить чайник. А еще заставить Тэхена промыть нос. А еще… Джин остановился посреди кухни, только теперь заметив, что на нем был пиджак. Который он затем стремительно снял, начав закатывать рукава рубашки. Пусть он не сделал Тэхена счастливым, зато сможет сделать здоровым.
Появившись в гостиной с горячим питьем, Джин сразу направился к дивану, на котором не было Тэхена — только завернутый в плед, непонятный, но явно очень страдающий комочек озноба, хрипов и соплей.
— Тэ. — Джин присел на низкий кофейный столик, аккуратно отодвинув чашки. — Нужно выпить это.
— Яд? — Тэхен подал голос, но высовывать голову не торопился. — Он горький?
— Нет, это сладкая водичка, которую дают даже деткам. — Джин улыбнулся, заметив высунувшуюся из-под одеяла руку. — Только осторожнее. Чашка горячая.
Кокон задвигался, приподнялся, прижавшись к мягкой спинке дивана, и из него показалась взъерошенная голова Тэхена, который тут же присосался к напитку.
— Клубничный. — Он посмотрел на Джина больными и красными глазами, но Джин мог поклясться, что не было глаз красивее. — Ты запомнил.
— Я может идиот, но с хорошей памятью. — Джин закатил глаза, затем серьезно уставившись на Тэхена, слишком надолго задержавшего чашку вдали от губ. — Пей. А потом будешь промывать нос.
— А потом? — Тэхен не сопротивлялся, пару раз шморгнув и заклокотав соплями, как будто убеждаясь, что промыть нос будет не лишним.
— Будешь есть секретный бульон, который сразу тебя вылечит. Но прежде измеришь температуру. — И Джин огляделся в поисках градусника, затем нерешительно приложив руку ко лбу Тэхена, который ненадолго оторвался от своего живительного напитка, подставившись под ладонь Джина. — Серьезное дело.
— Очень? — Глаза Тэхена были полуприкрыты, он болезненно криво улыбнулся, а потом вдруг опустил уголки рта. — Как прошло свидание?
Джин даже дернулся от столь неожиданного вопроса, который мог значить только одно — Тэхен думал об этом всё это время.
— Прошло и ладно. — Джин улыбнулся еще более криво, чем сраженный вирусом Тэхен. — И больше не повторится.
— Так плохо? — Он с большим усердием принялся за чашку, затем запрокинув голову, чтобы собрать даже капли на дне.
— Ну, после того, как я узнал, что такое хорошо… Хуже, чем просто плохо. — Джин ухмыльнулся, а Тэхен прямо посмотрел на него. — Пожалуйста, не занимай свою больную голову чепухой. Тебе нельзя думать. Только выздоравливать.
— А почему ты пришел ко мне?
— Тэ! Что за вопрос? Мы не чужие люди, особенно в этой ситуации. Я же знаю... — Джин нахмурился, решив не продолжать, вместо этого забрав у Тэхена пустую чашку и поднявшись. — Ложись. Через полчаса у тебя процедуры.
— Как скажешь. — Тэхен послушно принял горизонтальное положение, вновь натянув на себя одеяло, из которого на мгновение высунулся. — Ты посидишь со мной?
— Если… позволишь. — Джин опустил голову, вновь ощутив, как чувство вины и собственной глупости придавливали его к ковру.
— Позволяяяяю. — Тэхен забавно растянул гласные, затем чихнул, а после зарылся в одеяло. — Пожалуйста.
Это уже прогнусавило из недр шерстяного кокона, и Джин позволил себе улыбнуться. Наверное, он всё-таки пытается искупить вину, надеясь на то, что эта забота пойдет в зачет. Это было плохо и непорядочно, но у Джина было оправдание — даже если Тэхен просто скажет ему спасибо и затем об этом забудет, это останется важным и приятным. Особенно в тот момент, когда Тэхен, усердно дуя, нахваливал поданный ему суп, отхлебывая его прямо из глубокой пиалы, забавно причмокивая и успев немного потерять в своем болезненном румянце, вместе с тем, как успел немного остыть от заботы Джина и назло поработившему его организм жару.
— Я буду скучать по твоей еде. Ты так хорошо готовишь… — Тэхен улыбался, а Джина неожиданно полоснуло по сердцу словами буду скучать. — Но влюбился в тебя я всё равно не из-за этого.
Джин замер. Они до этого никогда не говорили о любви и о каких-то очень глубоких чувствах.
— Жаль, что пришлось разлюбить так быстро.
И вновь стало больно. Пусть Джин и убеждал себя, что не будет даже хотеть что-то вернуть, он на это безотчетно надеялся, теперь в режиме реального времени наблюдая за тем, как рушились его надежды. Ну и поделом ему. Так и должно было быть. Потому что невинно обиженный всегда должен быть отмщен.
— Я понимаю, Тэ. И мне тоже жаль, что я тебя разочаровал.
— Зато ты пришел меня спасать. — Тэхен залпом допил остаток бульона, с довольным видом отставив тарелку. — Спасибо. Между нами никаких обид. И чувств. Да?
Джин не знал, что ответить. Сказать да — соврать, потому что он теперь, слишком поздно, но всё же, был уверен в том, что чувства были. Сказать нет — дать себе надежду на то, что у этой истории будет другой, перечеркивающий по написанному уже свершившийся конец. Был только один ответ.
— Тебе теперь нужно прилечь и немного попотеть. А потом я разведу тебе порошок. Если всё пойдет как надо, уже на утро ты будешь чувствовать себя лучше. — Джин взял чашку и направился к мойке, отчего-то напряженно поджав плечи. С которых Тэхен не сводил глаз, которые успели значительно посветлеть, вместе с прояснившимся взглядом, стоило только ознобу слегка отступить.
— Как скажешь.
Джин изменился, и Тэхен мог однозначно сказать это, даже используя свои не слишком теперь тщательно соображающие мозги. Он ведь и до этого проявлял к Тэхену заботу, когда они встречались, и нередко его баловал. Однако, в сравнении с тем, как вел себя Джин сейчас, та забота казалась формальностью, возможно, приятной, но всё же чем-то продиктованным, навеянным, пришедшим в голову не от больших светлых чувств. Джин говорил, что он не подлец, и Тэхен мог с ним согласиться. Наверное, именно потому, что Джин не подлец Тэхен до последнего отказывался признавать, что у него было больше чувств, чем у Джина. Но теперь он был другой.
