Диптих

      — Спишь? — загадочным голосом поинтересовалась Тошико.       Хана и впрямь засыпала — до звонка подруги она мирно лежала в постели посреди подушек, время от времени лениво запуская руку в коробку конфет и одним глазом поглядывая на экран ноутбука, где шел документальный фильм про маньяка, любившего перед убийством снимать с жертв кожу.       Но после вопроса «спишь?», заданного тем самым тоном, остатки сна как ветром сдуло. Хана напряглась, села на кровати, от чего фантики полетели в разные стороны и как можно естественнее соврала:       — Сплю.       — Врешь, — уверенно заявила Тошико. Деловито продолжила: — Вставай, убирай конфеты в сторону, и доставай из шкафа свое самое сексуальное платье.       — Зачем? — обомлела Хана, инстинктивно отодвигая коробку со сладостями и оглядываясь, словно подруга могла прятаться у нее под кроватью или за шторами.       — Мирай поехала на свидание.       — И? — так и ничего не поняла Хана.       — На свидание с Риндо Хайтани.       Хана отняла телефон от уха, посмотрела на экран, ущипнула себя за руку, после чего вернула мобильный на прежнее место и спокойно, словно ничего не случилось, заявила:       — Совет да любовь. А я тут каким боком?       — Мы должны проследить, чтобы все прошло хорошо. И, если понадобится, спасти эту дуреху, — безапелляционно отрезала Тошико.       Она почти всегда говорила именно таким тоном — утверждающим и резким, словно отдавала приказы. Возможно, своеобразная профессия наложила на Муракаву отпечаток — все же девушку-детектива редко встретишь; а может, дело было в том, что подруга обладала железной волей. Если бы Муракава не стала частным детективом, она бы точно была каким-нибудь директором.       — Спасти от чего? От самого лучшего секса в ее жизни? — пробормотала Хана, и чуть громче добавила: — Мирай не маленькая, сама разберется. Не станет же она провоцировать его на каждом шагу.       Этого Хана вообще бы никому не посоветовала — в отличие от шумной и азартной Тошико она предпочитала действовать осторожно и вдумчиво, трезво оценивая все риски. Правда, имелось и у нее слабое место, задев которое, можно было увидеть неожиданное зрелище — Хану в ярости.       Ответом ей послужило многозначительное молчание.       Вздохнув, Хана сказала:       — Да, ладно, я погорячилась. Она будет. Заедешь за мной?

***

      — Уверена, Мирай ляпнет что-нибудь этакое, — мрачным голосом изрекла Тошико, сидя на заднем сиденье в такси и барабаня острыми коготками по своей коленке, — или сделает что-нибудь. Она-то может, а нам потом ее отбивай от разъяренного Хайтани.       — Ты уверена, что это их ресторан?       Хана оторвалась от созерцания своего лица в зеркале и с любопытством взглянула на подругу, заранее понимая бесполезность своего вопроса. Если Тошико что-то говорила — она была уверена в этом на сто процентов.       Так и вышло — поправив светлые волосы, Муракава твердо кивнула:       — Да. Не понимаю, зачем она согласилась на ужин. То есть, понимаю, конечно — образ благовоспитанной леди, но, будь на месте Риндо Санзу, я бы сразу его завалила. Прямо в машине, — не стесняясь, заявила Тошико.       Стеснение — это вообще не про Тоши, — мысленно хмыкнула Хана.       — Угу, я тоже, — машинально буркнула она, наткнулась на недоумевающий взгляд подруги и исправилась: — Я не про Риндо.       И на всякий случай добавила:       — И не про Санзу.       Методом исключения можно было вполне догадаться, о ком она говорит — Тошико глупой не была, поэтому фыркнула:       — Ненормальная. Одно слово — художница.       — Кто бы говорил! Уверена, как только ты увидишь Санзу — сразу прыгнешь в его объятия.       — А я не отрицаю. Увижу — прыгну. Это ты у нас краснеешь и бледнеешь при упоминании старшего Хайтани, как кисейная барышня.       — Это вполне логичная реакция. Я его опасаюсь.       — Но трахнуть хочешь? — прямолинейно осведомилась Тошико.       Палец в рот не клади, откусит, — ухмыльнулась Хана, скромно опуская глаза. — Да и насчет другого я бы Санзу посоветовала не торопиться.       Тошико прищурилась и с задумчивым видом объявила:       — Тяжелый случай. Слушай совет: увидишь Рана — падай в обморок.       — А если он меня не поймает? — с интересом повернулась к ней Хана.       Не то что она планировала изображать упадок сил — просто, будучи наслышана о нраве Рана, Тиба подозревала, что он скорее перешагнет через ее тело и продолжит идти дальше, чем бросится отпаивать ее водой.       — Я научу тебя группироваться при падении, — пообещала Тоши. — Больно не будет.       — Звучит так себе, — с кислым лицом пробормотала Хана, и отвернулась, нервно теребя край платья. — Актриса из меня никудышная, так что никаких обмороков.       — Зато ты творческая личность. Художница.       Хана промолчала.       — Отставить панику, — Тошико недобро покосилась на водителя, беззастенчиво подслушивающего их разговор. — Мы почти приехали. Просто веди себя естественно, ладно?       Прекрасно зная, что понятие естественности у них с Тоши сильно различается, Хана спросила:       — У нас есть запасной план на тот случай, если что-то пойдёт не так?       — Конечно. Я взяла с собой пистолет, — подмигнула подруга. — Отобьёмся.

