Реальные страшилки с ATEEZ для рассказов под одеялом

1.

      Они сидели на бетонном выступе, разделявшем университетскую аллею от автостоянки, где мест становилось всё меньше и меньше из-за прибывающего потока студентов. Тёплое утро ещё не вступившей в полные права осени омрачала разве что необходимость идти на учёбу, что явственно читалось на недовольных и заспанных лицах учащихся. Хоть это и была середина учебного года, усталость успела наложить на них свой оттиск в виде отсутствия здорового румянца и сереющих теней под глазами.       Малышка Сокчжун, а именно так её любил называть Сонхва, расположилась слева от него, украдкой любуясь его профилем. Он был её бойфрендом. Когда в конце прошлого года он предложил ей встречаться, она подумала, что это какая-то шутка. Многие девчонки с курса бились за его внимание. Природа наградила его незаурядными внешними данными: высок, хорошо сложён, чувственные губы, брови вразлёт, а вдобавок ещё и чистая кожа без намёка на прыщики. Солнечные лучи радужными переливами сверкали на его шевелюре. С помощью геля Сонхва обожал придавать причёске эффект мокрых волос. Сокчжун до сих пор не верилось, что всё это досталось ей.       Они молчали. Сокчжун испытывала неловкость, когда между ними повисала тишина. Она начинала выискивать какие-нибудь зацепки, чтобы возобновить диалог. Сонхва же воспринимал молчание спокойно. Поэтому когда он видел эмоции переживания на её лице, он обычно брал её за руку и тепло улыбался, давая понять тем самым, что не стоит тревожиться.       К ним подошёл Ким Хонджун, приятель Сонхва. Поздоровался, небрежно бросив рюкзак к подножию выступа, и протянул другу левую руку, так как правая рука Сонхва всё ещё была загипсована. Она была зафиксирована в согнутом состоянии специальным бандажом, крепящимся к шее. После той аварии, в которой Сонхва получил оскольчатый перелом локтевого сустава, отношения между Сокчжун и Хонджуном окончательно испортились. Поэтому они не удосужились поприветствовать друг друга.       — Как твоё утро? — ещё не проснувшимся голосом просипел Ким, присаживаясь рядом.       О невыспанности в его облике кричало абсолютно всё, начиная с помятости лица и заканчивая гнездом на том месте, где должна была быть причёска.       — По всей видимости, не такое бурное, как у тебя, — Сонхва повернул к нему голову и усмехнулся. — Бухал всю ночь?       Сокчжун прекрасно знала о пагубных привычках приятеля своего парня. Она считала, что дружба с ним до добра не доведёт. Он был представителем богемной молодёжи и обладал незаурядными талантами, но в тоже время имел склонность к саморазрушению. Баловался травкой, выпивкой и таблетками. Сонхва уверял свою девушку, что не разделяет его пристрастий, однако Сокчжун даже не сомневалась в том, что однажды Ким попытается перетянуть его на тёмную сторону.       — Нет, — промычал Хонджун, сдвинув брови, как будто предположение друга ещё больше усугубило его и без того мрачное настроение.       Беседа не клеилась. Все трое уставились вдаль, позволяя практически осязаемому гулу, издаваемому студентами, насильно вливаться в уши.       Сокчжун не знала, что в мыслях у этих двоих. Сама же она думала о том, что не была виновна в той аварии. Виной всему был Ким Хонджун. Это он перешёл все границы той ночью. А она… просто не справилась с управлением.       Всплывшие воспоминания рассеялись, когда Сонхва залез в карман куртки и вынул оттуда пачку сигарет, тряхнув ею. Одна из сигарет высунулась наполовину, и он вытянул её при помощи губ. Всё было бы гораздо проще, будь у него свободны обе руки. Теперь дело оставалось за малым — зажигалка. Не помня, где её оставил, он пошарил во втором кармане своей кожанки. Там не оказалось. Он проверил карманы джинсов, сначала передние, затем задние — и вуаля — нашлась! Зажав кнопку большим пальцем, он прикурил.       Сокчжун не любила его привычку курить, но она любила его. Поэтому мирилась с тем, что иногда его поцелуи были горькими. И ещё с тем, что он постоянно искал место, куда бы схаркнуть собравшуюся во рту никотиновую слюну. Она замечала, что когда он не покурит, то становится дёрганым, раздражительным и даже грубым. Но стоило ему сунуть сигарету в зубы, как он обретал душевное равновесие. Сомнительная, конечно, терапия, но так был устроен этот парень.       В ту минуту ей отчего-то захотелось отнять у него сигарету. Вырвать из губ и поглядеть с упрёком. Прочитать нравоучения о вреде курения. Только она собиралась это сделать, как её рука застыла в воздухе. Ким Хонджун опередил её. Он буквально отодрал сигарету от губы Сонхва, фильтр которой уже успел к ней приклеиться, присосался к ней и сделал затяжку. Взглядом с упрёком Сокчжун пришлось одаривать Кима. Она его не то, что не любила. Она его на дух не переносила.       — Вредно, — пояснил Ким, увидев недоумение в глазах Сонхва. — Тебе щас кальций бы хрумкать, а не вот это сосать.       Сонхва скривил улыбку, Хонджун ответил ему тем же. Сокчжун напыщенно фыркнула. Потому что сделай это она, одной ухмылочкой бы не обошлось. Ей пришлось бы выслушать целую лекцию о том, почему люди курят и как это помогает им справляться с эмоциональным напряжением. Недовольно поведя плечами, она отвернулась.       Солнце так ярко било лучами в глаза, что ей пришлось зажмуриться. А когда она вновь их открыла, всё было в белых кругах. Сокжчун часто заморгала, пытаясь убрать неприятные следы, будто от вспышки, и не могла найти, на чём бы сфокусироваться. Тогда она увидела разрастающееся красное пятно. По мере его приближения, оно проступало явственнее и обретало чёткие очертания. Потом у пятна появились ноги, которые несли его над землёй, и голова. Не могло же оно само по себе парить в воздухе.       Это был новенький. Он перевёлся сюда месяц назад из другого университета, переехав из маленького провинциального городка. Его звали Чхвэ Сан. Всё, что о нём было известно, это то, что он был хорош в тхэквондо, и на уроках физкультуры он всё делал лучше всех. Когда Чхвэ почти поравнялся с бордюром, где сидела троица, он заметил, что Сокчжун смотрит на него. Она держала ладонь козырьком над глазами, щурясь от солнца, однако это ей не очень помогало, потому что свет буквально сочился сквозь её пальцы. Сокчжун улыбнулась пареньку. Новичкам всегда сложно на новом месте, трудно понять с кем дружить и разобраться кто и что из себя представляет. Например, надумай он подружиться с Кимом Хонджуном, она бы быстро его от этого отвадила. Простой и ненавязчивой улыбкой она решила оказать ему моральную поддержку. Однако, её доброжелательности новенький не оценил. Отведя глаза, он прошёл мимо с равнодушным лицом.

2.

