История 1. Мёртвое лето (Ким Хонджун)
10 сентября 2022 г., 20:19
Это произошло полтора года назад. Признаться, до сих пор ложусь спать с включенным светом и не могу избавиться от нехорошего ощущения, что за мной кто-то наблюдает из темноты. Стала нервной, мучаюсь бессонницей, запустила себя, поссорилась с подругами. Не хочу никого видеть. Особенно его… каждый раз, когда закрываю глаза. Но обо всём по порядку.
Летом того года сразу после сдачи экзаменов в универе я получила работу в частном издательстве. Это был журнал, освещающий новости о веяниях моды и последних трендах, диктующий местным модницам, какой цвет популярен в этом сезоне или какая помада способна улучшить или же уничтожить лук для первого свидания. О подборе контента или ведении авторской колонки речи, естественно, не шло, ведь я была всего лишь стажёром. Мне поручали такое, чем никакой другой уважающий себя штатский, заниматься не будет. Я заказывала кофе стаффу, следила за исправностью оборудования в офисе, обслуживала напыщенных моделей во время пробных примерок. Да, обязанности были не ахти, но как ни странно, мне нравилась эта работа. Атмосфера была дружелюбной, коллектив — креативным и интересным.
Единственное, что по-настоящему выматывало, так это дорога до работы. Офис находился на другом конце города. Почти у всех моих коллег имелись личные авто, мне же приходилось довольствоваться общественным транспортом, на который, как известно, если опоздаешь… пиши пропало. Пожалуй, это был единственный жирный минус, который перечёркивал все преимущества этой работы. Но мне очень нужны были деньги и опыт в этом издательстве, поэтому я просто научилась вставать в пять утра вместо того, чтобы ныть.
Это было обыкновенное, ничем не отличающееся от других утро, полное повторяющейся цикличности. Я проснулась, умылась, за завтраком проверила новости в социальных сетях и отправилась в путь. В автобусе я получила сообщение от старшего офис-менеджера на мессенджер:
Хиджин~а забеги за кофе 6 латте 4 фраппучино со льдом и 2 макиато :)
Я закатила глаза. Наивные людишки. Думают, что ничтожное содержание кофеина в кофе реально может как-то повлиять на их просыпание и придать бодрости? Да нифига ж подобного, ну! Это миф и коммерческий ход, придуманный для того, чтобы продукт продавался, пока вы готовы отваливать за него деньги! А все эти названия… макиато, фраппучино!.. В какой момент употреблять обычный чёрный кофе с сахаром стало немодным? Вдогонку за первым всплыло второе сообщение:Ещё круассан с орешками для леди-босс!
Ну раз для леди-босс… Если она с самого утра в хорошем настроении, то и всей команде работается легче. Так уж и быть. Куплю. Ближайший Старбакс располагался остановкой раньше. Я нехотя покинула автобус, осознавая то, что мне придётся пилить с руками, полными кофе на своих двух ещё целую остановку до офиса. Получив заказ и расплатившись корпоративной картой, я потопала до работы. Ненавижу спешить и в поту и мыле куда-то нестись, поэтому всегда выхожу заранее, чтобы была возможность идти нормальным шагом. Но на этот раз заказ был крупным, и работники Старбакс провозились с ним дольше обычного, поэтому время не то, чтобы поджимало… но было впритык. Наш офис находился в относительно новом бизнес-центре, построенном около пяти лет назад на бывшем пустыре, за который не брался ни один застройщик. А всё потому, что пустырь соседствовал с кладбищем. Местные власти очень долго добивались регионального разрешения на то, чтобы жилые и офисные помещения можно было строить близ мест захоронений, и, наконец, получили добро. Так и выросла эта зеркальная свечка в пятьдесят этажей. Кладбища никогда не вызывали у меня страха. Даже после просмотра в детстве клипа «Триллер» Майкла Джексона, где он по сюжету гуляя со своей подружкой, внезапно оборачивался в зомби. Для меня это скорее было местом, вызывающим чувство умиротворения. К тому же, кладбище возле работы было таким ухоженным, тихим и светлым, что скорее походило на парк для прогулок. За исключением того, что вместо беседок здесь стояли колумбарии. Когда я понимала, что времени в обрез, я всегда пользовалась кладбищенской тропой. И в этом не было ничего такого. Кроме меня этой дорогой срезала ещё куча людей моего социального уровня, работающих в