***

      — Ты что-нибудь видишь? – прошипела Хана, старательно вытягивая шею. — Из-за этой кадки с фикусом я ни хрена не вижу.       — Вижу, — уверенно заявила Тошико.       — Что?       — Будущее. В нем ты получишь подзатыльник, если сейчас же не уберешь свой каблук с моей ноги, — рявкнула подруга.       Виновато ойкнув, Хана торопливо отодвинулась, и потянулась за меню. В ресторане играла приглушенная музыка — на сцене в тускловато-желтом свете пальцы пианиста порхали по клавишам, создавая из пустоты чарующие звуки, дополняющиеся плеском воды.       Публика собралась соответствующая: дамы в лаконичных платьях и дорогих украшениях, немногословные мужчины в безукоризненных костюмах; повсюду витал ненавязчивый аромат роскоши и царила та особая атмосфера, которая присуща светским приемам и благотворительным вечерам.       — Какой красивый фонтан, — одобрительно заметила Тошико, оглядывая ресторан придирчивым взглядом.       У Ханы сложилось впечатление, что еще немного — и подруга достанет блокнот, в котором дотошно отметит все достоинства и недостатки заведения.       — Ты будешь рыбу или мясо? — спросила Тиба, разглядывая страницы меню.       — И вообще, заведение отличное. Интерьер великолепен. Фонтан, правда, смущает, но что-то в этом есть…       — Я, наверное, закажу салат. А как насчет вина? Если будем, то я лучше выберу что-то другое.       — Хана, хватит думать о еде, — Тошико закатила глаза. — Ты невыносима.       — Я нервничаю.       — Из-за чего? Рана здесь нет.       — Я нервничаю заранее и по любому поводу, за нас обеих сразу, — буркнула Хана, которая и впрямь нервничала. — Так мы будем вино?       — Да, — Тошико перегнулась через стол и вырвала из рук подруги меню. — Я сама все закажу, сиди тихо.       — Я всегда сижу тихо, — обиженно заметила Хана, которая не терпела упреков в легкомыслии. — В отличие от Мирай. Так ты ее видишь или нет?       — Вижу. Они с Риндо в углу зала, разговаривают, — Тошико прервалась, чтобы продиктовать заказ официанту, — Мирай улыбается, значит, все хорошо.       — А Риндо?       — Что — Риндо? — переспросила Тошико.       — Он улыбается? Как он себя ведет? Опять сидит с угрюмым лицом?       — Напомни-ка мне, дорогая, когда ты успела встретиться с Риндо Хайтани, — сдвинула брови Тошико.       Хана пожала плечами, жалея, что в ресторане нельзя курить.       — Ран покупает мои картины. Пару раз он приезжал в галерею с братом.       — И? Вы разговаривали?       — Нет, не довелось. Я была занята, — потупила взор Хана.       — Или делала вид, что занята, — хмыкнула Тошико, прекрасно зная характер подруги. — Все с тобой ясно.       — Я просто не видела смысла в личном знакомстве, — хладнокровно ответила Хана.       Тошико иронично выгнула правую бровь, открыто намекая, что ответ ее не то что не устроил, а показался полнейшей чушью.       — Хорошо, — Хана закатила глаза, — я стеснялась.       — Не ври, стеснения в тебе — ни грамма, — Тошико одарила благосклонным взглядом официанта, который принес заказ, а Хана пробормотала вежливое «спасибо». — О, кажется, они идут танцевать.       — Серьезно? — оживилась Тиба. — Но здесь, по-моему, не танцуют.       — Так это же его ресторан, — Тошико сделала глоток и откинулась на спинку, расслабленно поведя плечами. — Я бы тоже не отказалась станцевать.       — С Санзу и его катаной? — многозначительно нахмурилась Хана и притворно возвела очи к потолку, жалуясь невесть кому: — И эта женщина называет меня извращенкой!..       — Разумеется. Ты видела свои картины?       — Это искусство, — оскорбилась Хана, прикрывая лицо меню — Риндо и Мирай, совершив полукруг по залу, оказались близко к их столику. — Красиво танцуют. А как он на нее смотрит…       — А как прижимает, — подхватила Тошико. — У кого-то сегодня будет секс.       — Если Мирай будет молчать, — Хана нахмурилась еще сильнее. — Провокации — дело приятное, но она же не умеет останавливаться. Посмотри, как нежно он погладил ее по щеке!       — Тише, — шикнула Тошико. — И не пялься так!       — Я не пялюсь, — она проводила долгим взглядом Мирай и Риндо, возвращающихся к своему столику, и мечтательно подперла щеку. — Хорошо смотрятся вместе. Думаю, наша задача выполнена? У них все идет отлично, а мы тут явно лишние.       — Погоди, еще не вечер, — сверкнула глазами Тошико. — Сейчас Мирай выпьет еще бокал и ее потянет на приключения.       — Если она вдруг решит выкинуть что-то из ряда вон выходящее, что будем делать? Ты, конечно, хорошо стреляешь, но частный детектив — это не полицейский, — Хана вяло ковырнула вилкой лист салата в тарелке. — Почему ты заказала мне «Цезарь»? Знаешь ведь, что я его не люблю.       — Будем действовать по ситуации. Хана, ради Бога, еще вчера ты его любила, а сегодня уже нет?       — Мои вкусы быстро меняются.       — И только Ран остается неизменным, — неприлично громко захохотала Тошико. — Неужели… Мирай, кажется, пошла в атаку.       — В какую? — Хана от любопытства часто захлопала ресницами, проклиная того человека, что разместил гигантскую кадку с фикусом прямо напротив нее. — Что там происходит?       — Она гладит его ногой под столом, — ухмыльнулась Тошико. — Моя школа.       — Предполагалось, что это он будет ее соблазнять, а не наоборот, — расстроенно заметила Хана. — Я ждала горячее шоу от Хайтани.       — Будет тебе шоу, только не с Хайтани. О, лед тронулся. Они встают…       — И что? Что дальше? — Хана чуть ли не подпрыгивала на стуле от нетерпения, воспринимая все как сериал. — Ну, не молчи!       — Идут… Погоди. Он взял ее на руки.       — Как романтично, — подруга умиленно свела ладошки вместе.       — Это только выглядит так, на самом деле очень неудобно, — фыркнула Тошико. — Ты болтаешься, тело трясется при каждом шаге…       — Ты убиваешь всю романтику, не будь такой противной. Куда они идут? Как выглядит Мирай? Она довольна?       — Светится, как лампа. Трется носом об его шею, — довольно сообщила Тошико. — Ну, все. Можно считать, что мы справились с поставленной задачей и заслуживаем звания самых заботливых подруг в мире. Они уже возле лестницы… Так.       Это «так», произнесенное весьма неприятным тоном, заставило Хану напрячься.       С Тошико они познакомились около года назад — при весьма неблагоприятных обстоятельствах. Возвращаясь домой поздно вечером, Хана решила прогуляться — погода стояла прекрасная, в наушниках играла музыка, а небо казалось нарисованным — в такие моменты она чувствовала себя по-особенному чудесно, после чего обычно запиралась в мастерской до утра.       В тот день судьба решила, что Хана вместо приятной прогулки заслуживает нападения Ичиро Анагавы тридцати лет отроду, который, как выяснилось во время следствия, долгое время следил за ней, а как представился удачный случай — решил, что стоит попытаться завладеть объектом вожделения.       Визг Ханы можно было услышать и на другом конце Токио — но услышала его только Тошико, проходящая мимо. Муракава ловко скрутила нападавшего, а когда он предпринял попытку к бегству — догнала и наглядно показала, что ее лучше не злить.       Знакомство получилось необычным, но это не помешало им сблизиться — за короткий срок они стали подругами, и Хана точно знала — в этом мире есть непозволительно мало вещей, которые способны заставить Тошико нервничать.       — Что такое? — насторожилась Хана. — Риндо ее уронил?       — Откуда в твоей голове берутся такие мысли? Нет. Пришли гости, — как-то сконфуженно произнесла Тошико.       — Что за гости? — сердце Ханы пропустило удар. — Только не говори, что…       — Да. Это Ран и Санзу.       — Надо было уезжать раньше. А я говорила!       — Не говорила.       — Говорила, — Хана закинула ногу на ногу и принялась покачивать ей в воздухе так интенсивно, словно разминалась перед дракой. — Я говорила. Вообще не надо было приезжать.       — Ты же хотела его увидеть, — возмутилась Тошико.       — Я по-шу-ти-ла, — по слогам объявила Хана. — Я вижу его каждый раз, когда презентую картину. И каждый раз мне требуется полчаса, чтобы собраться с духом и не опозориться на публике. В общем, очень энергозатратно, так что я решила избегать подобных стрессов в жизни.       — Это позиция труса.       — Это позиция мудрой женщины, которая знает, что от переживаний появляются морщины.       — Тебе и так алкоголь без паспорта не продают, — изумилась Тошико. — Постарей уже хоть чуть-чуть, чтобы окружающие не думали, что тебе семнадцать.       — Не льсти мне, — пробубнила Хана. — Ты все время говоришь, что я худая и красивая, а я верю и ем шоколад по ночам.       — Я говорю чистую правду, – торжественно заявила Тошико, осушила бокал до дна и под потрясенным взглядом Ханы поднялась и сообщила: — Я пошла.       — Куда, — пискнула подруга.       — К Санзу. Поздороваюсь с любимым, — ехидно ответила Тошико.       — Может, не надо? Ресторан красивый, да и люди тут ни в чем не виноваты, — предприняла жалкую попытку отговорить ее от задуманного Хана.       Поймала горящий взгляд Тошико, посмотрела на Санзу, стоящего возле фонтана и о чем-то разговаривающего с мужчиной в бежевом пиджаке и обреченно вздохнула.       — Если ты так хочешь…       — Хочу, — Тошико недрогнувшей рукой поправила волосы, — как я выгляжу?       — Как воинственная амазонка.       — А если серьезно?       — Прекрасно, как и всегда. Сумку оставь, пожалуйста.       — Еще чего. Мне нужно оружие.       — Твое главное оружие — тут, — Хана ткнула пальцем в грудь подруги. Затем постучала пальцем по виску: — И тут. Другого тебе не надо.       — Ладно, ты права, — сдалась Тошико. — Пожелай мне удачи.       — Удачи. Не порежься о катану, — не сдержалась Хана.       Оставшись в одиночестве за столиком, она подперла ладонью щеку и грустно оглядела недоеденный салат. Вкусный, но аппетита не было — в правую сторону Хана старательно не смотрела, изучая этикетку на бутылке с вином, и мысленно отсчитывала: десять, одиннадцать, двенадцать…       На второй минуте послышалась отборная брань, чей-то возмущенный возглас и плеск воды.       — Побили рекорд, — пробормотала Хана, — аж целых две минуты выдержали.       Не сумев побороть любопытство, она повернулась, уже заранее предполагая, что увидит. Так и есть — Тошико и Санзу упали в фонтан, и теперь, под возмущенными взглядами гостей, страстно целовались.       У них вообще были сложные отношения — непонятные и не поддающиеся описанию. Харучиё и Тошико ругались так, словно были заклятыми врагами, а через час могли спокойно обсуждать совместное будущее. Познакомились они тоже весьма необычно — видно, у Тошико судьба такая: встречать дорогих людей в неожиданной обстановке. Насколько Хана помнила, подруга тогда расследовала дело, которое привело ее в стриптиз-бар, где Санзу как раз выбивал долг из владельца.       Для нее до сих пор оставалось загадкой, чем Санзу привлек Тошико – то ли харизмой, то ли тем, что выбил владельцу все зубы, но факт остается фактом: эти двое с первой минуты прилипли друг к другу, словно приклеенные, и с тех пор они то расходились, то бурно мирились.       Если коротко — Хана считала их обоих слегка чокнутыми, но даже немного завидовала: Санзу и Тоши в силу своей деятельности умели ценить то немногое, что у них было, и каждая секунда их жизни была переполнена бьющими через край эмоциями.       Сегодняшний вечер пришелся на пору «расставания» — Санзу не явился домой вовремя, точнее, приполз домой в семь утра, что возмутило Тошико до глубины души. Уже с неделю они оба хранили гордое молчание — Тошико клятвенно уверяла Хану, что это «последняя капля», а Харучиё просто пропал с радаров.       — Ну-ну, — хмыкнула Хана. — Последняя капля, конечно. Воды у них теперь хоть отбавляй.       Она потянулась к бутылке с вином, наполнила бокал наполовину и сжала пальцами тонкую ножку, внезапно засомневавшись. Пить или не пить?..       Мирай, судя по всему, будет занята до утра — возможно, и всю оставшуюся жизнь; Тошико с Санзу уже позабыли обо всем на свете — краем уха Хана слышала возмущенные переговоры гостей и отчаянный говор администратора, не решавшегося подойти к фонтану.       