— Посидишь со мной, пока я не усну? — Тэхен вновь зарылся в плед, а Джин, уже успев позабыть о том, что на нем был костюм, сел рядом с его головой, на ковер, обхватив колени руками.
— Может, лучше ляжешь в кровать? — Джин смотрел с серьезным сочувствием. Как строгий старший брат, в котором любви и заботы было больше, чем намерения перевоспитать. — Или здесь удобнее?
— Не хочу болеть в кровати. — Тэхен нахмурился. — Она тогда будет ассоциироваться с соплями и болезнью, а не с чем-то… приятным. Лучше на диване. Так ты посидишь?
— Посижу. — Джин улыбнулся, решив, что довод был вполне логичен.
— Почеши меня? — Тэхен поднял на него глаза, блестящие от вновь вступившей в борьбу за его здоровье температуры, высунув лохматую макушку.
Жаль, что Джин не замечал раньше, не ощущал, не чувствовал то, что теперь тоскливо жало, скребло и при этом ласково грело внутри. Он вытянул руку, запустив пальцы в темную шевелюру, сразу заметив, как Тэхен прикрыл глаза и заулыбался, подаваясь за рукой, как будто готовясь замурчать, как котик.
И Джин ушел только когда убедился, что Тэхен уснул, до этого также убедившись, что оставил все рекомендации на видных местах, не забыв спрятать бульон в холодильник, чтобы Тэхен смог поесть его в любое время. Ушел, а когда вышел на парковке своего жилого комплекса, наткнулся на Джиана, который только закончил парковаться, успев лишь поставить машину на сигнализацию, вслушиваясь в характерный сигнал. И это было удивительно, как он мог раньше вызывать в нем столько чувств?
— Привет. Ты так и не написал. Набиваешь себе цену? — Он смотрел всё с тем же прямым превосходством, и Джин только улыбнулся.
— Получается? — Удивительно как легко и беззаботно дается флирт тогда, когда внутри нет ничего, кроме желания поскорее принять душ и лечь спать.
— Слишком хорошо, чтобы я не захотел тебя вновь куда-нибудь позвать. — Джиан засунул руки в карманы брюк, а Джин покачал головой.
— Я напишу тебе, когда у меня освободится время, хорошо? — И не дожидаясь ответа, Джин направился к дому, не обращая внимание на устремленный в его спину всё такой же тяжелый взгляд. Плевать.
У Джина слишком резко сменились приоритеты, буквально отрезав от всего, что было до этого. Именно так работает в какой-то явно счастливый, пусть и частенько горький миг пришедшее озарение.
* * *
— Джен, а что это? — Тэхен смотрел на свой стол, а затем смотрел на свою личную помощницу слэш секретаря, которая только растеряно пожимала плечами. — Подарок от ваших подчиненных, которые успели по вам соскучиться, пока вы болели. — Меня не было на работе три трудодня. — Тэхен подошел к цветам, уже очень заботливо поставленным в стеклянную вазу, которая не скрывала толстые темно-зеленые стебли с листьями и без шипов. Он наклонился к крепко скрученным белым бутонам, сразу почувствовав волшебный розовый аромат, который заставил его прикрыть глаза и насладиться каждым последующим вдохом. Он никому не говорил, что любит розы. А если и говорил, то уж точно не упоминал, что белые. Только один человек знал эту тонкость в его анкетных данных, до этого, к слову, ни разу ею не воспользовавшись. Хотя до сих пор оставался шанс на обычное попадание пальцем в небо. — Вот как вас сильно любят. — Джен самодовольно улыбнулась, затем повернувшись в сторону двери. — Я могу идти? Меня там работа ждет. Как и вас. Потому что господин Пак уж слишком радовался вашему возвращению. — Может, это от господина Пака? — Тэхен усмехнулся, не сводя с цветов глаз и наугад бросив пиджак в сторону рабочего кресла. — А черт его знает. — Джен сосредоточенно поджала губы. — Я увидела эти цветы на своем столе. В записке было ваше имя. Это всё, что я знаю. И нет, я не видела никого постороннего. Скорее всего, цветы поднял администратор, который встретил курьера на ресепшене. Вот и всё. — Очень грамотная оперативная сводка. Спасибо. Можешь идти. — Тэхен даже не посмотрел в сторону удаляющегося секретаря, вместо этого чуть сдвинув вазу так, чтобы она не мешала ему работать. Отставлять цветы не хотелось, потому что помимо красоты, они источали превосходный аромат, а если он уберет букет на пол или на другой стол, запах роз перестанет быть для него доступным. Поэтому он просто передвинул вазу, затем заняв место за столом и включив рабочий компьютер. Пусть даритель останется загадкой. В конце концов, он изначально пожелал остаться неузнанным, а значит, Тэхен не будет мешать его замыслу своими догадками. Однако к цветам потом добавилось еще кое-что, правда, уже с назвавшимся и даже лично объявившимся дарителем. — Я ненадолго. Это был Джин, у которого в руках был картонный пакет, явно достаточно тяжелый, из которого он достал салфетку, расстелив ее перед Тэхеном, который успел до этого, перед тем как идти на обеденный перерыв, освободить его от бумаг. А затем на салфетке появилась пара контейнеров, при виде которых у Тэхена начала выделяться слюна, грозящая выплеснуться наружу тогда, когда Джин их открыл. — Закрепить выздоровление. — Он удостоверился в тщательности и аккуратности сервировки, затем с довольным видом выпрямившись, аккуратно сложил картонный пакет. — Домашняя еда всегда полезнее всей остальной. Особенно в случае, когда до этого успели пострадать жизненные силы. — Спасибо большое, но… — Тэхен не спешил браться за приборы. — Откуда такая забота, Джин? Ты ни разу не ответил мне на этот вопрос. — Искупаю свою вину. — Джин сказал это спокойно, но по тому, как нервно он заломил руки, было понятно, что это напускное. — Приятного аппетита, Тэ. — Хочешь заслужить прощение? — Тэхен смотрел без предубеждения — скорее с осторожным сомнением, пока Джин усмехнулся. — Хочу, чтобы ты вкусно покушал. И… — Он остановился у двери. — Если ты скажешь, что тебе неприятно, я перестану это делать. — Мне приятно. — Тэхен улыбнулся. — И спасибо за цветы. Джин на мгновение поменялся в лице, а затем опустил голову, явно пытаясь скрыть смущение, от которого в последний