Реальные страшилки с ATEEZ для рассказов под одеялом

      Мы — я и моя подруга Кёна — перебрались в столицу из пригорода в последний месяц лета, в надежде, что поиски студентами дешёвого жилья завершились ещё весной (учебный год в Корее, как известно, начинается в марте — прим. автора). Нам же хотелось урвать кусочек посочнее: квартиру попросторней, желательно поближе к транспортной развязке и, разумеется, с разумной арендной платой.       — Переедем, а там работа сама нас найдёт, вот увидишь, — убеждала меня Кёна каждый вечер после подработки, когда за баночкой пива или содовой мы грезили о волшебной жизни в столице.       Но наши мечты разбились вдребезги о большую и жирную жопу реальности. Столица не встретила нас с распростёртыми объятиями, сдались мы ей… Таких, как мы — наивных провинциальных мечтательниц — здесь было пруд пруди. Полоса невезения затянулась на наших шеях чёрной лентой. Нам не пёрло ни с работой, ни с парнями, ни с жильём.       Кстати, об этом… Наших совместных сбережений хватило только на первый месяц проживания в милой уютной квартирке, какую мы, собственно, рисовали в своих фантазиях, ещё будучи дома. В сентябре нам пришлось съехать в многокомнатную квартиру, больше смахивающую на хостел, в полутора часах езды от центра, зато с резонной ежемесячной платой и относительно небольшим залогом, который нам пообещали вернуть, если будем соблюдать все требования владельца.       Хозяин любезно провёл для нас рум-тур, рассказывая о плюсах предоставляемого им жилья. Квартира состояла из трёх вместительных комнат, две из которых пустовали. В комнате, которую он предлагал, было всё необходимое для двух девчонок: двухъярусная кровать и встроенный шкаф, экономящие пространство, два столика, пара стульев, две настольные лампы, кондиционер, гладильная доска, сушилка для белья и даже мини-холодильник.       — А здесь кто живёт? — поинтересовалась Кёна, указывая на дверь с табличкой «Не влезай — убьёт!», на которой под устрашающей надписью мрачнел череп с перекрещенными костями.       — Здесь живут… — дяденька, выпятил нижнюю губу, выискивая подходящую формулировку, — … вроде бы спортсмены. Трое молодых людей.       Кёна незаметно ткнула меня в бок и заиграла бровями.       — … но они постоянно на сборах. Уходят рано, приходят поздно. Вы редко будете пересекаться. В целом они неплохие ребята, платят вовремя, — особой интонацией выделил он. — И от соседей жалоб ни разу не было.       — Ну что? — Кёна воззрилась на меня щенячьими глазами.       Больше всего из услышанного ей, конечно же, понравилась часть про парней. На уме у моей подруги всегда были они — парни. Она из тех девчонок, которые просто не могут жить без внимания противоположного пола. Её рисом не корми — дай на свидание сходить.       — Ну, не знаю… — скептически протянула я. — Делить туалет и ванную с какими-то непонятными спортсменами. Представляешь, сколько у них вонючего белья? Придётся составлять график постирушек, а машинка здесь всего одна.       — Можете воспользоваться общественной прачечной на нулевом этаже, — вставил свой аргумент владелец хостела. — Либо можете заставить их чередоваться с вами.       — Ючжон~а… это самый подходящий вариант из всех неподходящих, что мы рассматривали, — Кёна надула губки.       Это её выражение лица срабатывало в девяносто девяти случаях из ста.       — Ладно, — обречённо согласилась я. — Только договариваться с ними обо всём будешь сама!       Мы встретились с ними вечером того же дня, после того, как закончили с раскладыванием вещей и уборкой. Прежде всего, они не были спортсменами, как заверил нас дяденька. Они были обычными студентами, зарабатывающими себе оценки повыше посредством спорта.       Самый симпатичный из троих — Чон Уён — занимался лёгкой атлетикой. Он был худым и жилистым, как все бегуны. У него была ослепительная улыбка, а под левым глазом — малюсенькая родинка, от которой Кёна моментально снесло крышу. Она всегда всем даёт прозвища, поэтому между нами он был «Мистер Сексуальная Родинка».       — Ты не будешь возражать, если я заберу его себе? — осторожно поинтересовалась она тем же вечером, выкрашивая мои ногти на ногах в мятный цвет.       — Пффф… — фыркнула я. — Думаешь, такой парень, как он, не занят? Едва ли.       — Ну вот что ты сразу в негатив всё обращаешь? — скривила губы Кёна. — Даже если у него и есть девушка — это не проблема, — она сделала миленькое личико и указательными пальцами ткнула себя в ямочки на щеках.       — Угу. Проблема у тебя может быть только в одном случае — если он по мальчикам, — ответила я.       … за что получила подушкой в лицо. В шутку, разумеется. Мы обе рассмеялись.       — А тебе кто больше понравился? Душнила или Эльф? — пристала ко мне Кёна.       Второй парень — Чонхо — был курсом младше и играл в университетской сборной в футбол. Он был пониже ростом и покоренастей, чем двое других, круглолицый, с забавной пышной причёской. Ему было всего двадцать два, но это только внешне. По характеру он тянул на тридцать… семь, так как был неопрометчив, рационален и говорил лишь взвешенные вещи. «Душнила» и «Токсик» — это всё было про него.       Последний из троицы — Ёсан — занимался стрельбой из лука. Если честно, он даже внешне походил на эльфа: весь утончённый, с изящной линией скул и сильными руками. Он был самый странный из всех — молчаливый, себе на уме.       — Не знаю, — задумалась я. — Может, Чонхо?       — Отличный выбор, — сказала Кёна, закручивая флакончик с лаком. — Я видела, как его бицепсы чуть не прорвались наружу, пока он нарезал кимчи для обжарки. Представляешь, что он этими руками может вытворять?       — Не представляю, — ответила я, рассматривая свой мятный педикюр. — У футболистов руки — не самая впечатляющая сторона.       Так, я и Кёна потихоньку стали притираться к мужской части нашего обиталища. Каждый день был маленьким стрессом для обеих сторон. Во-первых, выяснилось, что гладилка и сушилка — единственные на всю квартиру, и хозяин просто притащил их в нашу комнату для полноты впечатления. Во-вторых, мини-холодильник ребята использовали как тару под кубики со льдом, которыми они обкладывали свои ноги и руки после изнурительных тренировок. В-третьих, между нами имели место случаться всяческие неловкости.       Один раз я столкнулась с Чонхо в дверях ванной и выронила из рук только что выстиранное бельё. Он вызвался помочь мне его собирать и остановился только тогда, когда понял, что прикасается к моим трусикам.       — О… — произнёс он, заливаясь краской. — Я, кажется, забыл достать сэндвич из микроволновки, — и тут же ретировался.       Ещё один раз я пришла на кухню с ноутбуком посмотреть своё шоу, а там обитал Ёсан. Не хотелось стеснять его своим присутствием, поэтому я спросила, не помешаю ли ему. Он только покачал головой и вновь уткнулся в свою книгу «Дзэн и искусство стрельбы из лука». В процессе чтения, он поправил рукой волосы и его наушник вылетел из уха, приземлившись рядом с моим тапочком. Я стянула свои старенькие проводные наушники на шею, нагнулась, чтобы поднять и передать ему его эйрподс и поняла, что… в нём глухо.       — Эмм… а что это ты слушаешь? — спросила я, возвращая ему потерю.       — Тишину, хе-хе, — ответил он, загадочно хихикнув.       Я удивлённо подняла брови.       — Просто… — он вынул второй эйрподс из уха, — … я использую их для отвода глаз. Понимаешь, Чонхо помимо футбола ещё уроки вокала берёт, а Уён без умолку трындит. Они целыми днями орут мне в уши, поэтому чтобы не поехать кукухой, я использую это. Типа, такая отмаза. Только тссс. Никому об этом, хорошо? Хе-хе.       Я понимающе кивнула и натянуто улыбнулась Ёсану в ответ, подумав про себя:       — Да ты уже съехал, парень.       