бизнес-центре «Аврора». Ухватившись покрепче за ручки кофе-сундучков, я решила, что если скоротаю путь, то возможно, спасу несколько журналистских жизней, впавших в немилость своенравной директрисы. Утро выдалось удушливым. Ещё в автобусе я нарочно не облокачивалась на спинку сидения, чтобы на блузке не осталось влажных пятен. Пешая прогулка добавила свою ложку дёгтя, и я почувствовала, как по моей пояснице катятся струйки пота. Босс и так всё время делает замечания моему внешнему виду: то цвет волос обнови, то юбку покороче надень, то маникюр у меня «для бедных». Если она увидит пятна от пота на блузе, то завтра я могу уже и не числиться в штате. Один раз я собственными глазами видела, как она уволила стажёрку за то, что та пришла в матовых колготках с эффектом загара. Я прогнулась в пояснице и оттопырила пятую точку, в надежде, что таким образом ткань не коснётся кожи. Со стороны, должно быть, выглядело дико смешно, но уж лучше пять минут позора, чем мучительные поиски новой работы. Заглядевшись на ряд каменных плит по левую сторону от центральной тропы, я поставила ногу как-то не так, и она подвернулась. Я пошатнулась и замахала руками, моля лишь об одном: чтобы кофе не выплеснулся из стаканчиков. Невредимость голеностопа отошла на задний план. Мне не было больно, так как со мной это постоянно случается, даже когда я босиком. Видимо, мозг получает недостаточно сигнала для того, чтобы осуществить полноценный шаг. А вот босоножке не повезло — ремешок лопнул. Я неустойчиво заковыляла, потому что платформа была достаточно высокой, и чтобы удержать босоножку на ноге, нужно было постараться. Из-за злосчастного кофе мне было даже не присесть, чтобы посмотреть с корнем ли вырвало ремешок или его ещё как-то можно было починить. Главное, добраться до офиса, там я перемотаю его тонким скотчем, и ничего не будет заметно… — Вам помочь? — послышался мужской голос за моей спиной. Я обернулась. Позади стоял солидно одетый молодой человек. Чёрные рубашка и брюки выгодно подчёркивали его стройную фигуру, аксессуары в виде цепочки на поясе и зеркальных солнечных очков придавали образу несколько вычурности. В конце концов, я работала в модном журнале, и научилась присматриваться к деталям. Я повертела головой и никого другого рядом не обнаружила. Выходит, он обращается ко мне? — Эмм… вы мне? — уточнила я. Он улыбнулся. — Я вижу здесь только одну девушку с расстёгнутой туфлей и коробками с кофе. Я виновато улыбнулась. — Да вот… утро как-то не задалось. — Давайте я посмотрю, — сказал он, подошёл ко мне и опустился на корточки. Признаться, ещё ни один парень не становился передо мной на колено, а уж тем более такой симпатичный. Пока он рассматривал, что же там всё-таки стряслось с ремешком на моей босоножке, я с интересом разглядывала его волосы, острый, точно высеченный из камня нос, красивые губы, узкие изящные ладони. Уловила его тонкий дорогой парфюм. Заметила обилие проколов в ушах. Из айдольского агентства он что ли?.. — От платформы оторвался, — парень прервал моё им любование. — Давайте вы как-нибудь дойдёте, а я помогу донести кофе. — Да ну нет, что вы… — начала я. — Вам до куда? — пресекая мои возражения, он взял сундучки с кофе из моих рук. — До «Авроры». Вон там. — Вы работаете в Авроре? — из-за очков показались его удивлённые брови. Он ступал рядом, подстроившись под мой ритм. — Где именно? — Журнал «Партизаны моды», — ответила я, лыбясь ему, как круглая дура. — Мы на пятидесятом этаже. Выше только небеса. — О, так вы модель, — улыбнулся он. — А говорите, что утро не задалось. Лично моё утро просто превосходное. — Скажете тоже… модель, — хихикнула я, отмахиваясь. — Я что-то вроде пробника офис-менеджера. А вы что же? Тоже работаете в Авроре? — Я её… построил. Ну, спроектировал. Это моё детище. Так и завязалось моё знакомство с архитектором Кимом Хонджуном.***
