Реальные страшилки с ATEEZ для рассказов под одеялом

      Она не решалась поднять головы от чувства стыда, хоть и знала, что в стенах универа уже никого нет. Пары давно закончились. Свидетелей не будет. Юджин ступала по бетонному полу и смотрела на разбитое колено. Кровь из расшибленного носа тяжёлыми каплями ударялась о незамысловатый напольный рисунок и разбрызгивалась, подобно маленьким залпам фейерверка. Мозг напряжённо работал, выстраивая последовательное оправдание случившемуся для дяденьки-охранника, который непременно спросит, что случилось, увидев её в таком виде. Она конечно же скажет, что задержалась после пар, чтобы убраться в спортзале, поскольку сегодня ей выпал «бонус» в виде дежурства. Внезапно ей пришло в голову попытать удачу на гимнастических брусьях. Но, не рассчитав сил, она пролетела мимо перекладины, упала и ударилась. Затем он предложит проводить её до врачебного кабинета, но она скажет, что она только что оттуда, и что там уже закрыто. Что всё в порядке, и что она сейчас же отправится в медпункт, чтобы удостовериться в том, что никакого сотрясения нет.       Именно такую версию случившегося ей было предложено сказать.       — Ты поняла меня? — надменный ровный голос Чхвэ Чонхо прозвучал над её ухом. — Не слышу.       Она кивнула, выдавив из себя глухое «да». После чего Кан Ёсан, державший её за волосы, наконец-то ослабил хватку и разжал кулак.       Помимо двуличного Чонхо, который был мозгом их компании, и Ёсана, который выполнял грязную работёнку, получив за это кличку Палач, там было ещё два мальчика. Ким Хонджун — затейник, который заманил Юджин в тот злосчастный мужской туалет. И Пак Сонхва. Сын госпожи Пак — директора Национального Университета Соуль Тэхаккё. Их главарь.       Все, кто не нравились Паку, автоматически впадали в немилость обширного круга его общения и подвергались издевательствам. Эта участь не обошла и её. Чем уж она ему не угодила, сказать было сложно. Скорее всего тем, что она дышала одним и тем же с ним воздухом. Или была недостаточно богато одета или хороша внешне. Или была той тихой и кроткой амёбой, которые всегда так раздражали его и заставляли его ноздри трепетать, будто ему под носом мазнули дерьмом. Родители остальных мальчиков занимали не последнее положение в обществе, поэтому всё, что ни делалось их избалованными отпрысками, сходило им с рук.       Их целью было отнюдь не вымогательство. Денег на игрушки для больших мальчиков, выпивку и таблетки для поднятия настроения им хватало. Они потешались над слабыми ради укрепления авторитета и чувства собственной важности. Юджин стала объектом их издевательств не так давно. Многие ребята, на долю которых выпала столь же горькая пилюля, наконец-то смогли сделать передышку, потому что всё внимание было приковано к ней. Поначалу это были малоприятные, но вполне безобидные вещи. Например, вскрытый личный шкафчик и облитые краской учебники. Мёртвая мышь, оставленная в её парте. Опрокинутое на голову мусорное ведро в столовой. Однажды они заперли её в женской душевой снаружи и отобрали телефон, что ей пришлось выбираться через окошко, вызвав всеобщие насмешки. Но то, что они сделали с ней сегодня, выходило за рамки простых шалостей.       Ким Хонджун, ультрамодный с обилием проколов в ушах и личным порше парень, завсегдатай тусовок, преградил ей дорогу и настоял на том, чтобы она прошла с ним в мужской туалет. Она знала, что ничего хорошего ей не светит. Её опасения оправдались, когда внутри она увидела остальную троицу, расположившуюся возле писсуаров. Хонджун вырвал из её рук сумочку и принялся потрошить её на глазах у всех, в то время как Ёсан, этот «сила есть, ума не надо», скрутил ей руки позади спины.       — Что тут у нас? — присевший на корточки Ким вывалил содержимое сумки на кафельный пол и стал брезгливо в нём копаться. — Вонючее дерьмо, хуйня из-под залупы…       Пак Сонхва, стоявший рядом, злобно рассмеялся, демонстрируя идеальные зубы. Более сдержанный Чонхо изобразил улыбку, приподняв углы губ. Пак наклонил голову к его уху и что-то шепнул, от чего круглое лицо Чонхо пошло красными пятнами.       — Стащи с неё трусы, — Сонхва приподнял одну бровь и кивнул на Юджин, адресуя приказ Ёсану.       — Ч-что стащить? — затупил растерявшийся Ёсан и нервически запереступал с одной ноги на другую.       — Я что, невнятно изъясняюсь? Т. Р. У. С. Ы, — Пак отчеканил каждую букву в отдельности, после чего его лицо исказилось от отвращения. — Трусы. Спусти их.       На лбу у Ёсана выступила испарина, пот ручьями струился за ушами, оставляя влажный след на воротничке форменной рубашки. Попав в их компанию, Кан, безусловно, имел определённые привилегии, но по существу он был средством для достижения целей. Да, он, мягко говоря, был странным, ко всему ещё и тугодумом, но лишись его, они лишились бы рук, приводящих в действие маленькие причуды их главаря.       От того, что он вечно пропадал в качалке и жал от груди гриф с тяжеленным весом, у Ёсана тряслись руки, что сильно бросалось в глаза. Зная это, он постоянно держал их в карманах, либо за спиной. Но сейчас ему предстояло выполнить кое-что грязное, и Юджин ощутила это отвратительное прикосновение потрясывающихся влажных пальцев к своей пояснице, когда он, задрав ей юбку, ухватился за край трусиков и дёрнул их вниз.       Прежде, чем ему удалось это осуществить, Юджин попыталась вывернуться и даже отдавила ему ступню, резко топнув по ней каблуком. Однако, Ким Хонджун проучил её за непослушание, ударив наотмашь по лицу, отчего она потеряла равновесие и упала на связку собственных ключей. Металл врезался в колено, тонкая кожа на котором сию секунду разошлась, из ранки выступила кровь. Она почувствовала жжение в области носа и то, как что-то влажное вытекло из левой ноздри. Потеряв бдительность от боли и стыда, Юджин упустила момент, когда рука Хонджуна скользнула ей под юбку вместе с телефоном, и постыдный снимок был сделан. Вслед за ним последовал и второй, на котором она жалкая на коленях со спущенными трусиками испуганно смотрела на того, кто находился за объективом камеры. Ким был не только отличным фотографом, но ещё и постановщиком. Перед тем, как сделать второе фото, он вытер струйку крови у неё под носом, как если бы она согласилась на снимок не по принуждению, и расстегнул ей пару верхних пуговиц блузы.       Проверив, получились ли фотки, и злорадно переглянувшись с Хонджуном, Сонхва стал закатывать рукава пиджака, аккуратно расправляя поверх них манжеты рубашки. Попутно он зачитал Юджин условия, при которых её фото не будут распространены.       — В приёмной деканата в шкафу, что за секретаршей, лежат ответы на тесты. Ты достанешь их. В противном случае эти фотки не увидит разве что слепой. Ах да! Если ты попадёшься и ответов я не получу — фоточки разойдутся, как горячие пирожки. Так что в твоих же интересах сделать всё тихо, быстро и незаметно.       