момент решил не открещиваться. — В честь твоего возвращения на рабочее место. Всего доброго и приятного аппетита. Джин улетучился, пока Тэхен взял в руки телефон, отправив короткое сообщение, а через пять минут увидев открывшуюся дверь и влетевшего в кабинет блондина. — У меня через тридцать минут встреча с ТТМ групп в конференц-зале, так что, у тебя десять минут. Всем нужен Пак Чимин. — Невысокий, но крайне приметный блондин собирался усесться на край стола, но увидев, что он был занят, остановился. — Воу. Это от кого? И я не про комплексный обед. — От Джина. — Тэхен улыбнулся, пока Чимин закатил глаза. — Извиняется до сих пор? Скажи ему, что порошков и бульончика было достаточно. — Говорит, что ему просто приятно делать... мне приятно. — Тэхен продолжал улыбаться, смотря как на лице его лучшего друга сменялись одна за одной, но все негативные мимические реакции. — Что, попробовал другого мужика и понял, что лучше тебя нет? Как это тривиально. — Говорил, что не пробовал. Даже за ручки не держался. — И ты ему веришь? — Чимин в сомнении приподнял одну бровь. — Он меня бросил, но не обманывал. Поэтому у меня нет оснований не верить. Плюс к тому, я хочу верить, а этого достаточно, чтобы… — Чтобы дать ему второй шанс. — Чимин запрокинул голову. — Тэ! Ну разбитую чашку не склеишь! — Мы скинемся и купим новую. — Тэхен заговорщицки улыбнулся, придвинулся к столу и стал еще чуть ближе к Чимину, который на этот раз присел на кресло для посетителя. — Потому что он изменился, и так как раньше уже не будет. — Как ты это понял? И не говори, что почувствовал — ты влюблен, и кажется линзы в твоих розовых очках стали только толще. — Я люблю его. Примерно как ты Мэй. Услышав это, Чимин нахмурился, подняв руки, как будто желая защититься от этого предположения. — Я вместе с Мэй уже пять лет, из которых мы два года женаты и один год растим одну маленькую сладкую рисовую булочку, которую вместе слепили от большой любви. Не сравнивай. — Справедливо. — Тэхен уверенно кивнул. — Тогда, как ты любил Мэй… После вашего первого свидания. Чимин задумался, а затем кивнул, согласившись, что это сравнение было вполне соразмерно. — Я не сомневаюсь в твоих чувствах — только в его благонадежности. Этот мужик его не впечатлил, а потом найдется другой, и он, как честный гражданин, снова кинет тебя через бедро, а потом полетит на свидание. — Ты обижен на него больше, чем я. — Тэхен улыбнулся, на самом деле всё для себя решив. — Я твой лучший друг, глупыш. Это моя святая обязанность — ненавидеть твоих обидчиков больше тебя. А этот... — Чимин выставил маленький, но решительный указательный пальчик. — Обидел тебя! И если бы… — И если бы не твоя сладкая рисовая булочка, я бы не справился. Всё верно. Но он изменился. А всякий заслуживает второй шанс. — Тэхен был уверен, в отличие от Чимина. — Тэ, я только о тебе забочусь. Но… — Чимин задумался. — Если он на самом деле не успел с тем мужиком никак потактильничать и на самом деле осознал, что ты мужчина его мечты… Пожалуй, ты прав. Только дай мне слово, что ты хорошенько убедишься в том, что он изменился. Хорошо? — Обещаю. — Тэхен поднял одну руку, вторую приложив к груди. — В таком случае, если всё срастется, я хочу с ним, наконец, познакомиться. — Чимин уже более расслабленно откинулся на спинку кресла. — В неформальной обстановке. Чтобы он знал, что если разобьет тебе сердце, я разобью ему его красивую рожу. — Чимин увидел, что Тэхен, улыбаясь, собирался что-то сказать, но остановил его. — Не волнуйся — дотянусь. — Договорились. — Тэхен улыбался теперь широко и квадратно, так, как все любили (а особенно Чимин, который успел посмотреть на него в крайне унылом и даже безысходном расположении духа), и Чимин поднялся. — Он, кстати, мне еду принес, если ты не заметил. — Я уже пообедал, но так и быть, запиши ему еще одно очко от меня. — Чимин направился к двери. — Держи в курсе. — Есть, мой капитан! — Тэхен приложил руку к сердцу, а затем — к тому, что приготовил Джин, уже зная, что это безумно вкусно. Не только потому, что Джин великолепно готовил. Он готовил любимыми руками Тэхена. Но Тэхену на самом деле нужно будет убедиться в том, что его чувства не врут.* * *
Джин не мог больше рефлексировать, потому что глубоко погрузиться он тоже не мог, барахтаясь на поверхности в болезненном осознании, что упустил свое счастье. Потому что слишком хорошо, будто каждый раз слышал вновь, запомнил слова Тэхена о том, что он был в него влюблен. Звучало слишком уверенно, и Джин… Поэтому не получалось рефлексировать. Но он все-таки признался себе в том, что все эти незначительные знаки внимания на самом деле были похожи на ухаживания, которые Тэхен от него недополучил. Потому что Джин расслабился и только принимал знаки внимания от него, привыкнув к тому, что его внимания добивались. Заслуживали. А потом, как пусть и дорогую, и породистую, но собаку дрессировали. Отлаженная схема. Он впервые заметил в себе желание и возможность проявить внимание до того, как всё было решено на берегу. В этом было удовольствие — смотреть, как делаешь другому человеку приятно, ничего не ожидая взамен, потому что договора на берегу еще не было, а требовать за подарки гарантии было мелочно и тупо. В принципе, если Тэхен сказал, что ему приятно… — Господин Ким! Господин Ким подскочил, чуть не выронив из рук папку, в которую смотрел до этого, но не мог вспомнить, что хотел там увидеть. — Господин Пак. — Джин учтиво склонил голову, как следует повернувшись к начальнику, который вежливо улыбался. Кажется, Джин не успел провиниться. — Вчера мы встречались с рекламщиками из ТТМ-групп, и сумели набросать черновики будущих контрактов, которые уже направили на рассмотрение. — Джин сосредоточенно кивал, а затем увидел, что его начальник посмотрел ему за спину. — Ох, еще один господин Ким и так вовремя! Джин отложил папку до этого, потому что она никак не соотносилась с их будущим сотрудничеством с той самой