Ему было всего двадцать три, но несмотря на возраст, за его плечами было уже несколько успешных проектов, которые он успел воплотить в реальность ещё будучи студентом. Об этом он рассказал мне лично. Он был настолько занятым, что мы пересекались только по пути «на-» либо «с-» работы. — Мой офис здесь недалеко, — говорил он, пока мы прогуливались по кладбищенским тропинкам во время обеда. — Как твои босоножки? На нём была кремовая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами и джинсы. Очень летний освежающий вид. Без очков этот парень нравился мне ещё больше. У него были красивые выразительные глаза. Не сказать, что я в него втрескалась, нет. Просто он был мне симпатичен, прежде всего, своей обходительностью и вниманием. — Убрала обратно в коробку, — ответила я. — Починка выйдет дороже, чем та сумма, за которую я их купила. — Так чего не выбросишь? — рассмеялся Хонджун. — Нельзя. Это же память! К их ремешку притрагивалась рука знаменитости. Спустя месяц наших кратковременных прогулок, я осознала, что не просто бесцельно курсирую между домом и работой, а ищу с ним встречи. Я огорчалась, когда он не попадался мне утром, весь день была рассеянной, отхватывала от начальства. Вечером специально шла помедленней, чтобы наверняка с ним пересечься. А обедать и вовсе убегала на скамейку возле колумбария, завираясь коллегам о том, что еда в местной кафешке вредит моему и так ускоренному метаболизму. Больше всего мне нравились дни, когда я приходила на «нашу» скамью, а он уже ждал меня там. Мы приносили какой-то перекус и наслаждались общением друг с другом. Хонджун рассказывал мне о своих планах, задумках, о том, с какими сложностями сталкивается каждый день ради осуществления своих грандиозных целей. Я делилась с ним своими переживаниями насчёт работы, о том, что боюсь не оправдать надежд родителей, о планах на будущее. — А в твоих планах… как-то фигурируем ну… «мы»? — однажды спросил он меня. Сэндвич встал у меня поперёк горла, и я закашлялась. Хонджун похлопал меня по спине и предложил отпить из его стакана, так как свою содовую я уже успела выдуть. — «Мы» это… я и?.. — было очень страшно неправильно закончить фразу. — «Мы» — это я и ты, — пояснил он. Я опустила голову, спрятавшись за волосами, надеясь, что он не заметит, как пылают мои щёки. Мне даже и мечтать было нечего об этом парне, перед которым весь мир лежал у ног, а тут он берёт и спрашивает меня в лоб о подобных вещах! — Хиджин~а? — позвал он, ища встречи с моими глазами. Я набралась смелости, чтобы выдержать его взгляд на себе, и подняла голову. — Это так ты предлагаешь… встречаться… типа? — ухмыльнулась я, не веря ушам, что произнесла это вслух. — Фуф, — выдохнул он. — Не представляешь, как по-идиотски я выгляжу в собственных глазах, что не могу прямо сказать такие простые слова. Его уши покраснели. — Так ты согласна? — в его глазах промелькнула тревога и, возможно, страх быть отвергнутым. — Встречаться с тобой? — уточнила я. — Да, — кивнул Хонджун. — Я была бы идиоткой, если бы отказалась, — ответила я, допивая его газировку.***
Лето подходило к концу. Работы навалилось ещё больше из-за предстоящей смены сезонов. Нам с Джуном так и не удалось ощутить себя полноценной парой. Мы продолжали встречаться урывками и довольствовались ночными переписками в Какао после того, как обменялись телефонами. В один день он пригласил меня в ресторан, чтобы уже, наконец, повидаться вне рабочей атмосферы. Я нарядилась, следуя советам популярнейших модных блогеров, сделала макияж, причёску, распечатала духи, которые хранила для особого случая… Но он не явился. Весь вечер я дула кофе, раздражая официанта однообразием заказа. Наверняка, в глубине души он злорадствовал моей ситуации. Ну, потому что сложно представить, что девушка вечером в пятницу при полном параде приходит в ресторан, чтобы весь вечер глотать в одиночку остывший кофе. Очевидно же, что тот, кого она ждала, попросту не пришёл. Когда мой телефон завибрировал, я перевернула его экраном вверх и поглядела на всплывшее короткое сообщение:Прости, но я не смогу приехать. Работа… Ещё раз прости
Я обиделась. Слёзы жгли глаза. Нет, адекватно я понимала, что он серьёзный парень и его работа требует ответственности и нешуточной отдачи, но от чего-то кошки на душе скреблись. Значит, я для него всего лишь второй план. Некая декорация к одному из эпизодов его успешной жизни. Несколько дней он не связывался со мной, а когда сообщения и звонки возобновились, мне не хотелось на них отвечать.Хиджин~а, давай поговорим Хиджин, не дуйся. Позволь мне всё объяснить Хиджин, я буду ждать тебя на нашей скамейке завтра в 21:00. Если не придёшь, я всё пойму.