      Потянулись промозглые серые дни, похожие один на другой, в которых Сокчжун с Сонхва не находили времени друг на друга. Исключение составила лишь мимолётная встреча у шкафчиков и случай, когда Сонхва выезжал с университетской парковки, бросив ей из окна холодное: «Пока».       — Отлично, — сказала Сокчжун сама себе. — Спасибо хотя бы на том, что не окатил водой из лужи.       Когда она пыталась выцепить его и завести разговор о том, что между ними пошло не так, он отмалчивался, раздражался или вовсе прибегал к демонстративному игнору.       — Это всё из-за проклятой аварии, — корила себя Сокчжун.       Парень состоял в университетском фехтовальном клубе под названием «Пираты» и должен был участвовать в чемпионате с их противниками, командой юниоров «Сайкерсы», что заведомо означало полное поражение последних. Однако, тяжёлая травма руки исключала его участие в турнире даже на скамье запасных. И он безумно злился из-за этого на Сокчжун, поскольку позволь она тогда ему сесть за руль, пусть пьяному, не случилось бы того, что случилось.       Они познакомились в прошлом году на вечеринке по поводу окончания первого полугодия. Он был на курс старше и на тот момент встречался с другой девушкой. Сонхва зацепил её не столько своей внешностью, сколько воспитанностью, обходительностью и нешаблонным чувством юмора. В то время, как другие парни трахались направо и налево, и их единственным интересом был секс, Сонхва уделял ей внимание больше как к младшекурснице, которую ему хотелось опекать и защищать от стервятников, которые всегда были в поисках свежего мяса. По мере того, как они сближались, отношения с той его девушкой портились, в итоге они разбежались. Спустя некоторое время Сонхва предложил ей встречаться, и Сокчжун согласилась, потому что к тому моменту уже по уши была в него влюблена.       Всё было как в романтической дораме: свидания, поцелуи, первая близость. Они наслаждались друг другом, пока в их отношения не влез Ким Хонджун. Он изначально был приятелем Сонхва, но Сокчжун даже не подозревала, насколько это была нездоровая дружба. Это было что-то на грани абьюза и созависимости, и не помещалось в рамки только дружеских интересов. Эти двое ссорились, дрались и поносили друг друга на чём свет стоит, но стоило их пылу схлынуть, как они вновь сходились. Слишком много времени они проводили вместе и, со слов Сонхва, слишком личные тайны их объединяли, что в голову Сокчжун начали закрадываться нехорошие мысли. В ночь аварии её опасения окончательно подтвердились.       Перебирая всё это в своей голове, Сокчжун неспешно прогуливалась с занятий домой. Солнца давно не было видно за плотно сгустившимися облаками. Хорошее настроение смыло дождём. Ветер сбил часть листьев с крон деревьев. Теперь они влажными цветными кляксами устилали тротуары и аллеи. Ступив, наконец, на порог своего дома Сокчжун замешкалась в поисках ключей в отделениях рюкзачка. Запущенная в его недра рука никак не могла нащупать искомое. Девушка высунула кончик языка, продолжая упорно скрести пальцами по дну, непроизвольно обшаривая рассеянным взглядом всё в округе. И тут она вновь напоролась на яркое пятно — красную спортивную куртку, которая вместе со своим хозяином заходила в дверь дома напротив.       — Это же Чхвэ Сан, — подумала Сокчжун. — Что он здесь делает?       Вернее, понятно что: заходит к себе домой. Но как она могла его не заметить, живя буквально через дорогу?       Она захотела окликнуть его, но вовремя остановилась. Что она ему скажет? Что если он не хочет, чтобы кто-то знал, что он живёт в квартале эконом класса? А может он вообще не ищет знакомств и предпочитает оставаться одиночкой.       Благо ключи нашлись, и Сокчжун, благополучно попав домой, поспешила подняться в свою комнату. Остаток дня она посвятила подготовке к лабораторной по биологии, но любопытство брало верх, и она то и дело посматривала на окна дома напротив. На них висели занавески, но она различала движущийся силуэт на втором этаже, который принадлежал объекту её интереса. В какой-то момент Сокчжун поймала себя на том, что она полностью забросила учебник и пялится в чужое окошко. Чхвэ Сан сидел за столиком и, подперев подбородок рукой, что-то читал. Затем он встал, прошёлся по комнате и нырнул в неосвещенный её угол. Спустя мгновение, он вернулся и стянул с себя футболку, чтобы переодеться. Когда он продел голову и провёл руками по наэлектризовавшимся от статики волосам, Сокчжун показалось, что он заметил её, замерев у окна. Испугавшись, она резко выключила свет настольной лампы и юркнула к себе в кровать. Её сердце билось часто-часто, в руках она сжимала свой мобильный, который успела схватить со стола. Думая о том, что скажет Сану, если вдруг завтра он подойдёт и потребует объяснений, она обратила внимание на загоревшийся экран телефона. На нём всплыло сообщение. Оно было от Сонхва и состояло из двух слов:       Я скучаю…

3.

      В четверг Сонхва нигде не было видно. Сообщения до него не доходили, а дозвониться не получалось из-за проблем с провайдером. Сокчжун стояла в столовой и ждала своей очереди с подносом, то и дело поднимаясь на цыпочки и выглядывая своего бойфренда. Сегодня на раздаче дежурил Чонхо, младший нападающий из футбольной команды. Он тоже получил травму, только колена, и был снят с сезонных игр. Он стоял с понурым лицом и дурацкой сеточкой на волосах, чтобы они не попали в еду. У Сокчжун окончательно пропал аппетит (Чонхо и его сеточка тут были абсолютно ни при чём). Она пронесла поднос мимо лапши, аппетитного вида говядины, закусок и напитков, и положила его в стопку к остальным.       Когда она собралась покинуть столовую, вдруг увидела Чхвэ Сана, который уплетал обед за обе щёки, будто дома его не кормили. До сих пор Сокчжун не встречала ни одного человека, которому бы нравилась университетская кормёжка. Когда он поднял голову, оторвавшись от подноса, то заметил смотрящую на него в упор девушку и перестал жевать. Кадык на его горле дёрнулся, и парень зашёлся кашлем, густо покраснев. Сокчжун заволновалась. Не хватало, чтобы новичок умер, подавившись из-за её излишнего любопытства. Она подбежала к нему и стала хлопать по спине. Придвинула ближе стакан с соком.       — Попей, — уговаривала она. — Нужно запить! Протолкнуть пищевой комок.       Красный, как помидор Сан, покачал головой и продолжил кашлять, плюясь тем, чем был набит его рот.       — Господи, парень, живи! — выкрикнула Сокчжун.       Она, безусловно, видела обучающие видео с приёмом Геймлиха, когда кто-то давится. Спасающий становится позади и резко нажимает бедняге на солнечное сплетение. Но когда это происходит в реальности, сообразить что к чему сложно из-за нарастающей паники. Поэтому Сокжун взяла и со всей силы врезала парню кулаком между лопаток.       Чхвэ Сан выплюнул жёваную кашу изо рта и, наконец-таки, вдохнул полной грудью. Слёзы всё ещё лились из глаз, но пунцовость щёк и скул постепенно схлынула, кожа возвращалась к человеческому оттенку.       — Ты чего поперхнулся? — спросила Сокчжун, выдвинув стул и заняв место напротив.       — Ты появилась внезапно, — объяснился Сан, смахивая слёзы с ресниц.       — Я такая страшная что ли? — она полуигриво-полусерьёзно выгнула бровь и состроила обиженную гримасу.       — Нет, — поспешно ответил парень, сделав глоток сока из стакана. — Просто сработал эффект неожиданности.       — Ясно, — протянула Сокчжун, оглядывая смущённого Чхвэ.       Её так и подмывало расспросить его о причинах переезда, почему он выбрал именно этот универ, и самое главное — знает ли он то, что она живёт в доме напротив, и что вечерами она следит за ним.       — Я доем, если ты не возражаешь? — Сан указал на оплёванный поднос, в отделениях которого ещё оставался нетронутый десерт.       — Да, конечно, — спохватившись, засобиралась Сокчжун. — Не буду тебе мешать.       — Ты не мешаешь, — сказал Сан. — Я бы предложил тебе угоститься, но тут всюду мои слюни.       Он улыбнулся, и на его щеках появились две очаровательные ямочки. При их виде Сокчжун не смогла не улыбнуться в ответ и решила остаться.       — А ты чего не ешь? — спросил парень, набивая рот запеканкой с апельсиновым джемом. — Тут очень вкусно кормят.       — Ты серьёзно? — хихикнула Сокчжун. — Ты первый, от кого я это слышу.       — Правда? — Сан поднял брови. — Не знаю. Еда полезная, питательная. Видно, что приготовлено с любовью. Спасибо, приятель!       Сан поднял руку, привлекая внимание унылого Чонхо, и помахал ему, выражая благодарность. Чонхо никак не отреагировал, а лишь посмотрел по сторонам, проверяя сколько ещё студентов увидели этот испанский стыд (И речь шла не только о странном выпаде новичка, но и о сетке на его волосах).       Покончив с обедом, Сан отнёс поднос, закинул рюкзак на плечо и обратился к девушке:       — Приятно было познакомиться. Меня, кстати, зовут…       — Чхвэ Сан, — опередила его Сокчжун. — Я знаю твоё имя. А я Им Сокчжун.       Сан вновь улыбнулся. Такой доброй и открытой улыбки она давно ни у кого не видела. Все её знакомые, парни и девушки, даже Сонхва, скрывались за масками равнодушия, отчуждённости и невмешательства, и никогда не выказывали истинного отношения к людям. А у этого чудака всё было написано на лице.       — Иди, а то опоздаешь на занятия, — поторопила его Сокчжун.       — А тебе никуда не надо что ли? — поинтересовался Сан.       — Я задержусь…       Она заметила, как в столовую вошёл Сонхва, и мигом переключилась на него. Ей захотелось подлететь к нему, обвить шею и ощутить на губах горячий поцелуй, пускай с горьким привкусом сигарет. Но следом за ним вошёл Ким Хонджун, и отбил у неё всё желание. Он выглядел депрессивным, бледным и замученным. Впрочем, как всегда. Он представлялся ей пауком, который поймал в сети жертву — её бойфренда — и теперь подсасывает из него жизненные соки, лишь бы не загнуться самому. Попав в поле зрения Сонхва, Сокчжун замерла. Она ожидала, что на его лице появится хоть какая-то эмоция, но он смотрел будто сквозь неё.       — Ладно, — проговорила про себя Сокчжун. — Если тебе ничего не надо, то и мне не надо. Я посмотрю, как ты прибежишь, когда тебе станет что-нибудь нужно.       Она с раздражением схватила рюкзак и направилась к выходу. Чхвэ Чонхо внезапно расчихался, вызвав у окружающих залпы смеха. Он делал это достаточно тихо, но никак не мог остановиться, словно заряженный.       Когда она обернулась напоследок, Сонхва широко улыбался.