С этими словами Пак собственноручно схватил Юджин за волосы на затылке, протащил к кабинке и, удерживая насильно, опустил её голову в наполненный водой унитаз. Нахлебавшись воды со вкусом бытового очистителя, Юджин почувствовала, что задыхается, и принялась сучить руками в поисках кнопки смыва. Однако, до неё было не дотянуться, а Пак из-за того, что его посмели обрызгать, тут же поменял изначальный план. Он отбежал, отряхиваясь, и озверев от злости, заорал Кану:       — Утопи эту суку!       Юджин успела сделать пару глотков воздуха, а затем её голова вновь погрузилась в фаянсовую чашу, наполняемую журчащей водой. Брызги, создаваемые барахтающейся девочкой, несильно докучали Ёсану. Куда больше его волновало то, что Сонхва не давал знака прекратить насилие, которое уже перестало быть рядовой издёвкой. Он смотрел на пребывающую в унитазе воду, и то и дело оборачивался на Пака с немой просьбой закончить экзекуцию.       Если бы убийство не каралось законом, Пак покончил бы с ней и глазом не моргнув. Но Чонхо призвал его к здравому смыслу, напомнив, что их цель — это тесты…       — … которые девчонка должна раздобыть живой, — с этими словами палец Чонхо нажал на слив, обломав кайф предводителю карателей.       Пока Ким усмирял потерявшего самообладание Пака, а Юджин наслаждалась вновь обретённой способностью дышать, Чонхо объяснял ей, как следует себя повести, если у тех, кто попадётся у неё на пути, вдруг возникнут вопросы.       Они поступили по-джентельменски, слиняв первыми, тем самым дав ей возможность даме привести себя в порядок. Юджин оделась, собрала вещи, скидав их в сумку, а затем поспешила к зеркалу, дабы оценить масштабы катастрофы. Та, что предстала перед ней в отражении, была напуганной, но пока что не сломленной. Да, она была мокрой по пояс, затылок болел от того, что ей вырвали клочок волос, а содранное колено саднило. Хотелось поскорее добраться до дома, где улёгшись в кровать и свернувшись в клубок под одеялом, можно будет погрузиться в мир слёз и страданий. Но нужно было решать первостепенные проблемы. И первой из их множества было выбраться отсюда, не привлекая лишнего внимания.       Она успешно миновала пост охраны, где дяденька ни на секунду не отвлёкся от транслируемого по крошечному старому телевизору футбольного матча. Заготовленные фразы не понадобились. Юджин сошла со ступенек университетского крыльца, подставив лицо тёплым лучам весеннего солнца, в надежде, что они высушат её волосы и одежду ещё до того, как она сядет в автобус. Завернув за угол центрального корпуса, она планировала срезать путь до остановки через небольшой пролёт, более известный, как курилка. Чаще всего он был заполнен во время большого получасового перерыва, и там собирались не только балующиеся сигаретами студенты, но и курящие профессора. Сейчас он был пуст, за исключением одинокой долговязой фигуры, маячившей впереди.       Юджин замедлила шаг и откинула с глаз влажные пряди длинной чёлки, мешавшие обзору. Высокий парень, одетый в чёрную толстовку с черепами, и капюшоном, надвинутым на глаза, был ей незнаком. Выглядел он, по меньшей мере, недружелюбно. По большей — устрашающе. Но он явно не был прихвостнем Пака. Она бы заметила эдакого верзилу раньше. Он увидел её и спрятал руки в карманы широких джинсов. Юджин посторонилась, прибившись к дальнему углу тротуара. Несмотря на солнце, его лицо находилось в тени, что черт практически было не разобрать. Из-под капюшона виднелись лишь нос, губы и подбородок. Поравнявшись с ним в одну линию, Юджин не стала задерживать на нём свой взгляд и, опустив глаза, прошла мимо. Ей не хотелось навлечь на себя ещё больше неприятностей. В следующий момент произошло нечто странное. Как только он остался позади, ей в спину прилетело явно незаслуженное ругательство. Что-то вроде…       — … сука конченая!       … или типа того. Поскольку кроме них двух здесь никого не было, очевидно, что это было сказано в её адрес. Юджин опасливо обернулась и увидела, как обидчик в упор смотрит на неё. Ей показалось, что он намеревается догнать её, поэтому ускорила шаг. А когда услышала, что он уже дышит ей в затылок, то перешла на бег. Она без оглядки бежала до остановки, где едва переведя дух, заскочила в подъехавший автобус. Плюхнувшись на свободное сидение возле окна, она поглядела туда, где всё ещё мог быть преследователь. Но… там никого не было.

***

      Все выходные Юджин просидела в своей комнате, прокручивая в голове постыдный инцидент с фото. Она размышляла о том, что могла бы сделать или сказать, чтобы предотвратить то, что произошло, но ни один из исходов её не удовлетворял. Ей хотелось обрасти коконом и больше никогда в жизни не показывать носа из дома. Прежде, чем она снова выйдет, пройдёт достаточно времени и все уже позабудут об этом случае. Спустя несколько часов раздумий, она поняла абсурдность принятого решения. Юджин осознавала, что нужно продолжать учиться, общаться и находить в себе силы если не противостоять злу, то хотя бы уметь с ним договариваться. И тут она снова зашла в тупик: договориться с Паком было невозможно. Во-первых, потому что от него нельзя было откупиться деньгами. Да она и не могла бы предложить такую сумму, которая хотя бы мало-мальски устроила его. Во-вторых, он не мог упустить возможности посмеяться и унизить кого-либо. В итоге мысли Юджин брели по замкнутому кругу, но для того, чтобы разорвать его, не находилось ни одной зацепки.       Утром понедельника она заставила себя подняться, собраться и отправиться в университет. Дообеденные пары помогли немного отвлечься от назойливых дум. Перед большим перерывом она направилась к шкафчикам, чтобы сложить учебники. Там её уже поджидали. Чхвэ Чонхо стоял, опёршись о шкафчик с наклейкой в виде улыбающегося человеческими зубами и глазами яблока, принадлежавший Юджин. Заметив её в толпе несущихся на обед студентов, Чонхо махнул ей рукой, улыбнулся и подмигнул, будто приходился ей не врагом, а бойфрендом.       — Привет, — продолжая улыбаться, он посторонился, предоставляя ей доступ к личному шкафчику.       — Привет, — без тени улыбки буркнула себе под нос Юджин.       — Наш уговор в силе?       Юджин отворила створку шкафчика и побросала туда книги, запихнув следом толстовку, в которой стало жарко ещё на парах. Лицо Чонхо на мгновение скрылось за дверцей. Когда она её закрыла, оно никуда не делось и по-прежнему находилось на том же самом месте. Токсичный Чхвэ пристально вглядывался ей в лицо, пытаясь угадать её настроение.       — Да, я попробую сделать то, о чём вы просили, — с тяжким вздохом проговорила она.       — Умница, — Чонхо смерил её взглядом, задержавшись на потасканных кроссовках. — Только надо говорить не «попробую», а «сделаю». Больше уверенности, Юджин, и у тебя всё получится.       