И что это ты, интересно, собрался понимать? Ну уж нет! Я хочу посмотреть тебе в глаза! Стрёмно, конечно, что он назначил встречу ОПЯТЬ возле работы. В неудобном для меня месте НА КЛАДБИЩЕ. Поздно вечером. Что он СНОВА занят и не может потратить на меня своё драгоценное время. Но мне хотелось выяснить, как, по его мнению, смогут продолжаться такие отношения, и внести предложение по «сворачиванию» нашего романтического проекта. Я опоздала примерно на четверть часа. Должна же я была как-то реанимировать себя в собственных глазах и ударить больнее по тому, чего ему так катастрофически не хватало — времени. Хонджун уже был на месте. Впервые он был одет в несоответствии с офисным дресс-кодом. На нём была бейсбольная куртка, джинсы и кеды. Волосы не были как обычно уложены гелем, а просто вымыты, высушены и взъерошены. В руках он держал бумажный пакет с чем-то немаленьким внутри. — Привет. Я опасался, что ты не придёшь, — произнёс он. Уголки его губ поползли наверх. — Я и не собиралась, — буркнула я, всем своим видом показывая, что всё ещё злюсь на него. — Просто была тут неподалёку, вот и решила дать тебе шанс. — Спасибо, Хиджин~а, — сказал он, опустив голову. Я залюбовалась его чёлкой. Эта причёска шла ему гораздо больше, чем когда он был при всём официозе. Так!.. Нельзя поддаваться этому чувству. Я пришла, чтоб порвать с ним! — Это, кстати, тебе. Хонджун протянул мне пакет. — Что это? — насторожилась я. — Открой — узнаешь. Ещё не вытащив коробку из пакета, я уже поняла, что внутри. Я подняла крышку и увидела под ней чёрные женские сандалии на высокой платформе с широкими переплетёнными ремешками, молниями и гвóздиками. На вид они казались немного громоздкими, но я уже представляла их на своих ножках, и понимала, что они жутко удобные и ультра… УЛЬТРАмодные. — Боялся не угадать с размером, но навскидку у тебя 36-й, ведь так? — А ты не только в архитектурном ремесле профессионал, — хмыкнула я. Похоже, ледяная глыба, возникшая меж нами, дала трещину. Хонджун так долго передо мной объяснялся, что уже начало смеркаться. Он работал над безотлагательным проектом, где требовалось его участие практически постоянно, он ночевал на работе, дедлайны не давали спокойно вздохнуть, поэтому он физически не мог втиснуть в его расписание меня, потому что в сутках всего двадцать четыре часа и всё в том же духе. Выслушав его, я сказала, что всё понимаю и не могу требовать от него невозможного, поэтому… — … не лучше ли будет нам… ну… прекратить всё это? — Прекратить? — повторил за мной Хонджун, ошеломлённый, будто я занесла топор над его головой. — Да, ты прав, — спохватилась я, пытаясь исправить то, что ляпнула. — Что тут прекращать? Ничего ведь не было. Мы просто… общались и обедали вместе. — То есть для тебя это ничего не значило? — нахмурился он. — Пустой звук? — Не будь ребёнком, Хонджун. Ты понимаешь, о чём я, — не без грусти в голосе ответила я. — Я не могу жить обещаниями. Вот, — я протянула ему коробку с сандалиями. — Очень красивые, но я не могу их взять. Мы не заметили, как быстро пролетело время, и как вечер сменила ночь. Мы по уши увязли в зыбком болоте под названием расставание. И не было ни одного шанса на спасение. Я взглянула на часы и поняла, что последний автобус уже давно прошёл и теперь мирно спит в депо. Придётся ловить такси. Я спешно засобиралась. — Уже поздно, Хонджун. Мне пора. — Нет, постой. Не уходи. Он схватил меня за руку и потянул на себя. Я попыталась стряхнуть его руку, но пальцы крепко держали моё запястье. Он притянул меня к себе, что я смогла ощутить его дыхание на своих щеках. — Прошу, не оставляй меня. Мне будет так одиноко без тебя, — произнёс он с такой болью в голосе, что мне точно ножом по сердцу полоснули. Он склонился и прильнул губами к моему рту. Я застыла, как вкопанная, но он был настойчив, и заставил меня разжать губы. Одну руку он положил мне за спину, прижимая