И всё бы ничего, привыкнуть можно ко всему: разбросанным всюду гантелям, немытой горе посуды, громким обсуждениям компьютерных игр… но я чувствовала себя не в своей тарелке. Стала мучиться бессонницей. Поначалу я списала это на новое место, неудобную подушку и волнения по поводу предстоящего поиска работы.       Неудачи преследовали меня одна за другой. На собеседованиях на работу, которая была мне интересна, я провалилась. Пришлось соглашаться на любую, где платили хоть какие-то деньги, которыми я могла заплатить за жильё. Устроилась в офис помощником помощника менеджера. Отработала там три дня, стиснув зубы и стараясь не расплакаться. На четвёртый день меня отправили на поиски каких-то важных платёжных документов в тамошний архив, где я, залезши на стеллаж, потеряла равновесие и грохнулась на пол вместе со стремянкой. В результате падения порвала колготки, сломала каблук на своих единственных туфлях-лодочках, и больно ушиблась бедром, рёбрами, а главное — лодыжкой. Кое-как доработав до обеда, я глянула под стол, и обнаружила, что ногу разбарабанило, а на месте ушиба образовался сильнейший отёк и бордовый синяк. Признавшись во всём начальнице, я тут же была направлена в травмпункт.       Разглядывая рентгеновский снимок, врач констатировал:       — У вас боковой перелом голеностопа со смещением и повреждением связок. Каким чудом вы наступаете на ногу, одному Богу известно. Такого я не видел за всю свою практику.       Пока я обливалась холодным липким потом от боли и страха у доктора на кушетке, мне вкололи обезболивающее, вправили косточки на место, и наложили гипс.       — Не натруждайте ногу, меньше двигайтесь и до встречи через две недели для повторного снимка, — с лучезарной улыбкой попрощался со мной хирург.       Первым делом я сообщила на работу, что не смогу прийти завтра и, похоже, вообще в ближайший месяц. Больше расстроилась не из-за травмы, а из-за того, что не получу денег, ведь я была всего лишь стажёром. Хотя себя, безусловно, тоже было жалко. Затем я позвонила Кёна из больницы, чтобы поведать ей свою удивительнейшую историю.       — Ючжон~а… господи! — запричитала Кёна. — Я сейчас буду!       Через пару минут Кёна перезвонила и со слезами в голосе сообщила, что её не отпустили с работы. Она устроилась официанткой в забегаловку с высокой проходимостью. Больше клиентов — больше чаевых.       — Сегодня ожидается полная посадка, сволочь босс сказал, что если я сейчас уйду, то могу больше не появляться.       — Ничего, — бодро ответила я. Мне не хотелось, чтобы подруга лишалась из-за меня заработка. — Я доберусь как-нибудь сама.       — С ума сошла?! Я пошлю за тобой кого-нибудь, — крикнула в трубку Кёна, завершив вызов.       Я не успела отказаться от помощи и вставить хотя бы слово. Уж что-что, а напрягать третьих лиц мне не хотелось от слова «совсем». Она перенабрала меня ещё через пять минут.       — Ючжон~а, приклей свою задницу к стулу и никуда не уходи. За тобой выехали.       — Что?! Кто?.. Зачем??? Рехнулась? Не нужно! — скороговоркой произнесла я.       — За тобой приедет Ёсан.       Связь здесь была не ахти, и я очень надеялась на то, что ослышалась.       — Кто приедет?..       — Ёсан! Он тебя заберёт. Даже не думай смыться. Всё! До вечера. Держись там.       Моему возмущению не было предела! Мало того, что она, скорее всего, сковырнула его с тренировки, так ещё и по моим делам отправила! Ну, подруга… «спасибо»!       Когда в дверях травмпункта появился Ёсан, я тихонько сидела в вестибюле, выдумывая себе оправдания. Всю вину я планировала спихнуть на Кёна. Он разглядел меня ещё издалека, подбежал и с встревоженным видом поинтересовался, как я.       — Всё в порядке. Меня накачали обезболивающими, — улыбнулась ему я, отчасти и в самом деле пребывая в состоянии эйфории.       Опираясь на него, я скачками допрыгала к выходу.       — Нет, так не годится, — произнёс он своим низким голосом, что по мне врассыпную побежали мурашки. — Запрыгивай.       