ТТМ-групп, а потом почувствовал, что на его талию легла рука. Сердце заколотилось так быстро, что Джину в какой-то момент показалось, что он его выплюнет, если откроет рот. Раньше в ответ на такое действие Тэхена, особенно при начальстве, Джин мягко убирал его руку, но теперь ему не хотелось ее убирать. Но Тэхен сам ее убрал, возможно, успев выучить, что Джин такое не любил. Но Джин хотел, чтобы он его трогал теперь. Поэтому Джин, сосредоточенно смотря на начальника, который что-то по-деловому расслабленно затирал, незаметно увел назад свою руку, сразу наткнувшись на руку Тэхена, обхватив ее, а потом растопырив пальцы, пытаясь наугад продеть между ними пальцы Тэхена. Смело, очень смело, но Тэхен откликнулся, крепко сцепив их ладони и мягко сжав, показывая, что ему нравилось это… рукопожатие. До этого рискующее довести Джина до инфаркта сердце теперь замерло, и отмерло только в тот момент, когда Тэхен его отпустил. — Зайди ко мне через десять минут — я подготовлю документы. Тэхен улыбнулся, направившись за господином Паком, с которым они что-то оживленно обсуждали, а Джин теперь чувствовал себя студентом, который всю лекцию ковырял в носу, считая на потолке мух, а потом получил вопрос по пропущенной мимо ушей теме. Получил вопросом в лоб, потому что Джин на самом деле вообще не слушал, о чем говорили его коллеги, всеми мыслями держась за сцепленные руки. Просто он волновался в этот момент, как волнуются обычно влюбленные души. Раньше за ним такого не замечалось. Потому что он был взрослым мужчиной, но теперь… Джин улыбнулся. С одной стороны, его влюбленность, при том, что влюбленность Тэхена прошла, не должна была внушать оптимизм, а с другой… Может, любовь сотворит чудо?.. — Я пришел. Джин объявился в назначенный срок, открыв и закрыв за собой дверь, почему-то очень медленно и осторожно поворачивая ручку, ладонью придавливая дверь до щелчка. Возможно, виной тому было то, что теперь он должен будет признаться, что все пропустил из-за того, что слышал только, как бьется его сердце. Ему было стыдно. Или он просто смущался смотреть на Тэхена. Смущался Тэхена, который много раз видел его обнаженным и вообще… Что с ним творилось? — Почему ты взял меня за руку? Бархатный низкий раскат голоса раздался не совсем рядом с ухом, потому Джин не удивился, но выдохнул, повернувшись спустя несколько необходимых на обдумывание оправдания мгновений. И когда он повернулся, удивиться пришлось, потому что Тэхен подошел к нему очень близко. И смотрел так, как будто теперь собирался учинить допрос с пристрастием и выведать у Джина все его тайны. — Я… Ну… — Оправдание так и не пришло в голову, и Джин посмотрел на Тэхена с надеждой. С надеждой, что его устроит ответ. — Захотел. — При господине Паке? С чего бы вдруг? — Тэхен подошел почти вплотную, заставив Джина прижаться спиной к двери. — Честно признаться, я не слышал ваш разговор и вообще внимание на него не обращал, когда… — Джин выпустил из себя то, что озвучивать на самом деле не собирался, пока Тэхен поставил рядом с его головой ладонь, упирая ее в дверь, будто предостерегая Джина от побега. Ну как в кино… — Не знаю, что на меня нашло. — Я могу тебя поцеловать? — Тэхен задал этот вопрос слишком просто и буднично, что никак не сочеталось с удивленно распахнувшимися глазами Джина. — В смысле? — Который не мог собраться с мыслями. — В губы. Могу? Или ты решишь, что у тебя есть шанс и что еще можно что-то вернуть? Джин нахмурился. — С чего ты решил, что я хочу что-то возвращать? — Не хочешь? — Теперь Тэхен удивленно поднял брови, собираясь сделать шаг назад, но… — Я хочу начать новое. Лучше прежнего. — Джин вовремя ухватился за расстегнутый пиджак двумя руками, чтобы надежнее. — Я понял, что потерял. Джин смотрел Тэхену прямо в глаза, чтобы доказать честность своих слов и намерений, и Тэхен улыбнулся, всё же отступив. При этом он перехватил руки Джина и сжал в своих ладонях. — Я подумаю об этом. — Он серьезно кивнул, а потом потянул не успевшего обдумать этот ответ Джина к столу. — А теперь к делу. Это было как будто привычное ощущение — окрашенное в романтическое волнение. Оно то заставляло сердце осторожно замереть, пытаясь вновь убедиться в том, что ему не показались ответные чувства, то бешено забиться, когда подтверждение вновь было найдено — но было в нем что-то новое. Если раньше, на моменте ухаживаний, которые обычно предшествовали началу чего-то более серьезного и определенного, у Джина то и дело возникали сомнения в собственной важности и нужности для другого человека (которые, разумеется, активно поощрялись этим другим человеком, который с удовольствием раскачивал Джина на эмоциональных качелях), то теперь Джин был уверен в том, что его будет ждать награда. Кажется, та же игра, но совсем другое настроение. Они с Тэхеном вновь начали встречаться во время обеденных перерывов, ведя обычно светские разговоры, но то и дело обмениваясь многозначительными улыбками и взглядами, которые неизменно превращались в легкий и незатейливый флирт, которого у них не было до этого. До этого Джин, уже накушавшийся, сразу решил начать с главного, а теперь им к главному только предстояло приступить. И это было волшебно. Волшебно, что все мысли Джина теперь то и дело возвращали его к Тэхену, и он мог только улыбаться. Никакого негативного подтекста, сдобренного чувством вины и неуверенности в себе, как в случае его бывших отношений или Джиана — только приятно щекочущее извилины и будоражащее сердце волнение. Они даже не целовались. Всю неделю только смущались и смущали, пока однажды… Джин шел из района дирекции после очередного важного доклада и получения очень важных поручений, засунув освобожденные от отчетности руки в карманы брюк и думая о том, что совсем скоро сможет выпить кофе и насладиться обществом Тэхена, который уже по смс уведомил его о том, что пока занят, но к назначенному времени будет в назначенном месте. Джин думал об этой