Он продолжал безотрывно смотреть, но она не удостоила его ответа, а лишь кивком согласилась с его словами. Такая реакция явно не привела его в восторг. Чонхо склонился над ухом девушки и, понизив голос, произнёс:       — Времени у тебя до конца недели. На твоём месте, я бы не тратил его почём зря. Сонхва на ветер слов не бросает. Можешь быть уверена, он сделает то, что обещал. Но знаешь… мне почему-то жаль тебя. Будь я на твоём месте, я бы сделал это во время большого перерыва, когда все уходят на обед и кабинеты остаются без присмотра.       Окинув её пренебрежительным взглядом в последний раз, Чонхо развернулся и ушёл по своим делам. Юджин задумалась о том, что он ей сказал. Пожалуй, это был единственный план действий, потому что никакого другого у неё не имелось. Она не знала, обедает ли декан в общей столовой или предпочитает выезжать на бизнес-ланч. Где обедает его секретарь, госпожа Ын, она тоже не имела представления. В несчастный получасовой перерыв с трудом удавалось урвать перекус во всеобщей давке, поэтому крутить головой и подмечать кто и когда ест времени не находилось. Решив прощупать почву, Юджин подождала, пока толпа голодных студентов рассосётся, и поднялась на второй этаж.       Она понимала, что кража ответов на тесты грозит отчислением. Однако, обнародование интимных фоток было для неё гораздо большей трагедией. Буллинг среди молодёжи ещё никто не отменял. Это скорее общество отменит её, как единицу социума, и тогда выход будет только один — совершить самовыпил. Юджин считала такой расклад слишком ожидаемым, а она всегда отдавала предпочтение неожиданным решениям. Поэтому она убедила себя в том, что тесты всё же как-то нужно достать, чего бы ей это не стоило.       Остановившись перед дверями деканата, Юджин замерла и стала прислушиваться. В коридоре никого не было, поэтому совершенно ничего не мешало ей вести себя подозрительно. Вспомнив вдруг о вероятности наличия камер слежения, она обшарила глазами стены и углы. Как ни странно, камер здесь не обнаружилось, хотя вопреки всякой логике в столовой, учебных коридорах, а также на лестничных пролётах они имелись. Не услышав ни звука, который мог бы выдать присутствие человека внутри, Юджин взялась за дверную ручку. Стоило ей это сделать, как она услышала нарастающий звук приближающихся к двери шагов.       Всё произошло настолько быстро, что её верхние и нижние ресницы не успели сомкнуться, пока она моргала. Она занесла руку, чтобы защитить лицо, в то время, как ребро резко распахнувшейся двери со смачным звуком поцеловалось с её лбом. В ушах зазвенело, перед глазами пронёсся рой чёрных мух. Она почувствовала, как сила гравитации тянет её пятую точку на себя, а пол уже принимает в свои бетонные объятия.       — Ай! — распластавшись на полу, Юджин, наконец, донесла ладонь до цели и накрыла ею ушибленный лоб.       Выходивший из приёмной парень, ошарашенный от неожиданности, опустился перед ней на корточки.       — Ты… т-ты… б-больная? — заикаясь произнёс он. — Т-ты… н-нахрена у дверей стоишь?       Из-за его спины выглядывала склонившаяся госпожа Ын с охапкой документов в руках. Она оббежала парня кругом на своих полных ножках, смахивающих на свинячьи копытца, стуча старомодными низкими каблучками.       — Ли? Ли Юджин? — заголосила она на ультразвуке, всплёскивая руками. — Господи! Как ты умудрилась?..       — Хотела взять квитанцию на пересдачу… — соврала девушка, фокусируя взгляд на рассекателе лбов, — … а он как откроет дверь!       У Юджин что-то неприятное шевельнулось в области солнечного сплетения, а миллионы нейронов подхватили импульс и разнесли его по паутине нервов в разные уголки организма, порождая страх. Она узнала его по толстовке с черепами и крупным чертам нижней части лица. Это был тот самый парень из курилки, который оскорбил её, а потом гнался за ней до автобусной остановки. Да он и сейчас любезностью не выделялся.       — Девочка моя, дай-ка… — госпожа Ын отняла руку ото лба Юджин, чтобы посмотреть, что с ним. — Ой… — напуганное выражение её лица дало понять, что дела обстоят худо. — Скорее в медпункт! Скорее! Минги, помогай.       Минги, очевидно это было его имя, завёл руки под спину и колени Юджин, и вот она уже висит на нём, ухватившись за капюшон. Она чувствовала, как сгусток боли образует шишку на ушибленном месте, но это не мешало ей рассматривать этого опасного персонажа. Его волосы были выкрашены в серо-зелёный грязный оттенок. Глаза смотрели сурово, будто говорили: «Лучше не связывайся со мной. Ничего доброго из этого не получится». Крупные губы выглядели обветренными или, скорее, обкусанными, как это обычно бывает у нервных людей. Вдобавок парень был просто великанского роста, что Юджин казалось, будто между ней и полом зияет пропасть, в которую он в любой момент может её сбросить.       В медкабинете сестра провела несколько тестов, чтобы понять сотрясение у Юджин или нет, затем дала ей какое-то обезболивающее, а на лоб приклеила охлаждающий пластырь. Юджин должна была ещё какое-то время побыть под наблюдением, поэтому её отпросили с пар и заставили полежать на случай, если состояние ухудшится, появится тошнота или рвота. Когда медсестра вышла из кабинета, туда проскользнул тот парень. Юджин резко села, о чём тут же пожалела: у неё закружилась голова.       — Ложись. Я слышал тебе сказали лежать, — произнёс он басом.       В первую их встречу он накричал на неё, поэтому Юджин не успела заметить, что Минги разговаривает в поразительно низкой тональности. Теперь это было отчётливо слышно. Когда парень был спокоен, его голос звучал совсем не угрожающе.       — Ты что, всё это время сидел здесь и подслушивал? — спросила у него Юджин, укладывая голову на плоскую подушку.       — Да, — смутился парень. — То есть нет. Я хотел убедиться в том, что не убил тебя. Ну, что это был не я. Не по моей вине…       — А, — произнесла Юджин. — Я жива, как видишь. И, скорее всего, буду жить и дальше. Можешь уходить с чистой совестью.       Видно было, что парень хотел ещё что-то сказать, но медсестра вернулась слишком быстро. Увидав его возле Юджин, она погнала его прочь, пригрозив рассказать его куратору о том, что он не на парах, а слоняется чёрти где.       Когда обезболивающее подействовало и пульсация во лбу прекратилась, Юджин накрыло ложным ощущением умиротворения. Да, новый день нанёс ей новые раны, но она видела в этом и хорошее. Ей удалось выяснить, что обед — не самое подходящее время для кражи тестов. Она не попалась, а значит шансы у неё ещё были. Нужно было только придумать способ. Кроме того, тот преследователь оказался обычным парнем и вовсе никаким не злыднем. Просто звёзды сошлись так, что он стал причиной её падения. Но и в этом она видела нечто положительное: раз он не злодей, значит, у неё хотя бы не прибавилось врагов.