4.

      Пар было немного, закончились они рано. Но даже это не смогло скрасить будний день, потому что погода стояла отвратительная. Мелкий дождь моросил не переставая. С каждым порывом ветра он усиливался, что непонятно было с какой стороны защищаться зонтом, особенно если ты его с собой не взял. Сокчжун шла домой, хоть и знала, что ничего радостного её там не ждёт. Но дома всё же было суше и теплее, чем снаружи.       Неожиданно над её головой возник чёрный купол зонта. Она резко обернулась и увидела возле себя Сана.       — Чего идёшь мокнешь? — спросил он.       — А я так и хотела, — нашлась Сокчжун. — И вообще влага и холод полезны для кожи, замедляют её старение.       — Правда? — насмешливо удивился парень. — Тогда я закрываю зонт?       Он сделал вид, будто намеревался это сделать, но Сокчжун его притормозила.       — Не надо, — быстро проговорила она. — Пожалуй, я ещё слишком молода, чтобы задумываться о таких вещах, и уже достаточно увлажнились.       Они прогуливались молча. Сан подстроился под её шаг, замедлив свой. Дождь, казалось, перестал их беспокоить. Но не молчание. Они вроде понимали, что нужно спасать момент и поговорить о какой-нибудь ерунде, но на ум как назло ничего не приходило. Сокчжун вдруг осенило: если он идёт одной с ней дорогой, значит он знает, куда она держит путь.       — Знаешь, мы ведь живём напротив, — она заговорила первой.       Удивления на лице Сана не возникло.       — На днях я видела, как ты заходил в тот дом с живой изгородью, — продолжала она. — Давно ты туда переехал? Я не видела ни коробок, ни фургона из фирмы перевозок.       — Полтора месяца назад, — просто ответил он. — Как получил подтверждение о переводе. У нас немного вещей, дом арендовали уже обставленный. Значит, мы с собой соседи?       — Можно поинтересоваться из-за чего ты переехал?       — Отчего же нельзя? Мой отец потерял работу и единственное место, которое ему предложила служба занятости, здесь. Он занимается реабилитацией детей с врождёнными отклонениями, и ещё он тренер по тхэквондо.       — Так вот откуда ты такой спортивный, — для Сокчжун всё встало на свои места. — А твоя мама?       — Умерла, — всё так же просто ответил Сан. — Нас с отцом двое.       — Прости…       Сокчжун стало стыдно за неудобные расспросы. Сан молча кивнул. Ей захотелось чем-то подбодрить его, но она не понимала чем. Вдруг ей кое-что пришло в голову.       — Слушай, а ты любишь имбирное печенье?       — Печенье? — улыбнулся Сан. — Люблю.       — Все говорят, оно у меня неплохо получается. Хочешь, я приготовлю и занесу сегодня вечером тебе с твоим папой? — она посчитала это отличным поводом для налаживания коммуникаций.       Парню это хорошей идеей не показалось. По его лицу пробежала тень, углы губ напряглись.       — Не нужно, — ответил он, отвернувшись.       — Почему? — не отлипала Сокчжун, стараясь заглянуть ему в лицо.       — Отец не любит, когда его тревожат, — пояснил Сан. — Работа морально выматывающая. Вечерами он любит отдыхать в покое и одиночестве.       — Ну, хорошо. Но мы его не потревожим, — упорствовала девушка.- Я просто занесу печенье, передам тебе на пороге, а ты распорядишься им, как захочешь.       — Нет! — Сан повысил тон и враждебно посмотрел на неё. — Я сказал: не нужно. Слушай… мне пора на тренировку.       Он закрыл зонт и бегом побежал вверх по улице, оставив Сокчжун одну мокнуть под дождём наедине с вопросом:       А что не так?..

5.