встрече, как его вдруг дернули за руку, потянув в неизвестном направлении, лишив всякой возможности сориентироваться. Джин даже не успел толком что-то понять, когда почувствовал спиной стену, для сохранения равновесия расставив руки, пока другие оказались на его щеках. — Опять попался. Голос был до мурашек по спине, которые вот-вот готовились начать волнующий забег вдоль позвоночника, знаком, и Джин тут же расслабился, прикрыв глаза и чуть приподняв голову, подставляясь под дразнящие пока только сбивчивым (из-за резкого маневра) придыханием губы. В другое время он бы стал мягко отпираться, взывая к благоразумию избитым нас могут увидеть, а теперь ему было все равно. Потому что он на самом деле хотел этого так, что не было сил и желания вспоминать условности и формальности. Особенно в тот момент, когда их губы, наконец, встретились, вместе с тем как длинные пальцы сцепились на его затылке, затем ладонью мягко обхватив его голову, чтобы он ненароком не ударился о стену. Незаметная забота и бушующие страсти, прямо между раскрытых горячих губ, на кончиках языков, которые сплелись в невообразимый вихрь самых сладких и чувствительных проявлений. И Тэхен вновь убедился в том, что Джин изменился. Потому что Джин хотел этого не меньше, чем он, с чувственным напором отвечая на горячий пылкий поцелуй, при этом прижимая его к себе уцепившимися за расстегнутый пиджак пальцами, выгибаясь на встречу, чтобы чувствовать не только губами, но всем телом. Как необходимость. Не позволение, не компромисс и не уступка — жизненная необходимость. Это было очевидно и кружило и без того контуженную чувствами голову. Тэхен чувствовал, что теперь не только он был влюблен. Кончиками пальцев, которые на одной руке защищали голову Джина от неосторожного и жестокого соприкосновения со стеной, а на другой — сжимали его шею, предупреждая, что любое сопротивление будет жестко пресечено. Сладко пресечено. — Еще. — Взволнованный шепот сорвался с губ Джина, стоило Тэхену на мгновение прерваться, чтобы перевести дыхание и заглянуть Джину в глаза, которые блестели даже в почти лишенном дневного света простенке. — Хочу еще. Тэхен никогда не слышал этого от Джина. Не чувствовал этого от Джина, который выгибал шею, пытаясь достать его игриво уходящие от поцелуя губы. Он влюбился заново и, кажется, еще сильнее. — Нас могут увидеть. Джин прикрыл глаза, вслушиваясь в низкий шепот. — Плевать. На самом деле плевать. И Джин все-таки застал Тэхена врасплох, вжавшись в его губы, которые до этого ловко успел разомкнуть языком. Он хочет и он возьмет. Потому что он прозрел. Поумнел. Наконец, смог разглядеть, какое рядом с ним было сокровище, ухватившись за него сразу двумя руками. — Поехали после работы ко мне. — Джин теперь держал Тэхена за лацканы пиджака, пока Тэхен упирался в стену сбоку от его головы, только для опоры, потому что ноги подкашивались. — Я заканчиваю позже тебя. Но если ты хочешь… — Хочу. Пожалуйста. — Джин улыбался игриво, но при этом мягко, вглядываясь в глаза Тэхена, который теперь тоже улыбался. — Это будет наше первое свидание. — Как ты относишься к сексу на первом свидании? — Тэхен многозначительно поднял бровь, затем неосознанно, но до черта сексуально проведя языком по припухшим от самоотверженных поцелуев губам. — Узнаешь, когда приедешь. Секс на первом свидании после трех недель полноценно-серьезных отношений был не такой уж плохой идеей. И оставшийся рабочий день прошел в предвкушении. В предвкушении… первого свидания.* * *
Джин вновь готовился принять у себя в гостях Тэхена, но теперь совершенно с другим настроением. Он волновался, но это волнение то и дело загоралось на его лице счастливой улыбкой, которую он не мог скрыть. Он волновался от чувства предвкушения, схватившего его за горло и приятно сжимающего с каждой минутой, приближающей их встречу. Джин не помнил себя таким. Точнее, помнил, но тогда были условия, а теперь условий не было. Он только ждал и безумно хотел, уже выпрыгивая из штанов, под которые не потрудился надеть трусы. Зачем, если потом они всё равно будут только мешать. Когда последний раз он так хотел секса? Нет, не так. Когда последний раз он так хотел мужчину? Как будто теперь был впервые в жизни влюблен. Впервые безоглядно. Особенно после того, как самый лучший мужчина, как оказалось после более глубокого и вдумчивого всматривания, дал ему второй шанс. Простил. Принял. И Джин замер, услышав звонок в дверь. — Я без цветов, но успел… Не успел, потому что Джин схватил его за грудки просторного и явно неделового пиджака (Тэхен, очевидно, успел заехать домой) и втащил в квартиру, сразу притянув к своим губам. Тэхен даже сквозь поцелуй улыбался, успев захлопнуть дверь, а потом двумя руками взяться за Джина, который своей искренней нетерпеливостью окончательно сорвал и без того, после их поцелуя, некрепко держащуюся на месте крышу. — Я тут умирал, пока ждал. — Джин все еще сжимал в руках тонкие лацканы пиджака, пока Тэхен сжимал его, пытаясь освободиться от обуви. — Я торопился, но решил заехать домой и освежиться. — Тэхен теперь самодовольно, потому что мог себе позволить, улыбался, вглядываясь в блестящие глаза Джина. Они блестели из-за него. — Знал, что ты захочешь меня прямо с порога. — Как нескромно… — Джин покачал головой, а затем вдруг стал очень серьезным. — Я захотел тебя еще до того, как ты пришел. Вот они те эмоции, которых так не хватало, тот самый пресловутый темперамент, которым Джин прикрывал свои, на самом деле только свои неуспехи в интимной сфере. Он ведь сам держался на расстоянии от Тэхена всё это время, так о какой страсти могла идти речь? А Тэхен всё чувствовал… Джин успел убедиться в его чуткости бесчисленное количество раз, которые пытался припомнить, освобождая его от пиджака, пытаясь при этом не оторваться от его губ. — Мне нужно помыть руки. Как однажды. И Джин вновь терпеливо стоял в дверях. Но не как тогда, Тэхен, только закончив с полотенцем, тут