***

      На следующий день Юджин решила попытаться выкрасть тесты во вторую смену, во время вечерних пар. Машины декана на стоянке не было, это означало, что он в деловых разъездах. Конечно же, он мог вернуться в универ к вечеру, но сия вероятность была крайне ничтожна. А раз так, то и госпоже Ын нечего было делать. Она частенько выжидала полчаса после ухода начальства и незаметно сматывала удочки.       «Но что, если она не уйдёт? — размышляла Юджин. — Вдруг именно сегодня её накроет чувством долга и рвением поработать? Как её выманить на время, достаточное для того, чтобы порыться в папках и отыскать нужное? Может подмешать ей куда-нибудь слабительное?»       Юджин коварно улыбнулась и подхватила губами соломинку от сока, уткнувшись в телефон. Она сидела в столовой, и уже было начала гуглить «мягкие слабительные», когда перед её носом мелькнуло нечто большое и чёрное, и с грохотом опустило поднос на стол. Юджин вздрогнула и чуть не выронила из рук свой мобильный. Тот самый Минги из кучи столиков со свободными местами выбрал именно тот, за которым сидела она. Он с лязгом выдвинул стул, плюхнулся на него, распечатал картонный пакет с картошкой фри и принялся есть, неаккуратно рассыпая мелкие картофельные бруски по подносу. Юджин уставилась на него, а он вылупился, жуя, на неё. Затем парень неожиданно спросил:       — По-большому не получается?       Юджин поперхнулась напитком и закашлялась. Очевидно, он видел, что она набирала в поиске, когда приближался к столику. Минги же, как ни в чём не бывало, запил картошку колой из жестяной банки и уселся поудобнее, широко развалив ноги, открытый к беседе.       — Ты что, преследуешь меня? — Юджин ответила вопросом на вопрос, не желая поддерживать «говённые» темы.       Минги обмакнул пару картошин в кетчуп и отправил их в рот. — Кто? Я?! Тебя??? — произнёс он саркастически. — Сдалась ты мне. Просто хотел узнать как ты после того, как я пробил тебе в чайник. Из вежливости.       — Погоди, — взгляд Юджин упал на его огромные руки и пальцы, которыми он, как экскаватором, загребал жареный картофель, и усомнилась в том, стоит ли его спрашивать, но всё же не удержалась и спросила. — А в тот раз зачем ты за мной погнался?       — В тот раз… — Минги покрутил в пальцах банку колы, якобы заинтересовавшись белой на красном надписью, — … я хотел извиниться за то, что сказал.       Юджин напрягла память и вспомнила, что предшествовало спонтанной погоне. В тот день, когда она ковыляла и так униженная донельзя, он обругал её! Причём ни за что.       — Кстати, да, — Юджин закивала головой. — Ты всегда нападаешь на незнакомых людей и материшь их?       Парень хмыкнул, затем провёл рукой по волосам, и они свободно рассыпались по пробору, обрамляя его лоб. Юджин ожидала получить ответ на свой вопрос, но Минги с этим не торопился. Он продолжал смотреть куда угодно, но только не на неё, словно принимая решение: сказать — не сказать? Наконец, когда Юджин подхватила рюкзак, чтобы оставить этого странного перса в одиночестве, он выпалил:       — Э-это выходит непроизвольно.       Юджин замерла, остановившись. Ноги собирались уйти, но мозг стабильно выдавал ошибку, призывая остаться.       — Что выходит непроизвольно? Сталкерство?       — Нет, — на высоких скулах парня появился пунцовые пятна, а углы пухлых губ опустились книзу. — То, что говорю. Эти… матюки. У меня… синдром Туретта.       Юджин стекла обратно на стул с глупой улыбкой на лице. Она слышала о подобной болезни, и смотрела о ней кое-что по телевизору. Да что там, сама Билли Айлиш страдала этим недугом! Однако, этот парень был слишком крут, чтобы это могло быть правдой.       — Гонишь, — протянула Юджин.       — Честное слово, — Минги склонился к ней, точно задумал выдать ей все тайны Вселенной. — Эти приступы сопровождаются судорогами. У меня закатываются глаза, происходит заикание, а потом я выдаю всякую жесть.       — Давно это у тебя?       — С пубертата, — буркнул парень. — Я просто хотел извиниться за то, что у меня вырвалось тогда не к месту. Я вовсе не считаю тебя… ну… в общем… вот.       Юджин обдумала сказанное им ещё раз, кусая соломинку от сока.       — Хорошо. Принято, — ответила она.       Лицо Минги в момент просияло.       — Я Ли Юджин. Первый курс.       — Сон Минги, — пробасил парень. — Третий.       Остаток дня они провели вместе в кафе неподалёку, совершенно забыв о времени и забив на пары. Они обсуждали неординарный стиль Минги и его любовь к рэп-музыке. Считали травмы, которые каждый успел получить с детства до настоящего момента. Юджин взяла количеством, Минги — тяжестью последствий. Затем заговорили о хобби. Юджин призналась, что у неё нет нормальных девчачьих хобби. Она обожала слушать подкасты о маньяках и серийных убийцах, рисовать кисти рук, а также открывать для себя необычные сочетания в еде. Минги ответил, что весь прикол хобби и состоит в том, что оно и должно быть дурацким. Он, к примеру, коллекционировал носки с глупыми надписями. И если к его превеликому сожалению на пальце образовывалась дырка, он просто сочетал уцелевшие единицы из разных пар.       За всё время их общения с Минги ни разу не случилось ни малейшего припадка, поэтому Юджин решила для себя, что он всё-таки слукавил, чтобы подчеркнуть свою «НЕ_ТАКОЙ_КАК_ВСЕшность». Всё шло прекрасно, пока Юджин не вспомнила о том, ради чего она коротала своё время с малознакомым парнем.       — Ну, мне пора. Приятно было познакомиться.       — Куда? — спохватился Минги.       Юджин состроила недовольную гримаску. Меньше всего ей нравились докучливые парни.       — Кое-куда, — холодно ответила она.       — Так ты скажи куда. Может мне туда же, — не отлипал Минги.       Здесь подошёл официант и прервал их формальной процедурой оплаты счетов. Воспользовавшись заминкой, Юджин вышла из кафе первой. Минги догнал её, хотя бы просто потому что атлетически сложенная фигура и длина ног позволяли ему это сделать.       — Остановка в другой стороне, — он продолжал напирать, что в голову Юджин вновь полезли мысли о сталкерстве.       — Знаю, — коротко ответила она в надежде, что парень отвянет.       — Тогда зачем идёшь в сторону универа? — откровенно не понимал Минги.       Юджин раздражённо остановилась и повернулась к нему. Хотела нагрубить, но осеклась, увидев на его лице искреннее выражение озабоченности. Непонятно под влиянием какого импульса она вдруг спросила:       — Ты знаешь Пака Сонхва?       — Сына ректора? — уточнил Минги. — Кто его не знает? А ты знаешь Чона Юнхо? Такой высокий парень. Мой друг. Мы на потоке единственные такого роста. Нас ещё называют башни-близнецы. Он недавно прикололся в столовой, встал на голову кверху ногами и…       Юджин поморщилась, прервав его бессмысленную болтовню:       — Нет, я никогда не видела этого чудика. Почему ты спрашиваешь?       — Ну, ты же спрашиваешь меня о каком-то рандомном типé, — хмыкнул Минги.       — Мне нужно кое-что достать для Пака. Но я не знаю как, — моментально оправдала себя Юджин.       — Так, — Минги склонил голову и облизнул пересохшие губы. — Выкладывай.       И тут неожиданно для себя Юджин вывалила на него всю правду от начала до конца. Об издевательствах. О том, что произошло в туалете. О шантаже. И об ответах на тесты, которые ей нужно было выкрасть. Она не знала, зачем рассказала всё малознакомому человеку. Он мог сдать её, предать, шантажировать. Она не могла знать, что у него на уме, и с какими намерениями он завёл это знакомство. Единственное, чего она хотела — поделиться своими переживаниями с кем-то, кто смог бы разделить тяжесть её ноши.       Минги всё выслушал, периодически бросая на Юджин заинтересованные взгляды. Затем ни с того, ни с сего, сгрёб её в охапку и прижал к себе, заключив в объятия. Юджин клюнула носом в его грудь, поскольку именно досюда она ему доставала, и так и осталась стоять, скрюченная от неловкости. Его большая ладонь легла ей на голову. И хоть ей было ужасно неудобно, на какое-то мгновение она почувствовала прилив тепла и нежности. Да такой, что ей захотелось разрыдаться в эту широкую грудь, обтянутую футболкой с запахом фастфуда и какой-то дешёвой, но приятной туалетной воды.       — А бождо дать бде дышать? — проговорила она, когда шок от неожиданной близости прошёл.       Минги убрал руки, после чего обхватил ладонями голову Юджин по обе стороны от ушей и, склонившись к ней, тихо сказал:       — Даже думать забудь о воровстве.       — Но…       Он заставил её почувствовать себя неудобно в очередной раз. Расплющил её щёки, что губы вытянулись уточкой вперёд.       — … они распространят фото.       — Я всё сделаю сам, — пробасил Минги и, наконец, окончательно её отпустил.       — Ты сумасшедший? — недоумевала Юджин. — Учиться надоело? Хочешь, чтобы тебя отчислили? Или просто ты чёртов адреналинщик? Любитель острых ощущений? А может ты наркоман?       Минги расхохотался. Его глаза превратились в две узенькие чёрточки. Он помахал ей, а затем пошагал прочь, оставив девушку наедине с собственными мыслями.