      Сокчжун и Сонхва сидели в их любимом кафе. У обоих комок в горло не лез. Он был напряжён и цедил остывший кофе, она молчала, заламывая руки и не зная, с чего начать разговор. Собравшись, наконец, с силами, она обрушила на него все накопившиеся вопросы:       — Что происходит? Почему ты отдалился от меня? Почему не замечаешь? Мы чужие друг другу? Ты больше не любишь меня?       Сонхва опустил голову и поковырял палочками в рамэне, затем сложил их, так и не притронувшись к еде. Его рука всё ещё находилась в гипсе. Сокчжун хотелось прикоснуться к ней, согреть, но она боялась сделать ему больно. Всё же решившись, она потянула к нему свои пальцы. Он отдёрнул руку, резко встал из-за стола так, что стоявшие на нём баночки с приправами и соусами заходили ходуном, и ушёл.       Горючие слёзы обожгли щёки Сокчжун. Ей снова вспомнился тот день. День начала конца их отношений. Они с Сонхва собирались снять домик на базе отдыха, чтобы вместе провести романтический уикенд. Он поделился этим с Хонджуном, и тот напросился поехать с ними.       — Я вам не помешаю, — заверил он ребят. — Лижитесь, сколько влезет. Просто Хва временно без тачки, не на автобусе же вы туда покатите.       Машина Сонхва правда находилась в ремонте, ему покарябали правое крыло и разбили фару. И хоть они не собирались трястись в автобусе, а планировали воспользоваться машиной его старшего брата, услуга, которую хотел оказать им Хонджун, была очень даже любезной. Они согласились.       Вечером следующего дня они прибыли на базу и расположились в домике с верандой и потрясающим видом на горы. Свежий воздух настолько опьянял своей чистотой, что кружилась голова. Всех развезло на поесть, а парней ещё и на выпить. Сонхва хорошо умел пить, чего нельзя было сказать о Хонджуне. Надрался он очень быстро, о чём свидетельствовали невнятная речь и расфокусированный взгляд. Все трое засиделись до ночи, пока Сокчжун не оповестила парней о том, что собирается спать. Испытывая небольшое головокружение после пива, она пошла ополоснуть лицо. Вскоре к ней присоединился Сонхва. Вечерний туалет плавно перетёк в поцелуи, объятия и ласки. Он часто говорил ей, что после выпивки на секс тянет куда сильнее, чем на трезвую голову. Однако он не смог возбудиться. Сокчжун приписала деликатную неудачу на свой счёт, ведь если у него не встал, значит, она была недостаточно хороша. Но ему она всё же сказала:       — Ничего. Просто ты много выпил и хорошо расслабился. Пойдём спать.       Нежнейше чмокнув его в лоб, а затем в нос, она потянула его укладываться. Уснули они вместе, но когда Сокчжун вздрогнула, разбудив этим себя саму, Сонхва не было рядом. Она подумала, что, наверное, ему нехорошо, и что надо было заранее растворить ему таблетку аспирина. Она пошла проверить ванную. Никого. Затем она спустилась на первый этаж, который занял Хонджун. Там тоже имелся свой санузел. Может Сонхва не хотел разбудить её звуками рвоты, поэтому ушёл подальше? Не дойдя до туалета, она заметила приоткрытую дверь в спальню Кима, и решила туда осторожно заглянуть.       В свете ночника она увидела обоих парней. Сонхва стоял к ней спиной рядом с кроватью со спущенными трусами, а Ким Хонджун сидел напротив, ублажая ртом торчащий вверх член своего «лучшего друга». Сонхва ритмично двигал бёдрами, а Ким, тем временем, дёргал свои причиндалы.       Что она почувствовала в тот момент? Обиду? Горечь предательства? Отвращение? Она не дарила Сонхва подобные ласки, и никогда не видела его таким страстным, как сейчас. В дружбе Ким обращался с ним, как со своей собственностью и, похоже, Сонхва это нравилось. Сокчжун же была к нему нежна и внимательна, а ему было нужно вовсе не это.       Она не могла вынести того, что видела, и уже собиралась уйти, как половица пола скрипнула, и всё прекратилось. Сонхва обернулся и вытаращил глаза, поняв, что их поймали с поличным. Он отпрянул от Кима и подтянул штаны. Хонджун всё ещё был невменяем, на его слюнявых губах блуждала дурацкая улыбка. В битве за её парня он вышел победителем. Сокчжун, ничего не соображая, выскочила на улицу. Сонхва погнался за ней.       — Сокчжун~а! Малышка, стой! Я всё объясню…       — Что тут объяснять? — заистерила Сокчжун, вырываясь из его рук. — Я всё видела собственными глазами.       Следом из дома выбежал Хонджун, на ходу застёгивая пояс на джинсах.       — Эй, малая, ты всё не так поняла! — прокричал он, плохо ворочая языком.       Глаза Сокчжун были на мокром месте. Из неё пытались сделать дуру, что было ещё обиднее. Остановившись, она закрыла лицо руками и заплакала. Сонхва что-то шептал, тянул к ней руки. Ей было противно, она шарахалась от него, как от прокажённого. Возможно, это между парнями уже не в первый раз. Сначала он суёт свой член в рот этого Кима, целует его, а потом этими же губами говорит ей слова якобы любви? Боже! Если его интересует это ничтожество, тогда это ровно то, чего он заслуживает!       — Я хочу уехать, — сказала она, заикаясь от рыданий.       — Что, малышка? — Сонхва действительно не расслышал.       — Уехать, — решительно отрезала она.       Сонхва обернулся к Киму. В свете убывающей луны лицо Хонджуна казалось мертвецки бледным. Холодный ночной ветер трепал его волосы. Он соображал, глядя в поблёскивающие оленьи глаза Сонхва. Наконец, он кивнул и вынул из джинсов ключи от машины.       — Поехали, — тихо сказал Хонджун и направился к тачке.       — Ты прикалываешься? — воспрепятствовал ему Сонхва. — Ты в невменозе, чувак.       Оступившись, Хонджун с ним согласился.       — Тогда ты садись за руль.       Он протянул ключи Сонхва. Приняв, тот скептически на них посмотрел. Они оба пьяны. Если их задержат, штрафом не обойдётся, это будет лишение прав. И Сокчжун прекрасно это понимала, только ей лишаться было нечего. Представление о вождении она имела, потому что видела, как это делал Сонхва. И даже если их остановят, это ей вменяют вождение в нетрезвом виде при отсутствии прав и страховки. А это уже её проблемы. Ну, и немного Кима… Ведь транспортное средство-то его. И поделом. Нечего было подкатывать к её парню!       — Нет, Хва, ты не сядешь за руль. Я поведу, — сказала она и протянула ладонь в ожидании ключей.       — Уверена, что справишься? — виновато спросил Сонхва.       — Чего там справляться? Коробка автомат, — пробормотал Хонджун. — Сиди да жми на педали. Главное не перепутать право и лево.       — Не бойся, я тебя подстрахую, — тихо сказал ей Сонхва.       Сокчжун выхватила из его рук ключи и бросилась к машине. Парни еле за ней поспели. Сонхва запрыгнул на переднее сиденье, а Хонджун завалился на заднее. Она вставила ключ, завела двигатель и плавно нажала на педаль газа, как научил её Сонхва. Машина тронулась, и она вырулила на дорогу.       Ночи в провинции темнее, чем в городе. Ничего не было видно, а дальний свет включать запрещено. Она ехала не очень быстро, так как боялась задавить какую-нибудь лесную живность. Но чем медленнее они катились, тем сильнее ощущалась каждая неровность дороги. От езды по кочкам и постоянного подбрасывания Кима стало мутить.       — Эй, мне надо блевануть, — он потрепал по плечу Сонхва.       — Блюй в окно, — огрызнулся тот, не спуская глаз с дороги.       — Издеваешься? — возмутился Хонджун. — Эй, малая, тормози.       Ей не хотелось потворствовать ничьим прихотям. Она вдавила педаль газа.       — Воу, Сокчжун, притормози, — напугался Сонхва. — Он уделает весь са…       Внезапно на дороге кто-то возник. Чья-то огромная тень накрыла их с головой. Сокчжун резко крутанула руль вправо. Машину накренило, колёса взвизгнули. Она закричала и… их впечатало в ствол дерева.       Она смутно помнила, что происходило дальше. Но окровавленного лица Сонхва и Кима Хонджуна, державшегося за голову, из её памяти было не стереть.

6.