же прижал его к себе, продолжив то, с чего они начали еще на работе. Целовать. При этом не глядя, успев все-таки изучить этот маршрут (но разок столкнув Джина с дверным косяком, выбив из него ворчливый стон), направляя в спальню. К кровати. — Так, раздевайся. — Джин уперся в его грудь двумя руками, при этом нахмурившись. — Хотя нет. Не так. И Джин начал самостоятельно выдергивать футболку из-за пояса его брюк, затем рванув ее вверх по предусмотрительно поднятым Тэхеном рукам. А потом Джин занялся брюками, ухватившись за пояс и подтолкнув Тэхена к кровати, ловко его развернув. Пуговицы, молния… Он подцепил резинку трусов и всё стянул вниз, при этом толкнув Тэхена на кровать, чтобы окончательно освободить его от штанин. — Вау… — Тэхен на самом деле восхищенно округлил глаза, пока Джин, поднявшись, самодовольно улыбался, быстро стянув футболку с себя. — Иди ко мне. Это было совершенно естественно и абсолютно лишено всякой неловкости. Они как будто хотели теперь одного и того же, и Джин, воспользовавшись тем, что Тэхен подвинулся, при этом откинувшись на спину, забрался на него, тут же присосавшись к губам. Именно присосавшись, потому что иначе никак нельзя было назвать этот жадный и очень эгоистичный порыв. Всё хотел забрать себе. Вкус, мягкость губ и языка, влажность и чувственность поцелуя. А Тэхен готов был дать ему чуть больше, чем у него было. — Без предварительных ласк? — Джин даже успел запыхаться, но все же улыбнулся, когда почувствовал скользнувшие по его спине под пояс домашних штанов горячие ладони. — Ты настолько меня хотел? — Тэхен как будто удивленно приподнял брови, а затем приподнял голову, чтобы заполучить не ответ, а губы. Сводило с ума. Раньше секс с Джином был просто приятным (каким, наверное, получается любой секс по обоюдному согласию и минимальной взаимной симпатии), а теперь он сносил крышу, потому что на первый план, наконец, вышли чувства и возбуждение, а не просто альтруистичное желание доставить партнеру справедливо равное удовольствие. — Я настолько тебя хочу. — Джин, судя по взгляду, что-то задумал, и Тэхен сразу догадался что, как только пухлые губы торопливо, лишь из-за нетерпения и всё равно до одури чувственно заскользили вниз, остановившись в районе пупка, куда Джин засунул язык, заставив Тэхена сократиться и засмеяться. Он играл с ним, и это было не столько очаровательно, сколько… странно. Странно, что Джин вообще был на такое способен, потому что Тэхену он всегда представлялся достаточно холодным и отстраненным, чтобы не требовать от него большего в плане чувств. А оказывается… — Я никогда не говорил тебе, но у тебя потрясающий член. Тэхен даже приподнялся на локтях, чтобы ничего не пропустить, не сводя глаз с Джина, пальцы которого, сжатые в колечко, скользили по длине, к основанию и обратно к головке, которую он затем с громким чмоком поцеловал. — Джиииииин… — Тэхен запрокинул голову, на самом деле готовый засмеяться, но смеяться не пришлось. Да и забавным это всё тут же перестало казаться, как только Джин взял член в рот. Это был всего лишь второй минет за всё время их закончившихся отношений (Тэхен был готов отмечать эти события в календаре), и уже была видна огромная разница. В самоотверженности и во взгляде, который Джин то и дело поднимал на Тэхена, дразня и провоцируя, даже в момент, когда прикрыл глаза и подался за оказавшейся в его волосах рукой. Он не пытался протолкнуть член поглубже в горло, но того, что вытворял его язык и туго сжавшиеся губы, которые скользили по длине, то и дело чувствительно задерживаясь на головке… Было достаточно, чтобы Тэхену нравилось. Безудержно и безусловно. Но это был не конец. Точнее, Джин решился все-таки проявить усердие и рискнул, начав слишком низко опускать голову, чувствуя, как мягкая, приятно солоноватая головка опасно заскользила по языку в горло. Ему редко такое удавалось, и он однажды перестал тренироваться, но теперь ему пришлось зажмурить глаза, отчаянно сдерживая естественные позывы, сокращающие его горло. Он тут же поднял голову, пытаясь отдышаться и одной рукой вытереть слезы, которые вообще непонятно откуда взялись. Точнее, понятно, но почему так много… И его руку остановила ладонь Тэхена, который, судя по его расфокусированно-полуприкрытому взгляду оценил этот отчаянно глубокий оральный жест Джина. — Больше не надо так. — Он звучал нежно, пока Джин не мог убрать свой взгляд с его губ. — Тебе не понравилось? — Джин волновался, подняв на Тэхена глаза, пока Тэхен держался за его затылок. — Понравилось. Но не тебе. Я вполне… — Просто нужно больше практиковаться. — Джин лукаво улыбнулся, а потом выскользнул из руки Тэхена, затем мягко толкнув в грудь и вновь уложив на спину. — Это… приятно. Джин решился повторить только пару раз, пытаясь привыкнуть и не пытаться выплеснуть из себя содержимое желудка, при этом издавая отвратительные звуки. Но Тэхену нравилось, причем очень. А значит понравится и Джину, потому что... — Ну, хватит. — Мысль развить не удалось, потому что Тэхен резко поднялся, обхватил Джина за плечи и потянул к себе. — Я тоже хочу попробовать. — Тебе будет проще, потому что я… ну, поменьше буду. — Джин задумчиво закатил глаза, пока Тэхен широко улыбнулся. — Зато ты вкуснее. И он ловко поднялся на колени, опрокинув Джина, не успевшего за его невесть откуда взявшейся резвой маневренностью, на спину и тут же устроившись между его ног, пока руки прижали его к себе за плечи. Поцеловал, как будто напутствовал, а потом дал полную свободу. На самом деле, у Тэхена был другой план. Он не собирался упражняться в горловом минете, по крайней мере, не сегодня, но Джину об этом не стоило знать, и чтобы сюрприз удался, Тэхен стянул одну из подушек, подсунув ее Джину под поясницу. — Обстоятельно. — Джин, кажется, на самом деле ничего не подозревал и даже начал поудобнее умащиваться, прекрасно зная, для чего это было нужно и доступ к чему именно нужно было обеспечить комфортнее. И