***

      На следующий день он поймал её за руку у входа в столовую. Юджин вздрогнула и резко обернулась, ожидая увидеть перед собой одного из своих обидчиков. Но это был Минги. Его лицо выражало некое беспокойство, как будто он сгорал от нетерпения поделиться с ней какой-то новостью.       — Привет, — на автомате проговорила Юджин и задержала свой взгляд на волосах Минги. Из серо-зелёных они превратились в привычного цвета чёрные. — Ты закрасил свои бунтарские волосы, чтобы стать, как все?       — Бунтарство не определяется цветом волос, — серьёзно пробасил Минги. — Оно здесь. В голове.       Он поднял два пальца и постучал ими по своему виску. После чего вынул из кармана куртки жестяную баночку с кофе и протянул её Юджин.       — Это… мне? — уточнила Юджин.       — Ну да, — просто ответил он. — Сейчас ведь обед. Кофе ещё должен быть горячий.       Юджин взяла баночку, на которой было написано: горячий эспрессо. Она провела пальцами по краю жестянки, но не торопилась её открывать. Не каждый день ей покупал кофе парень. Они взяли перекусить и заняли свободный столик. Сон Минги в силу высокого роста и колоритного внешнего вида по обыкновению притягивал взгляды. Но сегодня внимания было ещё больше, ведь он был с девушкой. Студенты с соседних столиков пялились на разномастную парочку, не скрывая любопытства. Но стоило кому-то засмотреться дольше, чем того позволяло приличие, Минги одаривал их таким суровым взглядом, что больше глядеть в их сторону желания не возникало.       — Что там… с тестами? — аккуратно спросила Юджин, всасывая в себя лапшу без особого аппетита.       — Я всё уладил, — сказал Минги, наворачивая тот же рамён, только с невероятным энтузиазмом.       Дожевав, Юджин проморгалась и перестала есть. В глазах защипало, но не от остроты лапши.       — Как?       — Какая к чёрту разница? — произнёс он с набитым ртом. — Я поговорил с Кимом, и он удалил фотки. Тебе нечего бояться. — С Кимом? — не унималась девушка. — Ты угрожал ему? Побил?       Верилось в это с трудом, однако Минги не был похож на того, кто разрешает конфликты одним лишь словом. Предположения Юджин его повеселили. Вмиг лицо Минги осветила улыбка. Глаза-чёрточки глядели на девушку с задором.       — Чего ржёшь? — набычилась Юджин. — Рассказывай!       Минги поманил её к себе, и та склонилась, готовая слушать.       Тут случилось нечто неожиданное. Пока Минги доставал смартфон из кармана джинсов, по его телу прошла слабая судорога. Голова чуть запрокинулась назад, заставляя подбородок подняться выше привычного уровня, а глаза чуть закатились, открывая взору Юджин белые с красноватыми прожилками белки. С его губ слетело грубое ругательство, выражавшее собой иносказательное название женского полового органа. Девушка опешила, а паренёк, стараясь отвлечь внимание от случившегося, прочистил горло, искусственно выдавливая из себя кашель, и залистал пальцами подсвечивающийся экран телефона. Юджин, не знавшая, как на это реагировать, поскольку это произошло при ней впервые, осторожно поинтересовалась:       — Это… он? Твой Туретт?       Сон Минги ещё раз кашлянул, не глядя в глаза своей соседке, и смущённо произнёс:       — Кхм, да. Но лучше, если ты не станешь заострять на этом внимание. Так будет легче и тебе, и мне. Знаешь, у некоторых людей встречаются в речи слова-паразиты. Даже если человек злоупотребляет ими, мы стараемся, не акцентировать на этом внимание.       Юджин понимающе кивнула. И хоть эта его… нет, не болезнь, а особенность, была довольно-таки редко встречающимся феноменом, Юджин не хотела из-за этого доставлять Минги неудобства. Хоть ей и было жутко любопытно.       — Так… что ты хотел мне показать?       Минги открыл галерею и долистал до нужного ему материала. Это было видео. Стоп-кадр выглядел смазанно-серым, так что догадаться о его содержании не представлялось возможным. Большим пальцем парень нажал на кнопку воспроизведения. Юджин склонилась над экранчиком, вглядываясь в движущиеся фигурки. Снято было так, будто это скрытая камера. Часть обзора была закрыта чем-то тёмным.       Перед взором зрителя представала кабинка туалета. Причём, мужского, судя по тому, что в ней находилось два мальчика. Один стоял к камере затылком, лицо второго ещё можно было бы разглядеть, если бы камера ежесекундно не тряслась, а съёмка не была бы произведена сверху вниз. Молодой человек, повёрнутый затылком, что-то говорил второму, соприкасаясь с тем чуть ли не носами. Он обхватил его лицо, уши и шею руками, словно пытался в чём-то насильно убедить своего собеседника, настолько его поза и жесты выражали отсутствие выдержки и настойчивость. Затем ситуация приняла неожиданный оборот. Тот, что стоял спиной, неожиданно приник губами к тому, что оказывал сопротивление, которое, казалось, слабело в нём с каждой секундой. Он ответил на поцелуй. Тот, чьего лица так и не показали, расстегнул брюки второго, вытащил его член из трусов и стал надрачивать рукой, не разрывая поцелуя.       Юджин прищурилась и нахмурились. После чего поднесла экран к глазам максимально близко вместе с рукой Минги. Зрачки девушки расширились и, наконец, произошло распознавание.       — Это… Чхве Чонхо? — она перевела взгляд на Минги, который насмешливо глядел ей в ответ.       Парень кивнул.       — Его несложно узнать, да? Даже с помехами.       — И не говори, — пролепетала всё ещё ошарашенная Юджин. — Снято будто на Nokia. Или на Samsung. Причём на утюг.       Минги моргнул, пропуская отпущенную Юджин колкость в адрес его аппаратуры мимо ушей.       — Второй парень с видео — Ким Хонджун. Лица не видно, но если послушать голос, никаких сомнений не останется.       — Но… как?       В это «как» Юджин вложила всю сотню вопросов, которой она хотела засыпать Минги. Он был к этому готов и пустился в красочное описание в подробностях.       — Я сидел на толчке. Но ты ничего не подумай, я просто курил травку. Знаешь, в курилке за кампусом такого не покуришь. В сортир кто-то зашёл. Я быстро потушил закрутку и не дышу, будто меня там и нет. Слышу, а их двое. И голос ещё один такой мерзкий, и умничает через слово. Я сижу, выжидаю, а трёп никак не прекращается. Думаю: поссыте уже и валите. Но нифига подобного! Чувствую, они зашли в соседнюю кабину. Вместе. Ну, я и думаю: дай погляжу, чё за кенты. Встал, значит, на толчок, вырос над ними как призрак из-за перегородки, смотрю, а это Ким и Чхвэ. Вспомнил про тебя, дай, думаю, засниму часть их базара, вдруг потом пригодится. И тут такое началось… Я и не знал, что они голуби. Чонхо ведь встречается с чирлидершей, а Ким половину своей тусовки перетрахал. Ну, ту, что женского пола. Теперь понятно, что они делают это, как прикрытие. Короче, этот материал, как оказалось, мне и правда очень пригодился.       Юджин всё так же выжидающе смотрела на него, понимая, что это ещё не конец истории.       — Я пошёл перетереть с Кимом и предложил ему честный обмен. Он удаляет твои фотки, я удаляю видео с ним. И знаешь что? Его крутость в момент сдулась, как воздушный шарик. Он всё сделал, как я того потребовал, и предоставил доказательства. Я взял с него слово, что если вдруг твои фотки каким-то магическим образом просочатся, их гей-порно увидит весь Твиттер. Уверен, он сдержит обещание.       Юджин поймала себя на том, что обкусала обветрившиеся корочки с губ до крови, о чём сигнализировал появившийся на языке солоноватый привкус. Она не знала, чем заслужила протекцию этого большого, опасного, но, как оказалось, вполне себе доброго парня. Не в силах сдерживать слёзы, она позволила их потокам обжечь свои щёки.       — Не нужно реветь, всё ведь обошлось, — Минги сострадательно посмотрел на девушку, но тут же спрятал свою мягкость за суровым занавесом. — И ещё. Не нужно делать вид, что любишь кофе из банок, если ты его ненавидишь.       Он выхватил жестянку из пальцев Юджин и броском отправил её в мусорное ведро.       — Зачем ты это сделал?! — воскликнула Юджин и подорвалась к ведру, утонув в нём чуть не наполовину. Достав искомое, она вернулась на место, оторвала защитный язычок с банки и вылила её содержимое в чистый стакан. — Я не ненавижу кофе. Просто хотела оттянуть момент.       