Он пригнулся и предложил мне вскарабкаться на его спину, чтобы понести меня до тех пор, пока не поймаем такси.       — Ой, нет. Ты что! Мы в одной весовой категории… а ты ведь не муравей.       Я всю дорогу несла какую-то несусветную чушь, половины которой потом не помнила, но он успешно доставил меня домой на своей сильной спине. После чего ещё побежал до аптеки, чтобы выкупить выписанные врачом лекарства.       Сидя на нижнем ярусе кровати, я обдумывала своё поведение с Ёсаном. Не слишком ли глупо я себя выставила? Как он реагировал на то, что я говорила? Не напрягла ли его в целом вся эта ситуёвина?       Именно в минуты самокопания я услышала отдалённый звук шагов. Я приглушила звук включенной на смартфоне песни и прислушалась.       Скрип. Скрип. Скрип.       Это не мог быть Ёсан, потому что вернувшись из аптеки, он первым делом заглянул бы сюда, чтобы отдать купленные таблетки. Да и не мог он настолько молниеносно вернуться. Может… кто-то из ребят пришёл домой раньше обычного? Я напрягла слух.       Топ. Топ. Топ.       Скрип. Скрип.       Было похоже на то, будто кто-то ходил взад-вперёд по комнате, наступая на скрипучие половицы.       Я вытянула шею и неуверенно задала вопрос в пустоту:       — Ребята? Чонхо, это ты? Уён?       Ответа не последовало. А может… это был хозяин квартиры, который нагрянул без предварительного звонка, чтобы посмотреть, что тут творится в его отсутствие?       — Ча Ён-щи? — теряя бодрость в голосе, я продублировала свой вопрос.       Тишина. Сделалось так тихо, что я могла расслышать, как капелька пота скатилась с моего лба на висок. Дико захотелось позвонить Ёсану и попросить его прийти скорее, как я делала в детстве, когда мама на целый день оставляла меня дома одну, а я, страшась встретиться с глазу на глаз со своими детскими страхами, боялась вылезти из-пол одеяла.       БУМ!       Внезапно раздался резкий звук удара, как будто кто-то стукнул по двери со всей дури. Я подскочила на кровати. Сердечный ритм достиг запредельной скорости.       — Так… Ючжон, ты взрослая девочка, — принялась мысленно успокаивать себя я. — Просто встань и выгляни за дверь. Это кто-то из ребят… начал заниматься и… возможно, уронил гирю.       Я поднялась и, опираясь на всё, что попадалось на пути, допрыгала до нашей с Кёна двери. Отпирать её жутко не хотелось. Тем не менее, я повернула ручку и толкнула дверь. Та открылась ровно на столько, чтобы в образовавшуюся щель можно было просунуть голову.       Так я и поступила. Высунувшись, я выглянула в коридор. Дверь ребят была захлопнута. До нас они не запирали комнату на ключ, так как жили одни. После того, как появились мы, они не изменили привычки и по-прежнему просто захлопывали дверь до щелчка. Вход для нас с Кёна был свободным, хотя мы, конечно же, не пользовались данной привилегией.       Я перевела взгляд на пустующую комнату, что находилась напротив санузла, и мне на секунду показалось, что сквозь щёлку на полу, через которую пробивался дневной свет, мелькнула тень.       По телу пробежала отвратительная волна страха. Я буквально слышала, как бьётся собственное сердце. Подать голос я бы не смогла, даже если бы очень этого захотела — горло сковало от ужаса. Я без раздумий отыскала номер Ёсана в списке контактов и нажала на вызов.       Раз гудок. Два. Три…       Он не отвечал.       Но и долго ждать себя не заставил. Я услышала, как во входную дверь вставили ключ, и повернули его в замке. Ёсан появился на пороге с двумя бумажными пакетами: маленьким — из аптеки, и большим — с продуктами. Я была так рада увидеть его, что чуть не совершила глупость и не прыгнула на него с объятиями. Благо, вовремя одумалась.       — Ты чего здесь торчишь? — Ёсан вопросительно выгнул бровь. — Тебе сказали меньше двигаться.       Он сменил кеды на домашние тапочки и шикнул на меня, чтобы я возвращалась в свою комнату. Должно быть, на мне лица не было, потому как он обеспокоенно спросил:       — У тебя всё хорошо? Ты такая бледная. И вспотела. Нога болит?       — И это тоже, но…       — Но? — выжидал Ёсан.       — Может мне прислышалось… хотя вряд ли. Тебе может показаться, что я спятила…       — Ну?! — нетерпеливо произнёс он.       — Мне кажется, в дальней комнате кто-то есть, — выпалила я.       Ёсан внимательно посмотрел на меня, затем на нашу с Кёна дверь.       — С чего такие выводы? — аккуратно поинтересовался он.       — Я… слышала шаги. А потом громкий стук.       Недолго думая, Ёсан встал и пошёл проверить. Я притихла и слушала. Не прошло и полминуты, как он вернулся.       — Нет там никого.       — Не может быть!..       — Хочешь сама убедиться?       Я кивнула. Ёсан поддерживал меня, пока мы вместе преодолевали показавшийся мне безумно длинным коридор. Остановившись возле третьей комнаты, он поворочал ручкой — дверь не поддалась. Затем он постучал в неё ребром кулака несколько раз.       — Эй?       Тишина.       — Видишь? Там никого нет. Хозяин всегда держит её закрытой.       — Но… я видела тень в щёлке.       — Здесь? — Ёсан указал пальцем вниз и тут же принял упор лёжа.       Насколько ему удалось выяснить, заглянув в щёлку, комната не подавала признаков чьего-либо обитания.       — Тебе нужно успокоиться и принять таблетки, — сказал Ёсан. — При падении ты ударилась головой, в больнице тебе вкололи анальгетики. Возможно, под их действием разум играет с тобой злые шутки.       Вечером ребята и Кёна в честь моего больничного решили устроить домашние посиделки за поеданием говядины, которую мы поджарили на портативной плитке. Кроме того, Кёна приволокла с работы кимпаб с тунцом, омлетом и овощами, к которому гости так и не притронулись, и мы сметали его в качестве закуски. Ребята позволили побаловать себя колой, Кёна пила соджу, а я… газированную воду, потому что…       — … мешать алкоголь с лекарствами опасно для жизни, — поучительно подметил Чонхо.       Ребята много смеялись, шутили, чтобы хоть как-то подбодрить унылую меня. Даже Ёсан принял активное участие в оживлённой беседе, чего раньше не бывало.       — Сейчас тебе не стоит перегружать ногу, но как только кости срастутся, я покажу тебе несколько упражнений для разработки голеностопа, — сказал Чонхо, икая от обилия съеденного. — У меня тоже была профессиональная травма. Я очень долго работал над тем, чтобы меня вновь выпустили на футбольное поле со скамьи запасных.       — Не повезло тебе, — повернул ко мне своё смазливое личико Чон Уён, выковыривая языком мясо из зубов. — Если Чонхо возьмётся тебя тренировать, приготовься к худшему. Он же зверь. Серьёзно. Самый адский тренер, какого можно представить.       Мы посмеялись. Однако, меня не оставляла в покое история, произошедшая днём. Когда тем для веселья поубавилось, я издалека поинтересовалась у ребят:       — Как думаете, почему в третью комнату никто не заезжает? Аренда такая низкая… странно, что до сих пор не нашлось желающих.       Уён с Чонхо переглянулись, и потупили взор, уставившись на кусочки овощной нарезки, выпавшей из тарелки.       — Хозяин, конечно же, ничего не рассказал вам… — начал Чонхо.       — О чём? — Кёна завертела головой, глядя то на Душнилу, то на Мистера Сексуальную Родинку.       — О том, что произошло в той комнате, — подхватил Уён.       — И что же там произошло? — упавшим голосом спросила я.       — Парень, некогда живший там… — сощурив глаза, продолжил Уён, … — повесился.       Он в воздухе изобразил затянутую на шее петлю и высунул наружу язык. Мы с Кёна ахнули и синхронно закрыли рты ладошками.       — Он учился в нашем универе, — Чонхо перенял от Уёна эстафету повествователя. — Сокурсники буллили его, издевались. Нервы не выдержали, и он решил свести счёты с жизнью.       На какое-то время все погрузились в молчание.       — И… и что… вы знали его? — запинаясь на каждом слове поинтересовалась я.       — Нет, — сказал Уён. — Мы ещё тогда даже не поступили. Просто хозяин по чесноку всё рассказал нам. Сами понимаете, такая дурная слава о квартире… Вновь заезжающие имеют право знать.       — Вот урод, — сквозь зубы прошипела захмелевшая Кёна. — Почему он нам об этом не обмолвился?       — Потому что вы, девчонки, всё принимаете близко к сердцу. Надумываете всякое. А ему только и надо было, что бабло с вас состричь, — ответил красавчик Чон.       В голове всё закружилось. Ворох всплывающих мыслей не давал сосредоточиться. Что же я тогда слышала? Это был… призрак умершего? Полтергейст? Слышат ли посторонние шаги ребята или только мне выпал столь уникальный шанс?       Мои размышления прервал смешок Ёсана. Он хе-хекнул и покачал головой, закопошившись палочками в закусках. Затем прыснул Уён. Лицо же Чонхо ничего не выражало, он продолжал выглядеть пуленепробиваемым.       — Чего ржёте? — Кёна покосилась на ребят, как на полоумных.       — Они пошутили, — мгновенно выдал приятелей Ёсан. — Как можно быть такими доверчивыми?       — Что? — всё ещё не веря, пролепетала я.       Уён продолжал заливаться смехом, глядя на наши с Кёна вытянутые лица. Чонхо, перестав строить из себя драматического актёра, тоже растянул лыбу.       — Ну всё, прекращайте, — проговорил Эльф. — Скажите им.       — Что сказать-то? — утирая слёзы, крякнул Уён.       — Что вы только что всё выдумали.       Ёсана эта ситуация тоже повеселила. Он не мог перестать дурацко посмеиваться в его неповторимом стиле.       — Так вы соврали? — я попеременно перевела глаза с Уёна на Чонхо и обратно.       Уён состроил серьёзное лицо.       — Нет. Зачем нам врать про такие вещи?       — Он врёт? — я повернулась к Чонхо, указывая пальцем на Уёна.       Чонхо кивнул, подтвердив, что всё, что они рассказали, было ложью.       Я цыкнула, резко встав из-за стола, и попрыгала на одной ноге прочь из кухни, бросив им через плечо:       — Придурки! Как так можно?!       Всю ночь я проворочалась, прислушиваясь к храпу ребят, доносившемуся из их комнаты. Странных скрипов больше не было.       Незаметно подкрались выходные, а вместе с ними и первые октябрьские холода. Все переоделись в утеплённые куртки, пальто и шерстяные шарфы. Листопад был в самом разгаре и, должно быть, влюблённые парочки гуляли, шелестя опавшей листвой, и грелись по кафешкам за стаканчиками горячего глинтвейна с палочками корицы.       Только мне это было неизвестно наверняка, потому что я всё это время провела дома. С гипсом на ноге особо не разгуляешься. Да и было вовсе не до романтики. Насколько нам с Кёна удалось выяснить, исходя из разговоров ребят, Чонхо уже встречался кое с кем, а у Уёна была просто орава фанаток из команды чирлидерш, что он мог выбирать себе по новой девушке на каждый день недели, что собственно и делал. На выходных эти двое зависали с девчонками. Наибольшим домоседом был Ёсан. Он или что-нибудь смотрел на ноутбуке, или залипал в книги. Выходил из дома лишь тогда, когда ребята насильно брали его куда-то с собой для массовости.       Видя, как мне скучно, и чтобы как-то меня развлечь, он предложил мне посмотреть с ним что-нибудь вместе, а затем поиграть в приставку. На двери в комнате ребят висел полупрофессиональный дартс с настоящими дротиками, а не вот этими детскими на присосках, и он преподал мне пару уроков, как точнее попасть в цель.       — Только прежде закроем дверь, — он повернул замок на дверной ручке. — Потому что если кто-то зайдёт во время броска… — он хе-хекнул, — … можно и в тюрьму загреметь за непреднамеренное убийство.       Выходные пролетели так быстро, что я и моргнуть не успела. Наступила последняя неделя октября, ребята отправились на учёбу, Кёна на работу, а я вновь осталась одна.       Одиночество никогда не пугало меня, скорее даже нравилось. Но когда к нему примешивалось что-то пугающее из разряда сверхъестественного, оно переставало быть для меня столь притягательным.       