      Я должна найти в себе силы простить его. Человек оступился. Ошибся. С кем не бывает? Никто не безгрешен. Возможно, он перепутал сексуальный интерес с настоящим чувством. Что ж, я дам ему столько времени, сколько потребуется, чтобы разобраться. Согласна, что их отношения с Кимом дружбой не назовёшь. Но то, что было и есть между нами, это точно любовь. Он сам говорил. Я должна хотя бы попытаться дать ему ещё один шанс…       Сокчжун витала в собственных мыслях, склонившись над тестовым бланком. Госпожа Юн сидела, скрестив ноги за своим столом, и проверяла стопку точно таких же. Сокчжун пришла на повторную пересдачу, но что-то ей подсказывало, что этот раз не последний и она придёт сюда ещё.       В дверь постучали, они с Юн обе вздрогнули. Не дожидаясь приглашения, в класс биологии вошёл Чхвэ Сан.       — Здравствуйте. Я на пересдачу.       Осмотревшись, он заметил в пустой аудитории свою новую знакомую, и малость оторопел, приподняв брови. Пока Юн копошилась в шкафу с методичками, парень положил глаз на место перед Сокчжун. Она незаметно помахала ему. Он скромно ей улыбнулся.       — Надеюсь, тема вам знакома, — училка процокала до Сана на своих каблуках и положила бланк теста на край парты. — Потому что в случае неудовлетворительного балла последующие пересдачи будут платными.       Сан молча кивнул и принялся подписывать листок. Ох уж эта стерва госпожа Юн! Всего лишь лаборант-магистр, а гонору как у профессорши! Сокчжун зыркнула на неё исподлобья и скорчила рожу. Благо Юн этого не видела.       Она перечитывала вопрос в пятый раз и не могла понять, чего от неё хотят. Нет, она точно придёт сюда ещё! Сокчжун оторвалась от теста и уставилась на спину и плечи Сана, которые была настолько развитыми и широкими, что закрывали ей буквально весь обзор. Сегодня парень был в свободном тонком свитере, но когда его руки приходили в движение, было видно, как на спине перекатываются мышцы.       Смирившись с очередным провалом по лабораторке, внимание Сокчжун полностью переключилось на Чхвэ. До этого она шпионила за ним из дома, теперь же он был куда ближе. Она пялилась на его шею, причёску, на то, как он почёсывает затылок. Судя по его глубоким вздохам, ему попалось то, чего он не учил.       Когда мерзопакостная Юн отвлеклась от проверки тестов, залипнув в телефоне, Сокчжун выкроила момент и ткнула Сана карандашом промеж лопаток. Он выпрямил спину и повернул голову в сторону.       — Эй, помощь нужна? — прошептала девушка.       Сан свёл брови на переносице. Каким образом она может ему помочь?       — Я уже который раз сдаю. Заучила наизусть. Но то, что выучила, мне не попадается, — пояснила Сокчжун. — Что у тебя?       — Гумоляр… гум… гумор… — громким шёпотом начал исправлять себя Сан.       Юн подняла глаза, но тут же опустила их обратно к телефону.       — Гуморальная регуляция? — не без улыбки уточнила Сокчжун. Всех, кого она знала, никто не мог выговорить с первого раза.       — Она самая, — подтвердил парень.       — Подвинь лист поближе. Я прочитаю и скажу ответы.       Осознав, что собственный тест уже провален, она решила: почему бы не помочь сдать его кому-то ещё? Ведь эту тему она знает на зубок.       Стараясь не палиться, она тихонько выглядывала то из-за его плеча, то из подмышки. и шептала ему правильные варианты. Только один раз Юн сделала Сану замечание:       — Чхвэ Сан-щи, что у вас там с задней партой? Магнитом вас тянет? Или надеетесь, что там есть правильные ответы?       — Простите, я увидел, что там у вас черепушки выставлены, — не растерялся Сан. — Они настоящие или это макеты?       Позади в шкафу у стены была небольшая «выставка костей», как её назвали студенты. Бо́льшую часть её составляли черепа рептилий от крупных до мизерных.       — Настоящие, — недовольно ответила Юн, будто её отрывали от чего-то важного. — Но подсказок от них не ждите. Потому что внутри них пусто, так же, как в вашей голове.       Сан густо покраснел, а Сокчжун сгорбилась за его спиной, мечтая просочиться сквозь парту и утечь куда-нибудь подальше от этой аудитории. Остаток отведенного на тест времени, они провели молча. Сан продолжал пыхтеть и почёсывать раскрасневшуюся от волнения шею. Сокчжун обвела варианты ответов, которые ей больше всего приглянулись, но как показывал опыт, они не обязательно окажутся правильными. После того, как бланки были сданы, Сан захотел поблагодарить девушку за помощь, и поспешил за ней, но её уже и след простыл.       Вечером Сокчжун не отлипала от окошка. Сана не было в его комнате, тем не менее, она боялась пропустить момент его появления в окне дома напротив. Запасясь терпением, она заставила себя спуститься на кухню и заняться приготовлением обещанного печенья. В тот раз она слукавила, сказав, что оно у неё хорошо получается. Возможно, это было не так, если бы не готовая имбирная смесь из супермаркета. Зато рисовать глазурью по выпечке у неё выходило здоровски.       Спустя два часа стараний, Сокчжун аккуратно сложила печенье в коробочку. Затем, взлетев к себе в комнату, она проверила на месте ли Сан. И да, он был у себя. Они ещё не обменялись номерами телефонов, но для этого и случая не представилось. Может печенье как раз послужит предлогом, и тогда его не нужно будет пасти у окна?       Терзаемая сомнениями, зачем она вообще всё это делает, Сокчжун перебежала дорогу, остановилась у двери семейства Чхвэ и робко постучалась. Звуков приближающихся шагов не было слышно, как и ни малейшего намёка на то, что ей откроют. Прижавшись ухом к двери, Сокчжун услышала лишь звук громко работающего телевизора, а в частности мелодию из заставки популярного ТВ-шоу. Помня о том, как Сан говорил, что его отец не жалует непрошеных гостей, она не рискнула позвонить в звонок. Но смелости постучать ещё раз, только погромче, ей хватило. Послышалась чья-то тяжёлая поступь, и Сокчжун, отпрянув от двери, выпрямилась в струнку.       Сначала ей показалось, что на порог вышел мужчина преклонного возраста, но хорошенько присмотревшись, она поняла, что ему около 50-ти. Он выглядел старше своих лет из-за неопрятного вида. Волосы торчали так, будто он их отлежал. На щеках и подбородке проступала небритость. Одет он был в трико и заляпанную чем-то майку, которая задралась и оголила его торчащее пузо. Помимо всего прочего, мужчина был сильно пьян, что едва держался на ногах. Его качнуло в ту сторону, в какую подул порыв ветра.       — Здравствуйте… а… Сан дома? — растерянно спросила Сокчжун.       Нетрудно было догадаться, что этот мужчина его отец. В конце концов, Сан был его копией, только у того, что старше, уже виднелась проплешина и он казался потрёпанным жизнью.       Пропустив вопрос Сокчжун мимо ушей, мужчина посмотрел сначала перед собой, а затем устремил взгляд сквозь неё. Его голова покачивалась на шее, как у поломанной шарнирной куклы, а колени то и дело подгибались, будто устоять на ногах давалось ему с невероятным трудом. С дуновением ветра до девушки донёсся резкий запах спиртного, которым отец Сана дышал, как дракон огнём. А затем произошло и вовсе нечто выходящее за рамки приличия: он почесал себе причинное место через отвисшую мотню трико, и захлопнул дверь.       