Тем временем, на горизонте появилась адская четвёрка. Они шли с подносами и вертели шеями в поисках свободных мест, которые уже успели заполниться к середине обеда. Увидав за одним столом пару неприметных, ничем не выделяющихся девчонок с младшего курса, Сонхва кивнул в их сторону, а его доберман Ёсан немедленно среагировал, отправив девушек в далёкое путешествие за пределы столовой. Это не ускользнуло от внимания Юджин, и она скривила губы, глядя на всё это. Пак Сонхва, в свою очередь, по-змеиному улыбнулся и, заметив, что Юджин наблюдает, помахал ей, перебирая пальцами в воздухе.       Минги увидел это, но отреагировал абсолютно спокойно. Даже когда встретился глазами с Кимом Хонджуном, и тот поднял брови в знак приветствия. Даже когда Ким шепнул что-то Чонхо, и тот посмотрел на столик Минги и Юджин. Даже когда Чхвэ встал с места и направился к ним, вертя в руках яблоко.       — Приветствую.       Чонхо улыбнулся и протянул ладонь Минги первым для рукопожатия. Тот привстал, и они потрясли крепко сцепленные руки. Затем, выдвинув свободный стул, Чхвэ присел к ним.       — Между нами произошло недоразумение, — начал он. — Но теперь конфликт исчерпан, верно? — он поглядел своими маленькими умными глазами на Минги. Длинные пальцы с выпуклыми продолговатыми, будто наманикюренными ногтями, продолжали касаться восковой кожицы яблока.       Минги молчал, выдерживая паузу. Его лицо не выражало ничего, кроме безразличия. Юджин решила придерживаться этой же модели поведения. Поняв, что диалога не получится, Чонхо срулил на другую тему.       — После экзаменов Сонхва планирует организовать кемпинг. Для сплочения товарищеского духа. Так что вы оба тоже приглашены. Берите с собой, кого хотите. Он будет рад вас видеть. О расходах не беспокойтесь, организатор возьмёт их на себя.       Чонхо и правда обладал парламентёрским талантом. Всё-то в его речах казалось убедительным и предельно ясным.       — Всю информацию я вышлю вам в Kakao. Если надумаете — дайте мне знать.       Перестав крутить в руках яблоко, Чонхо погрузил оба своих больших пальца в углубление с черенком и разорвал плод на две части. На Юджин брызнуло отлетевшими кусочками мякоти вместе с яблочным соком. Она поднесла руку к лицу, и вытерла пальцем уголок глаза. Чонхо протянул ребятам половинки яблока и удалился, оставшись довольным собой.       — Хм, они реально думают наладить отношения после всего, что было? — протянула Юджин, потягивая кофе из стакана.       — Не знаю, но это отличный шанс, — сказал Минги.       После чего у него случился очередной приступ матершинства. Юджин сделала вид, будто ничего не произошло.       — Шанс для чего? — скучающе спросила она.       — Для того, чтобы доказать им, что ты их не боишься.

***

      Они ехали по отвесной дороге, вьющейся змеёй вверх. Городские пейзажи давно сменились сельскими, мелькая за окнами старенькой иномарки, одолженной Минги у отца его лучшего друга. Юджин до сих пор не понимала, как ему удалось уговорить её на эту поездку. Собственно, он этого и не делал. Просто по мере приближения намеченной даты Юджин, сама того не осознавая, готовилась к этой вылазке. За день до этого она сообщила Минги о том, что у неё нет походной палатки. А накануне вечером сказала матери, что все выходные собирается провести с подругой, и когда та легла спать, Юджин вытащила из её кошелька немного наличных, так, чтобы не было сильно заметно. И вот ранним утром субботы она сидит в машине со здоровяком Минги, который старается не потерять из виду навороченную КИА спортейдж Пака, несущуюся впереди.       Выехали рано, взяв в расчёт, что дорога займёт не менее двух часов. Юджин позаботилась о снэках и двухдневном запасе содовой, а Минги взял напрокат палатку и рыболовные снасти. Они поехали туда за компанию, но планировали держаться вместе. Кроме того, Юджин не терпелось узнать Минги поближе. Она уже успела сменить его статус с «парня-друга» на «гипотетического бойфренда». Осталось выяснить лишь несколько моментов, насчёт их совместимости.       После двухчасового с половиной, показавшегося абсолютно не утомительным пути, поскольку солнце ещё не было в зените, а всю поездку Минги много хохмил и они слушали хорошую музыку, наконец, было решено оставить тачки внизу у дороги и подняться вверх, чтобы найти подходящее место и разбить палатки.       Когда доставали рюкзаки из багажника, Юджин встретилась глазами с Чхвэ Чонхо, одетым как и все по-спортивному. Он вынул огромный контейнер, очевидно, с охлаждёнными напитками, опустил его на землю и утёр испарину с шеи, после чего улыбнулся и помахал девушке. Юджин сделала вид, что заинтересовалась деревьями. Повертев головой, она тихо спросила у Минги:       — Что, больше никто не приедет? Я думала на вписку на природе найдётся больше желающих.       Минги хохотнул, взваливая рюкзак себе на плечи. Затем вынул откуда-то кепку с названием неизвестного Юджин бейсбольного клуба и надел ей на голову, аккуратно пригладив выбившиеся из причёски пряди волос.       — Считай, что ты в клубе избранных. Чем меньше народа, тем больше кислорода и еды достанется нам.       Сердце Юджин застучало чаще от столь неожиданного проявления заботы. Ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть на этого великана, который быть чуть ниже кедровых сосен, выглядывающих из-за его спины. Рядом с ним ей хотелось чувствовать себя слабой и хрупкой.       Дорога пешком далась Юджин куда тяжелее, нежели поездка в комфорте с кондиционером. Солнце уже начало припекать и, несмотря на то, что их небольшой отряд ступал по мягкому хвойному покрывалу из перегоревших прошлогодних сосновых иголок, она умудрилась стереть обе пятки, потому что сдуру нацепила пару новых кроссовок. Сейчас бы жалобы настроили ребят против неё, поэтому она решила молчать, стиснув зубы, до тех пор, пока они не доберутся до места, где можно будет скинуть обувь.       Шли гуськом, поскольку лесная тропа была узкой. Впереди всех шагал силач Чонхо. Заведя руки за спину, он нёс контейнер с выпивкой, держа его за одну ручку, вторую придерживал идущий следом Ёсан. За ними шёл Хонджун, самый низкорослый, нагруженный огромным походным рюкзаком, он напоминал большого термита, несущего вес вдвое больше собственного. Далее ступал Пак с перекинутой через плечо спортивной сумкой, которая бренчала так, будто в неё сложили строительные инструменты. Глядя в упор на расплывающееся на его спине пятно пота за ним ковыляла Юджин. Процессию замыкал Минги.       Юджин смотрела себе под ноги, а не вперёд, поэтому когда Сонхва внезапно остановился и развернулся, чтобы перекинуться парой фраз с Минги, она налетела на его грудь. Её бейсболка неуклюже съехала набок, а в сумке у Пака лязгнуло что-то металлическое. Его губы растянуло в улыбку. И хоть он был довольно-таки привлекательным молодым человеком, его физиономия всё равно напоминала змеиную.       — Вы как, живы? — спросил он.       Минги ответил кивком, бросив на Юджин мимолётный взгляд. Чонхо и Ёсан, пользуясь возможностью, опустили ящик на землю.       — Привал делать не будем, — продолжал Сонхва. — Ещё минут десять ходьбы и выйдем к озеру. Остановимся там.       Всё было так, как он сказал. Лес стал заметно редеть, и скоро они вышли к лужайке, которая обрамляла небольшое озерцо. Оно и в самом деле было маленьким — расстояние до того берега составляло едва ли больше сотни метров. Но место казалось по-настоящему волшебным. Юджин даже удивилась, откуда такие испорченные парни, постоянно тусующиеся в клубах, знают о подобных местах. Ребята с удовольствием сбросили с плеч свои ноши, а Юджин — кроссовки с носками, обнаружив под ними намозоленные кровавые пузыри. Минги и Чонхо вызвались разбивать палатки, пока остальные пошли охладиться к воде. Юджин, чтобы не чувствовать себя бесполезной, спросила, чем она может помочь.       — Возьми вон то ведро и сходи набери воды, — проговорил Чхвэ, не отрываясь от забивания колышек в землю. — Если, конечно, тебе несложно.       