С того дня, как я сломала ногу, никаких подозрительных шумов не было. Но всё повторилось в тот день, когда Уён вернулся домой раньше из-за отмены тренировки. Он погремел посудой на кухне, поел, после чего отправился отдыхать в свою комнату. Я лежала у себя, рассматривая симпатичные осенние вещички в интернет-магазине. До меня даже не сразу дошло, что я слышу звуки непрерывного хождения. Я села на кровати и навострила уши.       Скрип. Скрип.       Топ. Топ. Топ.       Я катнула глаза к потолку. Неужели не успел прийти домой, как сразу приступил к тренировке? Что это? Спортивная ходьба? В целом, не похоже на Уёна. Потому что он редко занимается дома. Здесь особо не разбежишься. Обычно он сразу ложится спать, либо болтает по телефону со своими фанатками.       БУМ!       Раздался резкий стук. Волосы на моём затылке встали дыбом. Было похоже на то, будто на пол рухнуло что-то тяжёлое. Что-то… вроде человека. Моё богатое воображение тут же нарисовало картину затянутого в петле человека. Затем нарисовалась рвущаяся верёвка и грохающееся оземь мёртвое посиневшее тело.       А что если это всё же Уён? Вдруг ему стало плохо, и с ним приключилась беда? Я слышала, что даже у самых тренированных спортсменов может внезапно остановиться сердце ни с того, ни с сего. И всё — нет человека. Нужно пойти и проверить.       Я допрыгала до двери, затем скакнула в коридор. Добравшись до комнаты парней, я постучалась и тихо спросила:       — Уён? У тебя всё хорошо?       Нет ответа.       Я постучалась более настойчиво.       — Уён?       Тишина.       — Я захожу!       С этими словами я повернула ручку и… приросла к порогу. Уён лежал на своей кровати в огромных наушниках со смартфоном в одной руке, а другой… трогал себя под домашними трениками. Увидев меня, он резко отдернул руку и рывком сел, скинув наушники. Из них доносился какой-то адский металлический рок.       — Т-ты!.. Тебя стучаться что ли не учили? — он вытаращил глаза, выставляя меня виноватой.       На том месте, где только что была его рука, возвышался холмик. Я отвела взгляд, не зная куда и смотреть.       — Но я стучалась! И не раз…       — Блин, Ючжон! — он заорал так, что перепонки в моих ушах сотряслись.       — Прости, пожалуйста, — я виновато склонила голову и испуганно ускакала к себе.       Через какое-то время, когда он, по всей видимости, кончил, и его накрыло волной спокойствия, Уён заглянул ко мне в комнату. Без стука, разумеется.       — Ты чего приходила-то? — мягко спросил он. — Тебе что-нибудь нужно?       — Ты слышал громкий стук? — спросила я. — Я собственно и пошла проверить, не ты ли его источник.       — Стук? — переспросил Уён. — Нет, не слышал. У меня музыка на полной громкости играла.       Ну, всё понятно. С ним разговаривать бесполезно.       — Прости меня ещё раз, — произнесла я извиняющимся тоном.       Уён сложил губы в лукавой усмешке.       — В следующий раз, когда будешь мастурбировать, зови меня. Я тоже погляжу. Тогда мы будем квиты-биты.       Звуки шагов и скрипы стали мерещиться чаще. Особенно по ночам. Я отчётливо слышала, как кто-то ходит. То медленно, то быстрее. Но звук был таким близким, что это не могли быть соседи за стенкой. Шаги раздавались в пределах этой квартиры.       По утрам я поднималась первая и готовила ребятам кофе, чтобы от меня была хоть какая-то польза. За завтраком я спрашивала у них, не слышал ли кто шагов. Но все только переглядывались и пожимали плечами. Кёна смотрела на меня с подозрением и жалостью. Чонхо советовал принимать успокоительные.       Та пустующая комната располагалась аккурат напротив туалета с ванной. Я стала бояться посещать санузел. Терпела до последнего, а заслышав шаги, вылетала оттуда, как ужаленная. О длительных посиделках на унитазе с затыканием в телефон можно было позабыть.       