Сокчжун захлопала ресницами, пребывая в недоумении. Она, конечно, была предупреждена о негостеприимстве этого человека, но чтобы до такой степени! Она задрала голову к окну Сана, в котором продолжала гореть лампа. Неудивительно, что он не слышал стука, ведь он на втором этаже, да ещё телек орёт. Сокчжун не придумала ничего лучше, кроме как пошарить рукой под яблоней, что росла на их придомовом участке, и собрать несколько опавших полусгнивших плодов. После чего прицелилась и запустила небольшое яблочко, размером с глазное яблоко, в окно Сана. Оно отрикошетило от подоконника и улетело на дорогу. Уже следующая попытка увенчалась успехом. С точностью снайпера Сокчжун угодила прямо в стекло, которое только благодаря её исключительному везению не разбилось. В окне показалось лицо Сана. Он не сразу понял, откуда раздался стук, но посмотрев вниз, обнаружил виновницу. Сокчжун с извиняющимся видом помахала ему и подняла над головой коробку с печеньем, изображая пантомимой, мол, это я принесла тебе. Сан подал ей знак рукой и исчез из окна.       Последовала пара минут ожидания, в которые Сокчжун успела усомниться раз десять в том, был ли ей от Сана какой-то знак. Может он просто махнул рукой, типа, иди домой? Или может ей вообще примерещился этот жест. На улице уже стемнело, а в сумерках всякое привидится. Она стояла и глядела на запертую дверь, кусая губы. Тусклое мерцание освещавшего её фонаря, бросало зловещие тени. А свет от проезжающей мимо машины и вовсе нарисовал жуткую картину: огромная тень, как тогда, в ночь аварии, вдруг выросла до гигантских размеров и накрыла Сокчжун, что она в страхе зажмурила глаза. Нечто тронуло её за плечо, и она испуганно обернулась.       — Эй, всё в порядке?       Тенью оказался Сан, который подошёл к ней сзади, а вовсе не оттуда, откуда она ожидала. Сокчжун громко и с облегчением выдохнула, надув щёки.       — Я была вот на столько от пердечного сриступа, — она улыбнулась, застыдившись того, что такая трусиха. — Но как ты…       — Я вышел через задний двор, — объяснился Сан.       На нём была накинута его красная куртка, а на ногах красовались домашние шлёпанцы. Пока он обходил дом, носки успели промокнуть.       — У тебя оригинальный способ стучаться, — он улыбнулся ей всё той же открытой доброй улыбкой, которую дополняли обворожительные ямочки.       — Честно говоря, я попробовала традиционный способ, — девушка указала на дверь. — Но твой папа подумал, что я скаут, который хочет навязать ему печенье. Это, кстати, тебе.       Сокчжун протянула ему коробку. Сан принял её, потупив взор и, очевидно, сгорая от стыда.       — Не стоило, но… спасибо, — глухо сказал он.       Сокчжун стояла и рассматривала его. Упавшая на глаза чёлка. Маленькие ладошки, такие несуразные для развитого спортивного тела. Озябшая виноватая поза. Ещё эти промокшие носки. Ей отчего-то стало так жаль его, что на глаза навернулись слезинки. Она списала это на беспрестанные порывы ветра, вызывавшие резь в глазах.       — Ну, я пойду.       — Не хочешь зайти?       Они выпалили это одновременно и рассмеялись от того, насколько у фраз был противоположный смысл.       — А… я с удовольствием!       — Ладно, в другой раз.       Они исправились, но снова вышло невпопад. Тогда они прыснули от смеха.       — Ой, — спохватилась Сокчжун, прикрыв рот рукой. — Мы, наверное, громко.       — Идём, — Сан жестом пригласил её следовать за ним.       — Но… как же твой папа? — засомневалась девушка.       — Ты его уже увидела. Сейчас он в отключке. Просто под телек слаще спится.       Они обошли дом, задняя дверь была открыта. Сокчжун сразу же попала в тёплую кухню, где разулась и получила сменные тапочки.       — Извини, — Сан поглядел на то, как утонули в них её ступни. — Меньшего размера нет.       Он поднимался по лестнице, Сокчжун, не отставая шла за ним. Наконец, они оказались в его комнате. Когда Сокчжун наблюдала за ним из окна своей спальни, ничего кроме фиолетовых занавесок разглядеть было практически нельзя. Теперь же она увидела всё обстановку. Сану явно нравился минимализм. Возле окна стоял стол с лампой. Слева стеллаж с книгами, справа кровать. Над кроватью висел плакат с Брюсом Ли, а к её спинке была прислонена гитара.       — Ты играешь? — восхитилась Сокчжун. Ей всегда импонировали музыкальные люди.       — Не очень хорошо, — ответил Сан. — Не хватает времени, чтобы улучшить навыки.       — Можешь расслабиться, — сказала она, заметив, как напрягся парень. — Я не стану тебя просить сыграть что-нибудь… сегодня.       Сан просиял и на этой счастливой ноте заглянул в коробку, которую продолжал держать в руках.       — Оно съедобное, уж поверь. Я проверяла это на других людях.       Сан поднял брови и опустил крышку обратно.       — Выглядит… вау! Съем его позже.       Оставив в покое коробку с печеньем, Сан ходил по пятам за Сокчжун, пока она знакомилась с его комнатой. У неё возникали вопросы по поводу тех или иных находок, а Сан был готов тут же их прокомментировать.       — Игрухи? Во что играешь? — она провела пальцем по одной из полок стеллажа. — В основном шуттеры и футбол.       — А это что такое? Ну-ка! Ну-ка!       За стеллажом находилась бельевая корзина, которая доверху была забита… мягкими игрушками. Сан покраснел.       — Раньше я их коллекционировал. А потом вырос.       Сокчжун нашла это очень даже милым хобби, хоть и нетипичным для парня. Она присела на кровать, потому как в комнате Сана имелся всего один офисный стул на колёсиках, но от него не веяло удобством.       — Ты не хотел, чтобы я увидела твоего отца?       Улыбка Сана поползла вниз.       — Он… девяносто процентов времени в таком состоянии. Я не хочу, чтобы его вообще кто-либо видел, и знал, что мы родственники.       — Давно это с ним?       — После смерти мамы, — Сан сел по другую сторону кровати от Сокчжун, скрестив пальцы рук. — Она умерла, когда мне было 15. Рак.       Ему было сложно об этом говорить. Сокчжун начала жалеть, что лезет не в своё дело. Но Сан продолжал:       — С ним и до её болезни было не очень-то сладко. А теперь и вовсе. Его уволили с прошлой работы и это из-за него мы здесь. Я думал, что с переездом что-то поменяется. Но люди не меняются.       Сокчжун молча кивнула, согласившись с ним. Перед ней почему-то всплыл образ Сонхва и корня всех её зол — Кима Хонджуна. «Люди не меняются…» — вертелось в её голове. Мысли настолько утянули её за собой, что она не с первого раза услышала вопрос Сана.       — Что, прости?       Ему пришлось повторить:       — Я знаю, что ты следила за мной. Зачем?       В комнате потухло освещение, а затем, спустя несколько секунд вновь включилось. У Сокчжун дома бывало так же. Проводку в этом районе давно не меняли, часто выбивало пробки. Они с Саном подняли головы к потолку, глядя на то, как перемигиваются лампочки.       — Ого, — протянул Сан. — Я ещё не успел разобраться, как тут с электричеством. Видел, что в розетке намотано проводов…       — Я что-то засиделась, — проговорила Сокчжун, найдя момент подходящим для смены темы и ухода в целом. — Спасибо, что показал мне свою комнату. Пока!       Она почти что бегом спустилась по лестнице. Сан проводил её до той же задней двери.       — Прости, что всё так получилось, — сказал он.       — Всё нормально, — Сокчжун улыбнулась, чтобы приободрить его. — Не забудь съесть печенье.       Не помня, как добралась до собственной кровати, она упала на неё и накрылась одеялом с головой. Сердце стучало в пятках и висках. Он знал, что она следила за ним. Какой позор! А она только что поняла, что похоже Чхвэ Сан… нравится ей.