для него, и для Тэхена. — Просто я… — Тэхен взял поданные ему Джином сексуальные принадлежности, а затем навис над ним, засмотревшись в его глаза. — Безумно соскучился по тебе. Джин улыбнулся настолько нежно, насколько это вообще было возможно, пытаясь дать Тэхену возможность убедиться в его честности, искренности и всех самых светлых чувствах, которых в Джине было теперь с избытком. — Я тоже. — Джин это только шепнул, но уже нагнувшийся к его губам Тэхен услышал, улыбнувшись, а затем переместившись к шее Джина, который совершенно расслабился, прекрасно зная, что его ждет, от чего его член уже подрагивал в нетерпении. И он был вознагражден ласковым поцелуем, опустившимся на головку, а затем медленно заскользившим по длине языком, который остановился на яичках. Джин блаженно прикрыл глаза, получая теперь удовольствие даже на одном только сопении Тэхена, но потом… — Тэ! — Он дернулся, потянувшись рукой к голове Тэхена, который теперь слишком забавно выглядывал из-за члена Джина, слишком взволнованного, чтобы оценить этот игривый взгляд. — Что ты делаешь? — А на что это похоже? — Джин мог видеть лишь как удивленно поднялись брови Тэхена, и когда Джин, вновь ощутив язык там, где не должен был, попытался его остановить, Тэхен перехватил его руку, нежно, но надежно сжав. — Перестань! Тэхен мог бы перестать, если бы знал, что Джин протестовал не из-за того, что ему было больно и неприятно, а потому, что было… стыдно? Он просто смущался. Они такое ни разу не практиковали до этого. — Мне нравится. — Тэхен продолжал смотреть на Джина, затем чуть опустив голову несколько раз быстро проведя языком по сокращающемуся, от удовольствия, очевидно, колечку ануса, заставив Джина то ли заурчать, то ли заворчать, то ли обреченно застонать. — Тебе нечего стесняться. Ты же не просил меня. — И вновь слишком чувствительная провокация между ягодиц, пока Джин пытался понять, почему это было так… остро и при этом сладко? Он понятия не имел, что вообще можно испытывать подобные ощущения не на члене. Да и представить язык в своей заднице тоже… стеснялся. — Расслабься. Расслабиться Джин не мог никак, потому что помимо того самого языка он ощущал на своем члене пальцы и себя подростком, который готовился неопытно кончить, еще не приступив к главному. Но это было настолько хорошо, что Джину быстро перестало быть стыдно, особенно в те моменты, когда Тэхен ласково прикладывался губами к его ягодицам, которые от таких ласк теперь наверняка краснели как и щеки Джина. Тэхен стал сочетать язык и пальцы, бережно, но методично подготавливая тело Джина, который успел достаточно разомлеть от неизведанных до этого ласк и только смог рассеянно подставить под поцелуй губы, когда Тэхен, не вынимая из него пальцы, приподнялся, свободной рукой уперевшись в матрас, сохраняя равновесие лишь при помощи сладких мягких губ Джина. — Можешь не жалеть меня. — Он улыбался, не открывая глаз. — Я заслужил. Получить незабываемое удовольствие и быть абсолютно счастливым, подумал Тэхен. И Джин подумал о нем совершенно то же самое, теперь не понимая, как мог обвинять его, пусть и про себя, в отсутствии темперамента. Только потому, что Тэхен был нежен, аккуратно проталкивая в него головку члена, чтобы затем замереть, удерживаясь только на локтях, чтобы нечаянно не втолкнуться на всю длину. Джин не мог перестать его целовать и думать о том, что в Тэхене темперамента хват… Из Джина выбило мысль и часть воздуха, вместе с неожиданно громким выдохом, который тут же пропал между губ Тэхена. Джин, кажется, успевший забыть, как это могло быть глубоко и жарко, замер, пытаясь поймать теперь каждое, даже едва уловимое ощущение. А может Джин забыл, как хорош бывает секс без условностей, когда ты можешь себе позволить полностью довериться и отдаться на волю чужих желаний, прекрасно зная, что они поют в унисон с твоими. Забыл или хотел забыть, но теперь только отчаянно цеплялся за плечи Тэхена, стараясь приподнимать бедра навстречу его движениям, которые становились все быстрее и жестче, как будто входя в ритм. Нужный им обоим, но неожиданно Тэхен прервался, а затем и вовсе поднялся на колени, которыми упирался в подушку под поясницей Джина, которую аккуратно из-под него выдернул, отложив. — На живот? Тэхен знал ответ Джина, потому что помимо объятий со спины, он любил сзади. И будто в подтверждение этого Джин послушно перевернулся, успев подтянуть к себе чью-то футболку, чтобы расслабиться и не бояться за испачканное одеяло, чуть приподняв бедра, чтобы Тэхену было удобнее. Он вошел мягко, вжавшись в бедра Джина, придерживая его за талию, большими пальцами очерчивая сексуальный прогиб. А потом Тэхен нашел ладони Джина и переплел их пальцы, которые Джин крепко сжал, а потом потянул Тэхена вперед, побуждая… Самое приятное в этой позе. Когда ты ощущаешь тяжесть чужого тела, безвыходность своего положения и обреченность, каким-то бешеным образом связанную с ощущением полной защищенности и отгороженности от всего внешнего. Ты как будто в домике, который постепенно, медленно и глубоко, затем методично начинает вытрахивать из тебя душу, заставляя поджимать пальцы на ногах и сжимать удерживающие тебя пальцы в руках. Джин повернул голову, чтобы нащупать губы Тэхена. Целоваться в неудобной позе, целоваться, рискуя потянуть шею и наткнуться на зубы из-за жестких, вбивающих в матрас движений. Целоваться чтобы разделить спасительный кислород, выбивающийся из легких бессильными подстанываниями. Джин сдался первым, прикусив губу, затем уткнувшись лбом в матрас, выгнув спину и максимально вжавшись в бедра Тэхена, ощущающего теперь его удовольствие на своем члене. Давление стало сильнее, судорожное сокращение ануса, сбивчивое дыхание Джина, сведенные лопатки которого теперь упирались Тэхену в грудь. Пока Тэхен упирался лбом Джину в затылок, вдыхая его и вбиваясь в него из последних сил. Кончил внезапно, провожая оргазм зарывшись носом во всклокоченные