Ей было несложно, поэтому она подхватила ведёрко и пошагала к озеру. Вероятно, на парней здорово повлиял свежий воздух, потому что возомнив себя дикарями, они поснимали с себя верха, вошли в воду и принялись дурить, плескаться и прыгать друг на друга, засекая, кто первым начнёт задыхаться и тонуть.       «У жестоких мальчиков жестокие игры», — подумала про себя Юджин.       Она отошла как можно дальше от них и, спустившись к краю, зачерпнула ведёрком воды. Она собиралась тут же повернуть обратно, но посмотрев какой воды зачерпнула — мутной, пахучей, с островками зелёного мха — перевернула ведро и вылила её. Решив, что дальше вода, скорее всего, почище, она закатала штаны выше колен и зашла поглубже. Измученные ступни Юджин поблагодарили её. Хоть вода и была холодной, она принесла ей огромное облегчение. Девушка провела по озёрной глади рукой и вновь окунула ведро. Во второй раз вода оказалась чище и прозрачнее. Неидеально, но вполне себе сойдёт.       Юджин взялась за ручку и повернулась, чтобы вернуться к ребятам. Неожиданно перед ней вырос Ким Хонджун. Она резко вздрогнула, чуть не выронив ведро.       — Ах… — воздух вместе с возгласом непроизвольно вырвался из её лёгких. — Я не слышала, как ты подошёл…       Ким, зажмурив один глаз от бьющего в него солнечного луча, улыбался до ушей. Его волосы были сплошь мокрыми и взъерошенными. Капли воды переливались на них всеми цветами радуги. Его торс был обнажён, впалая костлявая грудь вздымалась от резонанса между жарой и холодом, маленькие розовые сочки торчали.       — На то и было рассчитано, — шутливо произнёс он. — Если сильно напугал — извини.       Он сказал это без доли сожаления и взял из её рук ведро.       — Отдыхай. Я отнесу.       Всё так же улыбаясь, он проводил Юджин взглядом. Её сердце отчаянно билось, а кожа покрылась мурашками. То ли от холода, то ли от страха. Она была рада избавить себя от его присутствия рядом, поэтому скорее пошла к ребятам помогать с палатками.       Всего установили три — по штуке на каждую пару. Кто с кем будет ночевать — решили определиться, сбросившись на кулачках. Первый раунд выиграли Ёсан и Чонхо. Отыгрывать второй отпала надобность, поскольку Сон Минги объявил, что они с Юджин договорились делить палатку вместе, а значит третью поделят Хонджун и Сонхва. Изрядно проголодавшись, все перекусили быстрорастворимой лапшой, после чего каждый занялся тем, что ему по душе. Минги достал удочку, складную сеть и предложил Юджин прогуляться до того берега, чтобы половить рыбу. Она нашла эту идею блестящей, потому как компания остальных ребят вызывала в ней приступ паники.       Отгородившись от остального мира, они наконец-то почувствовали покой. Минги установил сеть, закинул удочку, а Юджин расположилась рядом, улёгшись в мягкую траву. По небу плыли барашки облаков, а пение цикад навевало дрёму. Они тихо разговаривали друг с другом ни о чём и в то же время обо всём. Затронули темы семьи, учёбы, увлечений, планов на будущее. Выяснилось, что у отца Минги есть небольшой рыбный ресторан, и он очень хотел бы, чтобы его сын помогал ему в семейном деле. Но парня это абсолютно не интересовало. Ему нравилось сочинять тексты и музыку, и он очень любил рэп. С помощью него он пытался избавиться от своего недуга, что в принципе получалось. Когда он зачитывал, заикание проходило, а ненужные слова не выскакивали. Учиться его заставляли силой, из-за этого в семье постоянно случались ссоры и царила атмосфера разлада. Юджин понимала его как никто, потому как ВУЗ за неё тоже выбрали родители, а она больше тяготела к художественному искусству, хоть и понимала, что рисованием хороших денег не заработаешь.       — Значит не просто так мы встретились, — ухмыльнулся Минги, повернувшись к девушке. — Две раненые души.       — Не говори, — рассмеялась Юджин. — Нам следует объединиться против этого мира.       — Точно.       Минги согласно кивнул и задержал взгляд на Юджин, которая не подозревала о том, что на неё пялятся, поскольку рассматривала причудливых форм облака.       Удивляясь самой себе, Юджин поняла, что… уснула. Прямо в траве. Открыв глаза, она растерянно поводила ими вокруг и запаниковала, не увидев рядом Минги. Она села и потёрла лицо. Увидев, что парень чуть поодаль возится с сетью, от сердца отлегло, и она спокойно выдохнула.       — Проснулась? — обернулся он, услышав её шевеление.       — Да, — буркнула она, стесняясь показываться ему с заспанным лицом. — Надо было меня разбудить.       — Зачем? — вскинул брови Минги. — Мы приехали отдыхать. Раз уснула, значит того требует молодой растущий организм.       Она молча кивнула на пустое ведро. Минги понял её безмолвный вопрос.       — Одни мальки попались. Я их отпустил. И маленькие рачки. Вот, выпускаю, — он показал пустую металлическую сетку.       В этот момент их позвали с того берега. Ким Хонджун прыгал, размахивая руками в стороны, а Пак Сонхва, сложив ладони рупором, орал, срываясь на хрип:       — Эй! Сладкая парочка! Идёмте жарить мясо!..       Уже был вечер. Воздух подёрнулся синевой, а солнце катилось к горизонту. Наступила приятная сумеречная прохлада. Ветерок ласкал измученную жарой кожу. Они жарили мясо и пили пиво из того самого мини-холодильничка. Минги сразу предупредил, что не переносит никакого спиртного, поэтому он довольствовался газировкой, о которой позаботилась Юджин. Сама же она не отказалась от пива, предложенного ей Хонджуном. Он сел возле неё и протянул ей бутылку с заранее снятой крышкой.       — Слушай… — начал он, обратившись к девушке. Пьяная пацанячья болтовня резко стихла, — … между нами было кое-какое недопонимание. Мне жаль, что так вышло. Нам всем жаль.       Его язык немного заплетался, глаза выглядели пьяными, но лицо было серьёзным.       — Поэтому давай забудем всё плохое, — он кивнул ей на протянутую бутыль. — Мир?       Юджин скептически повременила, глядя на стекающие с запотевшей бутылки капли, но всё же приняла её. Хонджун чокнулся с ней горлышком своей уже початой бутыли, и остальные ребята завопили во всю глотку, празднуя их примирение.       Когда совсем стемнело, они разожгли костёр и стали рассказывать страшные истории, подсвечивая лица экранами телефонов. Ким Хонджун надрался больше остальных, что с трудом стоял на ногах, когда отходил отлить к лесу. Поэтому Чонхо, как самый непьянеющий, сопровождал его туда при каждом походе. Сонхва провожал эту парочку насмешливым взглядом, поскольку наверняка знал о том, какие отношения их связывают. На истории о пришельцах, которую рассказывал Ёсан, Юджин почувствовала, как перед глазами всё плывёт, а голова кружится.       — Тебе нехорошо? — обеспокоенно поинтересовался у неё всё время находившийся рядом Минги.       — Нет, я просто окосела, — пьяно улыбнулась ему Юджин. — Мне так стыдно, но я боюсь, что не дойду сама до палатки. Спать хочется.       Грубо прервав повествование Ёсана, Минги громко всех оповестил:       — Пацаны, мы спать.       Ребята засвистели парочке вслед, бросая им в спины двусмысленные пожелания на ночь. Юджин они почему-то даже повеселили. Минги помог ей дойти, придерживая за талию. Затем расстелил ей спальный мешок и помог в него залезть.       — Жарко, — капризно захныкала Юджин, стараясь обратно расстегнуть только что застёгнутый парнем край мешка.       — Ночью станет холодно. Пьяные девчонки очень быстро замерзают, — сказал он тоном, не терпящим возражений.       Юджин понравилось, как он сказал «девчонки» и улыбнулся при этом. Значит, теперь она его девчонка? Счастливая до невозможности, она глядела, как он укладывается во второй спальный мешок, тихонько выругиваясь при неудачных попытках вместить туда свои бесконечно длинные ноги. Затем они ещё какое-то время смотрели друг на друга без слов, будто между ними была какая-то телепатическая связь. В какой-то момент Минги, чей спальный мешок был закрыт не до конца, потянулся к ней, и она прикрыла глаза, готовая впервые ощутить вкус его губ. Юджин даже не успела понять, как реальность её самого лучшего дня растворилась в накрывшей её веки свинцовой дремоте.