7.

      За окном поливал дождь, сбивая одинокие листья с деревьев и смешивая их с грязью. Для середины октября было холодновато. Сокчжун думала о том, что надо бы достать шарф и перчатки. И ещё о том, что холод неплохо могли бы скрасить посиделки в кафе за какао с зефиром, тёплые объятия, поцелуи и компания любимого человека. Вот только был ли он у неё?       Она провела пальцем по телефону, разблокировав экран, и зашла в мессенджер, где они с Сонхва раньше переписывались сутками напролёт, когда не могли быть рядом. Все её сообщения были непрочитанными. Ей стало бы легче, если бы она видела, что он прочёл их и знал обо всём том, что она хотела ему сказать. Но он даже не открывал их. Это говорило о его полнейшем безразличии. Она стала для него пустым местом. Он закончил всё так легко, будто ничего и не начиналось. Будто не было ничего хорошего, о чём они могли бы вспомнить или сожалеть при утрате.       Она могла бы заявиться к нему с истерикой, закатить скандал с разбирательствами, обвинить его в том, что это он сделал первый шаг к пропасти между ними. Но не хотела уподобляться тем девушкам, над которыми всегда посмеивалась ещё не будучи в отношениях. Для Сокчжун это было ниже собственного достоинства. Как выпрашивание внимания того, кто уже не смотрит в твою сторону. Если человек резко обрывает связь, значит он больше не нуждается в твоём присутствии в его жизни.       Она отложила ноутбук с фильмом, смысл которого не могла уловить, и уже по привычке подошла к окну. Там, в доме через дорогу, был тот, кто по какой-то причине не давал ей упасть в бездну страданий, хотя особо ничего для этого не делал.       Она где-то слышала, что люди любят просто так, а не за что-то. По крайней мере, на первых порах, когда ещё нет подходящей возможности проявить себя во всей красе, как с положительной стороны, так и с отрицательной. Почему-то Чхвэ Сан запал ей в душу. Он не был особо умным, или сложно устроенным, как Сонхва. Он не был трусом, но видно было, что он и не из тех, кто сразу машет кулаками, когда есть повод. Он не был злым и не в меру саркастичным, однако добродушным простачком он тоже не был. Он был для неё сплошным противоречием и загадкой, которую ей хотелось разгадать. Далёкой истиной, которую хотелось постичь.       Сокчжун отхлебнула из кружки остывший чай и поморщилась. Вкус сделался помойным. Поскольку сегодня был выходной, она решила, что попытает удачу второй раз и вновь завалится к Сану. Вот только предлога не находила. Сокчжун приоткрыла занавеску и стала вглядываться в заветное окошко напротив.       Она увидела Сана, который с кем-то оживлённо спорил. Видела, как кто-то протягивал к нему руки, а тот их с себя сбрасывал. Может у него появился друг? У мальчишек ведь своеобразные игры, которые непосвящённые иногда принимают за насилие и рукоприкладство, а это они так потешаются. Сокчжун напрягла зрение, но особого результата ей это не принесло. Последнее, что она видела, это как кто-то взял Сана за грудки и уволок от окна.       — Сегодня вечером я определённо позову его в кино, — она произнесла это вслух, поражённая собственной решимостью.       Одевшись не по погоде, она стояла перед домом Сана в ботильонах на каблуках, лаковой чёрной юбке и кожаной куртке. Образ был впечатляющим, если бы не одно «но» — огромный шарф, которым она обмоталась от шеи до самого носа. Сонхва нравилось видеть её в коротких юбках, но только в тех случаях, когда они были вдвоём. Если собирались компанией, он устраивал ей воспитательные беседы о том, как следует одеваться в обществе его голодных до девчачьих прелестей дружков. Поэтому одев это сочетание сегодня, она ликовала от мысли о том, что Сонхва это могло бы задеть, увидь он её в таком виде, да ещё и с другим парнем.       Обругав себя в очередной раз за то, что так и не стрясла с Чхвэ номер телефона, Сокчжун с надеждой посмотрела в сторону яблони. К сожалению, все яблочки валялись раздавленные, смешанные с грязной жижей. Значит, постучаться в окно, стало быть, нечем.       — Что ж, попробуем через дверь.       Одёрнув куртку, она подняла свой кулачок, но дверь резко распахнулась внутрь, что Сокчжун чуть не клюнула носом в порог. Мужчина повернулся и поёжился от налетевшего порыва ветра. Девушка ойкнула, балансируя руками и стараясь не упасть.       Отец Сана снова был пьян, но не до состояния нестояния, как в прошлый раз. Он держался на ногах и выглядел скорее агрессивным, нежели расслабленным. Такое бывает у людей с проблемами с алкоголем, когда они не добрали дозу, достаточную для погружения в нирвану. Он был одет и собирался выходить.       — Здравствуйте. Меня зовут Им Сокчжун, я сокурсница Сана. Мы договорились встретиться, — без зазрения совести соврала Сокчжун. — Сан дома?       Господин Чхвэ смерил её наряд взглядом, зачем-то обернулся к гостиной, которая по их планировке была одновременно прихожей и, заперев за собой дверь, пробулькал себе под нос:       — Он будто бы уехал к другу.       Затем, оценив туалет девушки ещё раз, он как-то сладострастно ухмыльнулся и добавил:       — Ну не идиот ли? А мог бы пойти поразвлечься.       На этом он поплёлся туда, куда держал путь, оставив за своей спиной Сокчжун, онемевшую от отвращения.       В начале новой учебной недели ребята встретились в первый же длинный перерыв в столовой. Сегодня там дежурил длинный как жердь третьекурсник Сон Минги и вид россыпи угрей на его щеках отбивал у нормальных людей всяческий аппетит.       — Сан! Привет!       Узнав Сана ещё со спины, Сокчжун встала рядом с ним, чем вызвала недовольство у тех, кому пришлось пропустить её вперёд.       — Чего? У меня даже подноса в руках не! Я не буду ничего поку…       Она оборвала фразу на полуслове, обернувшись к Сану. На его скуле, виске и вокруг глаза алели гематомы. Нижняя губа была рассечена. В уголке рта болячкой запеклась кровь.       — Кто это так тебя? — первым же делом спросила Сокчжун, когда они остались наедине за обеденным столиком.       Сан улыбнулся, поморщившись от того, что вместе с улыбкой треснула сухая короста.       — Не пугайся. Это я на тренировку «удачно» сходил.       Сокчжун не удержалась и подула на его чёлку, которая уже начинала лезть в глаза. Под ней обнаружилась не то шишка, не то ссадина, заклеенная пластырем.       — Разве в тхэквондо разрешено бить по лицу? — с сочувствием спросила она. — У тебя ведь пояс. Или соперник был Халком?       Сан тихонько рассмеялся и стал набивать рот чем-то капустно-мясным, что пахло почти так же, как нестиранные неделю носки.       — Дело в не шопейнике. Я шам виноват: не ушпел шгруппироватша, когда падал.       Пока он жевал, Сокчжун не могла отвести от него глаз. Подперев подбородок рукой, она смотрела на него и находила милым в нём абсолютно всё. Правду говорят, что шрамы украшают мужчин. Вот только к этому всему ещё примешивается чувство жалости.       — Кстати, кхм, ты… — Сан опустил глаза к баночке с газировкой, -… кажется, я знаю, что произошло… ну…       - … прошлым летом? — закончила за него фразу Сокчжун, вспомнив похожее название старого подросткового ужастика.       Она понятия не имела, о чём он знает. Может о том, что она вновь подглядывала за ним. Или о том, что он знает, что она знает, что он не ходил ни на какую тренировку и эти побои не её последствия. Или может быть о том, что её недавно бросил парень, ради другого парня. Такое тоже возможно.       Сан ухмыльнулся шутке. Сокчжун озорно улыбнулась.       — Рада, что ты знаешь, — она игриво закачала ногой. — Убийца — мужик с крюком в жёлтом рыбацком плаще.       Вечером она позвала его прокатиться на автобусе до заброшенного моста. Она любила бывать там, когда хотела побыть одна и поразмышлять о жизни. Под мостом покоилась безмолвная река. В это время суток над ней всегда стоял туман. По ту сторону реки за автострадой виднелся лес, а звёзды в этом месте зажигались раньше, чем где-либо.       — Ты всегда водишь друзей по заброшкам? — Сан встал на приступок, опёрся об ограду моста и посмотрел вниз.       — Хм, а ты всегда им лжёшь? — парировала Сокчжун.       — В смысле? — Сан покосился на девушку.       — Я по поводу того, что ты соврал мне насчёт этих синяков и ссадин, — Сокчжун зарядила в реку маленьким гладким камешком. — В тот день ты не выходил из дома и не ходил ни на какую тренировку.       — Откуда знаешь? — он повернул к ней лицо. — Опять подглядывала? Слушай, для чего это тебе?       Она решила быть с ним честной, так как ждала честности от него.       — Наверное, потому что ты меня волнуешь, — она наконец-то произнесла это, хоть и завуалированно-двусмысленно.       — Волную? — Сан закатил глаза и рассмеялся. — Понятно, что ничего не понятно.       — А после того, как я спасла тебе жизнь тогда в столовой, — продолжила шутливо она, — мне стало любопытно, отчего ты ей так не дорожишь.       Сан молчал, собираясь с мыслями. Несколько раз он шевельнул губами, но слова никак не шли. Набравшись мужества, он пересилил себя и рассказал то, что повергло Сокчжун в шок.       — Отец поколачивал маму с тех самых пор, как я себя помню. Я до жути боялся его и того, как они ругались, как кричали друг на друга. Когда стал старше, я пытался защитить её, но она всегда говорила, что нельзя поднимать руку на отца, и что они взрослые и без меня разберутся. Отец никогда не отличался сострадательностью. Разве что к тем детям, с которыми работал. Дома он вымещал всё на нас. Видела, у меня вот здесь не растут волосы?       Сан поднял чёлку и показал Сокчжун участок кожи, похожий на шрам, на которой действительно не было волос.       — Я катался во дворе на велосипеде и не хотел возвращаться домой. Не слушался. Тогда отец схватил меня за шкирку, врезал, и я ударился о прут арматуры, который торчал из бетонной плиты в сантиметре от моего лица. Крови было море. Мама настаивала на том, чтобы поехать в больницу и наложить швы, но отец сказал, что сам меня вылечит какой-то забубенистой мазью. Думаю, он просто хотел избежать вопросов о том, как всё произошло.       Потом он отвёл меня в тхэквондо, чтобы я «не вырос мямлей». Сам меня тренировал и драл меня в три шкуры. Однажды у меня случилось воспаление кишечника из-за перегрузки. Попал в больницу. А после выписки ещё месяц жил у друга, в то время, как мать врала, что я всё ещё в стационаре. Иначе он не дал бы мне времени на восстановление.       После смерти мамы он срывался на мне. Бывают у него, конечно, просветления, но обычно всё возвращается. Меняет работу за работой, но не может ничего изменить в себе.       — Почему ты не прекратишь это? — девушка озвучила единственный вопрос, вертевшийся у неё на языке.       — Иногда я даю ему отпор, но понимаю, что если завершу начатое, я… убью его.       Сокчжун обдумывала услышанное, затем подобрала несколько камешков и сложила их у ботинок Сана.       — Может уедем отсюда куда-нибудь? Ты и я. Бросим универ, найдём работу, — ненавязчиво предложила она.       — Можно, — Сан очередью запульнул камни в реку. — А можем и остаться.       — Точно, — рассмеялась Сокчжун. — Всё зависит от нас самих.       Сан улыбнулся ей той добродушной улыбкой, которая подкупила её с той знаменательной встречи в столовой.       — А если бы у тебя была возможность попасть в другой мир, как в компьютерной игре, какой бы это был мир? — вдруг спросила она.       Сан поёжился и втянул шею в плечи, озябшие руки сунул в карманы. После мечтательных раздумий, он выдал, громко шмыгнув носом:       — Это был бы мир, в котором люди ходили бы с головой в форме гитары.       — Что?..       Сокчжун прыснула, согнувшись пополам. От смеха слёзы брызнули у обоих из глаз.       — И у меня… и у тебя… — Сан надсадно смеялся, держась за живот, — … были бы головы такой формы, представляешь?