темные волосы. А потом перекатился на бок, потянув к себе Джина за плечи, прижимая его к своей груди и чувствуя, как на его предплечье сжались пальцы. — Чтобы не раздавить. — Тэхен прижался губами к его плечу, пока Джин умащивался на его руке, пытаясь прижаться к нему всем своим телом. — Даже если раздавил бы. — Джин, окончательно и удобно устроившись, прикрыл глаза, поцеловав находящуюся на его плече ладонь Тэхена. — Умер бы счастливым. — Тебе понравилось? — В голосе Тэхена чувствовалось волнение, пусть и уставшее, и Джин улыбнулся шире. — Не понимаю, что меня не устраивало до этого. Как может не устраивать лучший секс в жизни? Джин, кажется, очень искренне удивлялся, пока Тэхен решил не уточнять по поводу прошедшего времени. Они закончили те отношения, а в этих их обоих всё устраивало. И они оба были влюблены. Но оставалось одно но… — Джинни. — Тэхен потянулся губами к уху Джина, затем остановив их на его щеке. — Я хочу кушать. Он на самом деле не ужинал, и Джин тут же встрепенулся, повернув к нему голову и очень обеспокоенный взгляд. — Ты не ел после обеда? Тэхен отрицательно покачал головой, пока Джин занимался выяснениями, а затем стал мягко выбираться из объятий, скомкав и отбросив на пол испачканную его спермой футболку. — Тогда, тебя ждет ужин в постель. — Джин поднялся под восхищенным и совершенно довольным взглядом Тэхена, которому недолго пришлось наблюдать Джина абсолютно голым, потому что Джин быстро нашел халат. — Отдохни. — Поцелуй. — Тэхен разложился на кровати звездой, головой поближе к Джину, который беспрекословно приложился к его губам. — Спасибо. — Тебе. Джин ненадолго зашел в ванную, а потом уже направился прямиком на кухню, думая о том, что может предложить Тэхену. Вечер был достаточно поздним для чего-то обстоятельного, но утолить голод было жизненно необходимо. Яичный суп с тофу и немного жареного хлеба. И Джин улыбнулся собственной гениальной догадке. Просто, вкусно, сытно и не помешает здоровому и спокойному сну. Оставалось только приготовить, но это было настолько несложно, что Джин рисковал управиться за пару десятков минут, оставив себе стратегический запас на украшение, ведь для утоления аппетита должно быть не только сытно, но и красиво. Радовать глаз, особенно такие магнетически красивые как у Тэхена. — Я не стал ждать. — Который внезапно обхватил его со спины, когда Джин мешал в небольшом сотейнике разбитые в воду и немного взбитые яйца. — Соскучился. Он был голый, решив не тянуть с собой одеяло, и теперь явно завидовал тому, что на Джине был халат, потому что поторопился спустить его с широких плеч. На самом деле Тэхен завидовал халату, который мог касаться его кожи, но теперь Тэхен тоже мог, мягко губами прижавшись к плечу Джина. — Я люблю тебя. — Может, время было неподходящим, но Тэхен не хотел держать в себе. Он слишком долго ждал для этого признания, но… — Не говори ничего — я всё знаю. И чувствую. Просто… вдруг тебе важно знать. — Важно. — Джин не чувствовал теперь ничего, кроме колотящегося сердца. — А ты… И тогда… любил? Догадка была болезненной, особенно теперь. — Чуть не расплакался во время прощального секса, да. Серьезно. Тэхен теперь мог улыбаться, но Джин порывисто повернулся к нему, крепко обняв за плечи и прижавшись сильно-сильно, затем отпустив и вернувшись к рискующим свернуться раньше времени яйцам, которые требовали специй и кунжутного масла. — Прости меня. Я думал, что мы с тобой на одной странице и не думал, что тебе может быть больно… — Я знаю. А теперь мы на одной странице? Это не было прямым призывом к ответу на признание в любви, но Тэхену все же приятно было услышать. А Джин только улыбнулся, потянувшись к стойке с яркими стеклянными баночками. — Мы на одной странице, Тэ. И ты скоро убедишься в этом. А пока… — Джин уменьшил огонь под сотейником почти до минумума, накрыв его крышкой, и повернулся к Тэхену. — Пойдем тебя оденем. — Мне не холодно. — Тэхен самодовольно улыбнулся. — Или ты переживаешь, что сосед напротив увидит? Тэхен вызывающе сексуально вздернул одну бровь, ухмыльнувшись, и Джин притянул его неожиданно ловким маневром уверенных рук к своим губам. А потом потянул в гостиную. — Я ради него совершил свою самую ужасную ошибку. — Джин теперь мог улыбаться, пока Тэхен, посмотрев ему через плечо, удивлялся. — Да. И он до сих пор, возможно, надеется, что я напишу. — Серьезно? — Тэхен округлил глаза, затем потянув Джина ближе к окну, заметив, что в гостиной напротив горел свет. — Надо лишить его всяких надежд. Тэхен, двумя руками взявшись за шею Джина и волнующе, но неопасно ее сжав, приник к его губам, целуя жарко, сладко и возбуждающе до стекающих вновь к низу живота мурашек. И они не обратили внимание, когда окна напротив весьма раздраженно зашторились, но Джин все-таки нашел в себе силы оторваться от любимых губ. — Яйца! — Он нахмурился, потянув Тэхена в кухню. — Да, до сих пор звенят. Ты должен что-то сделать с этим! И Тэхен засмеялся, пока Джин, отставляя кастрюлю с огня, только ворчал что-то, пытаясь сдержать улыбку. Всё было просто. Потом они обязательно поговорят еще, окончательно всё выяснят, но теперь нужно было лишь чувственное закрепление. Чувственное подтверждение того, что принятое ими обоими решение было верным. И после этого ничего уже не будет важно и ничего не сможет угрожать их чувствам, которые смогли прорасти и расцвести несмотря ни на что. Ладно, несмотря на глупость Джина, но это уже история давно минувших дней, потому что впереди была только любовь. Пусть не безоблачная, но настоящая. Не такая красивая, как могла бы получиться изначально, но… То ли еще будет! А с Тэхеном и с его потенциалом, в котором Джину пришлось убедиться еще перед сном, буквально умоляя его отпустить, но при этом крепко, руками вцепившись в своего мучителя, своими горячими и пожеваными от бессилия и страсти губами поощряя на большее... Так бы мучился и мучился…
Примечания:
Большое спасибо за внимание :)