А Хану дома ждала недосмотренная серия документального фильма, шоколадный торт в холодильнике и — обязательно — горячая ванна с пеной.       — Один бокал — и все, — пробормотала она, поднося его к губам.       Справа раздался чей-то вскрик, и в ту же секунду на Хану обрушилось что-то тяжелое и твердое — бокал упал на грудь, заливая белое платье, сама обладательница кубарем полетела со стула вместе с официантом, так некстати потерявшим равновесие и завалившемся прямо на нее.       — Блять, — рявкнула она с чувством, позабыв про свое обещание не ругаться на людях, — какого?..       — Простите, пожалуйста, простите, — испуганный официант — совсем юный, с округлившимися от страха глазами и румянцем стыда на щеках, — сравнялся по цвету по некогда белым платьем.       — Руку убери, — рыкнула Хана, оттолкнула несчастного и села.       Оглядела себя — так и есть, одежда безнадежно испорчена. Подняла голову — присутствующие с интересом поглядывали в ее сторону, кроме Санзу и Тошико; к ней уже спешил администратор, на ходу заламывающий руки.       — Ужин за счет заведения, — страдальческим голосом объявил он. — Приносим вам свои глубочайшие извинения.       Сдались они мне сто лет в обед, – закатила глаза Хана. — Черт с ним, с платьем — а что делать с испорченным настроением?       — Ничего страшного, — она навесила на лицо дежурную улыбку. — Не беспокойтесь.       Приняв предложенную руку, Хана поднялась, стараясь как можно незаметнее оглядеть зал. Ран зашел вместе с Санзу, а потом куда-то подевался — оставалось лишь надеяться, что он не стал свидетелем ее позорного падения со стула.       — Все в порядке? — раздался позади глубокий, почти гипнотический голос.       Хана, мгновенно узнавшая его обладателя, замерла, ощущая, как ужас липкой паутиной обмотал ее конечности.       Конечно, он видел, — ехидно подсказал внутренний голос. – Как ты валялась на полу, а официант — на твоей груди. И, возможно, даже слышал, как ты ругалась с изяществом портового грузчика.       Хана глубоко вздохнула, на автомате выдав заверения о том, что она цела, невредима и вообще, даже ничего не заметила.       — Все хорошо, — добавила она увереннее, поворачиваясь. — Неприятность, но с кем не бывает. Думаю, это намек на то, что мне пора ехать домой.       — В таком виде? — Ран чуть приподнял бровь, демонстрируя удивление.       — Пятно на груди не добавляет красоты, но водитель переживет, — нервно улыбнулась Хана.       — Я не про пятно. У тебя платье порвано, — он без тени стеснения указал ладонью куда-то вниз.       Хана поспешно наклонила голову, оглядывая себя — с правой стороны небольшой разрез на платье превратился в гигантский, оголяя ногу до нижнего белья, а учитывая, что сам наряд был узким, ткани катастрофически не хватало, чтобы как-то прикрыться.       Неудачница, — с наслаждением припечатал внутренний голос.       С нервным смешком Хана развела руками, показывая, что даже это ее не смущает:       — Придется в качестве извинений позаимствовать у метрдотеля пиджак.       — Боюсь, это невозможно, — вежливо ответил Ран таким тоном, что стало понятно: метрдотель скорее умрет, чем расстанется с пиджаком. — Ему еще работать четыре часа. Могу предложить свой.       Хана подозрительно прищурилась — на Хайтани пиджака не было.       — Он наверху, в кабинете. Идем, — она уставилась на протянутую ладонь, как на гремучую змею, и Ран добавил: — Заодно дам тебе одну из своих рубашек. Переоденешься, повяжешь пиджак сверху. Никто ничего не заметит.       Хана беспомощно обернулась: Тоши и Санзу то ли грозились друг друга убить, то ли клялись в вечной любви — со стороны и то, и другое у них выглядело одинаково; Мирай была где-то наверху, и вряд ли бы у Ханы хватило подлости нарушить уединение подруги.       — Хорошо, — чуть поколебавшись, согласилась она, и сделала первый шаг по направлению к лестнице, игнорируя протянутую руку. — Спасибо.       Пользуясь тем, что она не видит его лица, Ран снисходительно улыбнулся.       — Пока не за что.