8.

      Спустя неделю их взаимно увлекательного общения Сан перестал появляться в универе. Впрочем, как и в окне дома напротив. Сокчжун передумала всякое: что он заболел, что уехал, ничего ей не сказав, что подался в бега, потому что убил отца. Последнее точно было неправдой, потому что она видела, как господин Чхвэ ежедневно курсирует по дороге к дому и обратно.       Сан как-то обмолвился, что непрочь изменить будущее, но одного желания недостаточно.       — Мало хотеть. Надо мочь.       Из чего она сделала вывод, что у него не хватает средств для того, чтобы всё бросить и уехать в какое-то новое место, чтобы начать всё с нуля. Значит, этого он сделать пока не мог. Тогда куда же он подевался? Взять хотя бы учебную часть. Неужели никого из преподавателей не волновала судьба пропавшего студента?       Сокчжун решила провести личное расследование и даже попыталась пробраться в дом Чхвэ через ту самую заднюю дверь. Но она была заперта. А взлом, пусть и без кражи, это уже что-то наказуемое. Так, она провела в неведении следующие десять дней.       Она была готова биться головой об стену от собственной тупости, потому что так и не спросила у Сана номер его телефона. Эта мысль буквально покидала её, когда они были рядом, и всплывала уже тогда, когда отсутствовала возможность. Пока Сана не было, перед ней как назло всё чаще стал мелькать Сонхва. Ему сняли гипс, и теперь он навёрстывал упущенное время за тренировками по фехтованию. Один раз Сокчжун даже видела, как Ким Хонджун ждал своего приятеля на скамье у спортивного зала. Тогда они пересеклись взглядами и синхронно отвернулись. Она ещё никогда так не ошибалась в чувствах, которые, как ей казалось, были искренними. Безусловно, она затаила на Сонхва обиду, потому что нет ничего хуже, чем быть обманутой любимым человеком. Но она решила не страдать по нему, потому что нет смысла страдать по тому, в чьём сердце припасено место для кого-то ещё, кроме тебя.       На исходе десятого по счёту дня, как отсутствовал Сан, истощённый и лишённый энергии организм Сокчжун потребовал хлеба и зрелищ. Она перекусывала, наблюдая за тренировкой университетской бейсбольной команды. В ней играл звезда курса Чон Уён. Отбитый на голову, но очень смазливый парень. Когда дело дошло до запасных, кто-то из приятелей по команде спросил его:       — Эй, а где этот новенький… Чхвэ, кажется?       Девушка перестала жевать и навострила ушки. Хоть в этом и не было надобности, потому что Уён был невероятно громким.       — Он сейчас в центральной больнице с переломами, — пояснил он. — Судя по масштабу повреждений, он к нам вообще не вернётся…       Услышав это, Сокчжун села на ближайший автобус и помчалась туда. Но одного знания, что он находился в том госпитале было недостаточно. Она не знала как попасть к нему. Кроме того у стойки администрации она услышала от медицинской сестры, что никого, кроме близких родственников, внутрь не пускают. В состоянии, граничащем с истерией, она провела ещё десять мучительных дней ожидания.       От сердца отлегло тогда, когда на двадцать первое утро она увидела, как возле дома напротив припарковалось такси и оттуда, держась за руку отца и прихрамывая, вышел Сан. Она почувствовала одновременно прилив и радости, и боли. Вечером она уже стояла у задней двери, которая на её удачу, вновь оказалась незапертой. Убедившись, что господина Чхвэ нет дома, Сокчжун прокралась к комнате Сана и робко постучалась. Ответа не последовало. Сокчжун нажала на дверную ручку.       Сан спал. Она лишь хотела убедиться, что с ним всё в порядке и ему ничего не угрожает. Стараясь не будить его, она присела на краешек кровати. Выглядел он неважно. Синяки под глазами, следы от побоев, шейный бандаж и перетянутые корсетом рёбра. Если это сделал его отец, то Сан просто обязан сдать его полиции. И если этого не сделает он, это сделает она. У Сокчжун сжималось сердце. Она смотрела на его измождённое лицо, подрагивающие веки с прямыми ресницами, на вытекающую изо рта струйку пенящейся слюны.       Сокчжун вздрогнула, когда увидела, что Сан открыл глаза. Увидев её, он улыбнулся, и тень с его лица будто рукой сняло.       — Привет, сталкерша, — произнёс он.       — Привет, — сказала Сокчжун севшим голосом и ощутила на губах вкус собственных слёз. — Ты как, мистер катастрофа?       — Я? Давно так хорошо не было! — Сан игриво изогнул брови и, строя из себя героя, попытался сесть.       Сокчжун перевела взгляд на его рабочий стол у окна, где грудой были сложены учебники так, как он их оставил три недели назад, ноутбук, сотовый телефон и какой-то пузырёк.       — Что это? — Сокчжун подошла к столу и, поднеся пластиковый пузырёк к свету, покрутила его в руках.       — Снотворное, — ответил Сан.       — Твоё? — она повернулась к нему.       Сан молча кивнул. Затем пояснил:       — Плохо сплю последнее время. Док порекомендовал.       — Но он пустой, — Сокчжун попросту озвучила то, что увидела. — Какой смысл в бутыльках без лекарств?       Сан промолчал, красноречиво глядя на неё.       — Кстати, о катастрофах, Сокчжун, — Сан указал на стеллаж у противоположной стены. — Возьми ту коробку.       — Какую? — девушка растерялась. — А, из-под печенья? Ты всё-таки его попробовал?       Она взяла коробку с полки и собиралась передать её Сану, но тот сказал:       — Открой.       Сокчжун хмыкнула, пожав плечами. Ну а что ещё там могло быть, кроме дна коробки? Она сняла крышку и увидела там отнюдь не дно, и даже не крошки от печенья.       Там лежало несколько вырезанных газетных статей. Некоторые даже были с фотографиями, на одной из которых она узнала себя. В них говорилось об автокатастрофе, в которую попали трое студентов местного университета. Среди них было двое нетрезвых молодых людей и девушка, которая в ту ночь была за рулём. Но, к сожалению, после столкновения со стволом дерева, она скончалась на месте.       — Это… что? — Сокчжун непонимающе подняла глаза, устремив их на парня.       — Это ты, — осторожно ответил Сан. — Ты погибла в той аварии, Сокчжун. Мне жаль.       В ту секунду её словно осенило вспышкой догадки. Ведь всё, что с ней происходило — указывало на то, что её больше здесь не было. Считавший её за пустое место бывший бойфренд. Непрочитанные сообщения. Невозможность кому-либо дозвониться. Как давно она болтала с подругой, одногруппниками и другими людьми? Пекла ли то печенье? Почему она бесконечно пересдавала один и тот же тест, но никогда не знала результата?       — Ты… прикалываешься надо мной? — она нервно хихикнула.       Сан помотал головой.       — Ты сама дала мне знать, принеся эту коробку с вырезками.       — А как тогда ты видишь меня, если никто больше не видит? — она включила напористость, голос прозвучал бодрее. — Как тебе такое, Чхвэ Сан?       Он пожал плечами.       — Не знаю. Может потому что я сам был на грани…       Сан указал глазами на опустошённый пузырёк. Сокчжун ахнула.       — Ты принял его весь? Давно?       — Отец ушёл прошлой ночью, — спокойно ответил парень. — Когда он обнаружит тело, уже ничем нельзя будет помочь.       — Зачем? — Сокчжун по привычке стала заламывать руки. — Зачем ты это сделал?!       — Может затем, что у меня не было будущего? — попытался оправдать себя Сан. — Если бы я встретил тебя раньше, когда ты ещё была живой, всё могло бы быть по-другому. Но я ничего не мог изменить, потому что был одинок.       Сокчжун подбежала к Сану и, заплакав, обняла его. Так, впервые за долгое время, она ощутила угасающее тепло, исходящее от другого тела. Ещё немного и оно похолодеет навсегда.       — Давай будем одинокими вместе? — пролепетала Сокчжун, глотая слёзы.       Зрачки Сана закатились. Он сделал свой последний вздох.       — Давай. В другом мире, где люди ходят с головой в форме гитары.