Чаша моего самообладания и духовного равновесия дала трещину в последний день октября, когда я собралась принять ванну. Последний месяц я перебивалась своеобразными помывками, потому что мочить гипс было нельзя. По прошествии рекомендуемого врачом временного промежутка, я решила-таки полежать в горячей ванне, а сломанную лодыжку можно было и на бортик закинуть.       Я набрала воды, налила ароматизированной пены, сняла с себя одежду и осторожно забралась в ванну, оставив перегипсованную ногу на суше. Я откинулась и прикрыла глаза, чувствуя, как моё тело потихоньку расслабляется. Ёсан находился у себя, беспокоиться было не о чем. Иначе я бы просто не решилась принять ванну одна дома. Всё было прекрасно до того момента, пока я не услышала шаги напротив…       Выпрямив спину, я повернула голову к двери. Я была на грани истерики. Ухватившись за бортик, я начала спешно вылазить, но опереться на больную ногу не получалось — пронзала боль, а здоровая всё ещё находилась в воде. Я не понимала, как нужно изловчиться, чтобы выбраться из этой западни.       По пройденному сто раз сценарию за шагами послышатся громкий стук, от которого я вздрогнула и приземлилась копчиком на бортик. Но то, что произошло после, не шло ни в какое сравнение с тем, что мне пришлось пережить до этого.       Ручка двери в ванной стала поворачиваться. Я в панике сдёрнула с крючка полотенце и выставила руки перед собой, как будто если сейчас сюда войдёт Мистер Привидение, то я накину ему на голову махровую тряпку, и оно оставит меня в покое.       Опыт жизни с ребятами всё же научил меня запирать дверь хотя бы в туалете и ванной, что я и сделала, когда зашла. Замок был повёрнут в положение «закрыто». Ручку стали дёргать сильнее. Она вертелась словно бешеная. Из моего горла вырвались рыдания, и тогда я севшим от ужаса голосом закричала:       — Ёсан! ЁСАН!..       Поскользнувшись, я упала на кафельный пол и забилась в дальний угол ванной, глядя на вращающуюся дверную ручку. Я зажала уши руками, чтобы не слышать этого ужасного металлического скрежета.       В дверь стали колотить. Будто в неё ударяли чем-то тяжёлым.       Бум. Бум. Бум.       БУМ.       В один прекрасный момент, она не выдержала и распахнулась, слетев с верхних петель. Я, заходясь в крике, зажмурилась.       Я почувствовала, как мои ладони отнимают от ушей, как кто-то обнимает меня, прижимает к себе. Открыв глаза, я увидела перед собой перепуганного Ёсана. Он гладил меня по мокрым волосам, и всматривался в моё лицо, не обращая внимания на то, что я была абсолютно нагой. Это он вынес дверь.       — Что такое? Что? ЧТО? — вопрошал он.       — Оно стучалось, — я продолжала плакать, прерывисто глотая воздух. — Оно хотело войти сюда. Оно сведёт меня с ума!..       Подняв глаза на Ёсана, я в полнейшем безумии произнесла:       — Я хочу съехать. Я больше не могу здесь находиться.       — Хорошо, — сказал он, прижав меня к груди. — Мы уберёмся отсюда.       Я сняла номер в гостинице в тот же день и получила обратно свой залог, так как не прожила в той квартире минимального срока, на который заключался договор. Не желая оставлять меня одну и беспокоясь о моём психическом благополучии, Кёна и Ёсан находились рядом ещё какое-то время.       Когда перелом сросся и гипс сняли, я вернулась обратно домой, решив, что где родился — там и пригодился. Хватит с меня этих кошмарных квартир с их жуткими историями.       В конце осени меня навестила подруга. Однако, она приехала не одна. Меня ждал сюрприз в лице Ёсана. Мы провели вдвоём целый уикенд (самый романтичный в моей жизни), по окончанию которого Эльф предложил мне встречаться.       — Поддерживать отношения на расстоянии будет непросто, — сказала я, кутаясь в тёплое пальто и потягивая горячий глинтвейн через соломинку.       — Мы будем встречаться максимально часто. Ты в любое время можешь нагрянуть ко мне. Третья комната всегда для тебя свободна. Хе-хе.