к себе, другой взял за талию. — Какие холодные… — промелькнуло у меня в голове. Он надавил мне на губы, и я ощутила во рту его язык. Такой же холодный, как если бы мы целовались сразу после того, как выпили колы со льдом. Он продолжал тереться, терзать мои губы, что сделалось уже скорее больно, нежели приятно. — Хон… Хонджун, — пыталась я воззвать к нему в те моменты, когда он делал передышку, чтобы глотнуть воздуха. — От-пус… ти. Мне это уже откровенно не нравилось. Мы были на кладбище вдвоём. Ночью. И этого Кима Хонджуна я отказывалась узнавать. Сделав усилие, я надавила ему на грудь и разорвала поцелуй. — Отстань от меня! Ты делаешь мне больно! — Думаешь, ты не делаешь мне больно? Голос Хонджуна прозвучал так холодно. Даже в темноте я видела, как его лицо исказило злобой. Обгрызанный и пористый, как сыр, месяц показался из тёмной дымки облаков и осветил нас тусклым лунным светом. Я будто в замедленной съёмке перевела глаза на Хонджуна и… кровь застыла в моих жилах. Его глаза заволокло пеленой. Они были светло-серебристого оттенка, почти белые. Тени гуляли на его лице, создавая неприятную иллюзию болезненной худобы. На его губах я разглядела следы от стежков и обрывки ниток. — Это ими мне так натирало… — внезапно осознала я. В голове калейдоскопом завертелось всё, что я когда-либо видела в фильмах ужасов. Мёртвые глаза… восковые лица… сшитые рты… Это осмысление навалилось на меня всей своей тяжестью и приковало на месте. Мне очень хотелось оторваться от земли и бежать подальше от этого кошмара. Но я не могла. Я посмотрела на свои налитые свинцом ноги и увидела, что стою на краю чьей-то разрытой могилы. В свете луны мне удалось прочесть надпись на плите:Ким Хонджун 07.11.1998 — 31.10.2022 Вечный покой капитану Авроры.
Ким Хонджун был мёртв. Я попятилась, ухватившись за эту вновь появившуюся способность двигаться. Но он накрепко вцепился мне в руку. Я попыталась выкрутиться. Тщетно. На его губах плыла зловещая улыбка. Он тянул меня за собой. — Ты пойдёшь со мной, — ухмылялся он. — И мы будем вместе. Очень-очень долго. Вечно. Я плакала, умоляла его, тормозила каблуками, вкручивала их в рыхлую землю, но носки моих туфлей уже практически свесились к краю вырытой ямы. И тогда я вспомнила, что всё ещё держу в руке его подарок. Собрав остатки сил, я замахнулась и ударила его пакетом с коробкой по голове. Он замешкался на долю секунды. Воспользовавшись этим, я выставила перед собой руки и столкнула его в могилу.***
Я пришла в себя в городской больнице. Дяденька-таксист, которого я словила той ночью, оказался неравнодушным человеком и, видя в каком состоянии я находилась, отвёз меня прямиком туда. Мне понадобилось несколько дней, чтобы принять решение о том, что на работу я больше не вернусь. Мысль о том, что мне придётся идти туда той самой дорогой, наводила на меня страх и возвращала в те жуткие минуты, когда он целовал меня своими мёртвыми губами. Уже под утро под действием снотворного я проваливалась в непродолжительный и беспокойный сон в надежде, что всё это мне приснилось. Но после пробуждения я открывала глаза и понимала, что это было наяву. Спустя ещё какое-то время, я погуглила историю возведения бизес-центра «Аврора» и обругала себя за то, что не сделала этого раньше. Автором проекта действительно был молодой дизайнер пространств Ким Хонджун, который… трагически погиб на стройке в один из дней, когда персонально проверял планировку. Строительные леса обвалились, и парень разбился насмерть. Аврору достроили уже без его участия, но по его эскизам. Теперь я примерно понимаю, как он оказался привязанным к этому месту и мы больше нигде не могли видеться. Это многое объясняло. Но меня сводят с ума две вещи. Первая — он не был призраком. Он был вполне себе телесным, во плоти, и даже тёплым, когда этого хотел. Вторая… почему его подарок оказывается под моей дверью каждое утро?