***

      Она проснулась от дикой головной боли. По ощущениям было схоже с тем, как если бы ей дали в руки булыжник и отправили на морское дно, давившее своей тяжестью на темя и барабанные перепонки. Однако, Юджин осознавала, что она на земле, поскольку перед ней распростёрлось безграничное небо с невероятной россыпью звёзд, которые так редко удаётся увидеть городскому жителю.       Рядом кто-то суетился. Она силилась посмотреть, но боль не давала ей двинуть глазами. Расслышать тоже удалось не сразу, ей в уши словно напихали ваты. Должно быть, она перебрала с алкоголем, хотя ни разу в жизни она не чувствовала себя так плохо после распития пива. Может парни добавили туда соджу? А может что-то ещё…       — Давай быстрей! — послышался знакомый мелодичный голос, прорывавшийся будто сквозь плотную завесу. — Лучше всё сделать, пока она не очухалась.       — У неё открыты глаза, — раздался ещё один глухой, но тоже знакомый голос. — Скоро она полностью придёт в себя.       Небо постоянно куда-то двигалось вместе с газовой звёздной дымкой. И было зябко, как если бы она лежала не в походном мешке, а на сырой земле.       Понемногу сознание стало к ней возвращаться, и Юджин поняла, что это не небо движется, а она. Вернее, её за ноги тащат по земле, а затылок и спина соприкасаются с покрытой влагой травой. Она практически вывалилась из спальника, но похитителя это мало волновало. Собрав все силы, Юджин, наконец, заставила себя отвести глаза от звёзд и приподняла голову.       Она увидела, как кто-то бесцеремонно вытряхнул её ноги из мешка, и они бессильно шлёпнулись о землю. Сделалось ещё холоднее. Юджин поморщилась и что-то бессвязно замычала. Она узнала своего обидчика. Это был Ёсан с его невероятно сильными руками. Но если днём он выставлял их напоказ, закатав рукава футболки, то теперь они были скрыты под чёрным дождевиком, так же как и его верхняя часть лица под капюшоном. Все они были одеты как один: Сонхва, Хонджун, Чонхо и… Минги.       — Хватит рассусоливать, — раздался чей-то низкий грудной голос. И лишь по шевелению губ, повёрнутого в анфас на фоне мерцающей луны парня, Юджин догадалась, что он принадлежит Сонхва. — Я буду первый.       Он опустился на колени и стал возиться с её тренировочными штанами и трусами, стягивая их одновременно. Попытки Юджин плакать, бороться и кричать вызывали на его лице ухмылку. Когда её ногти вонзились в его руку, он пригрозил выколоть ей глаза, если она не перестанет. И даже продемонстрировал ей нож, которым собирался осуществить обещанное. Выждав пока воля к сопротивлению с её стороны угаснет, он навалился сверху и, устроившись между её бёдер, ввёл член в девичье лоно, вторгшись в святая святых без её на то согласия.       Юджин плакала и ненавидела себя. Зачем она только поехала сюда, зная что это будет за компания? Она решила, что они в самом деле будут плести венки, держаться за ручки и петь песни у костра? Она кричала, но насколько громко это выходило, она не понимала. Возможно, звука не было вовсе. Она молила о том, чтобы её покинуло сознание, но этого не происходило. Она мечтала заблудиться в звёздах, но вместо них перед ней мелькало искажённое сладострастием лицо Пака. Градины пота, собравшиеся на его лбу, падали ей на лицо. Из его рта доносилось ужасное зловоние от перегара. Дотронься он до её губ, Юджин бы тут же вырвало.       Практически от всех них так пахло. И от Хонджуна, который сменил Пака, когда тот излил в неё своё семя. Только Ким догонялся алкоголем и в процессе. Его глаза были абсолютно пьяными, дикими и злыми. Он делал всё резче и больнее. Он хлебал соджу прямо из горла и, не забывая о даме, вливал порции и в её рот. Юджин, захлёбываясь, мотала головой, но это закончилось только тогда, когда Ким кончил в неё.       Затем был Ёсан, который мог бы быть самым нежным любовником, несмотря на всю его силу, если бы не эта ситуация и не тот факт, что Юджин перестала вообще что либо чувствовать. Слёзы были на исходе, все силы она истратила на крики, хотя могла попытаться поберечь их для одного решающего рывка.       Когда Ёсан закончил, его сменил Чонхо. Ей показалось, что он и сам был до одури напуган. В эти минуты он выглядел потерянным маленьким мальчиком, и у него ничего не получалось. Его орган отказывался приходить в готовность, не говоря уже об ожидаемом итоге акта полового сношения. Он жутко потел и его липкий пот пропитал её одежду. Юджин стало чуточку легче, когда организм перестал сопротивляться и освободился от только что влитого в неё спиртного. Рядом послышалось разрозненное:       — Фууу…       — Чонхо, двай скрее, — поторопил приятеля Ким заплетающимся языком.       — Не могу! — простонал Чонхо. — Это ужасно. Её вырвало…       — Сука… — выругался Ким. — Тогда просто подрочи и слей в неё. В книге сказано, что нужна сперма каждого участника обряда. Но каким способом она там окажется — не оговаривается.       Их поступок был омерзителен, но Чонхо ей хотелось винить меньше остальных. В конце концов, он, как и все, плясал под дудку своего приятеля Хонджуна, к которому ещё и испытывал чувства. Ему было так же больно, страшно и противно, как и ей. Когда ему удалось-таки выдавить из себя скудную пару капель, настала очередь Минги.       Увидев перед собой его лицо, она не чувствовала ни сожаления, ни злости, ни боли от предательства. Она лишь хотела знать почему. Почему он так поступил с ней? Почему он так легко врал ей? И почему в самый первый раз, когда она увидела его, он погнался за ней? Быть может он хотел предупредить её. Предостеречь. Но почему в итоге он сделал то, что сделал?       Когда он закончил, Юджин услышала у своего уха:       — Прости.       Перед её глазами блеснул тот самый нож, которым ей угрожал Пак. Она увидела холодное стальное лезвие, которое над ней занёс Минги. Он полоснул ей им по горлу, и из него вырвалось булькающее клокотание. Глаза Юджин вылезли из орбит. Она отчаянно пыталась глотнуть воздуха, который теперь со свистом вылетал из перерезанной гортани. Её грудную клетку дёргало спазмами, а затем всё резко прекратилось. Отражающееся в её глазах звёздное небо померкло в потухшем и остекленелом взгляде.       Они оцепили её кругом, взявшись за руки, и прочли заранее выученный текст молитвы из книги, о которой ранее упоминал Хонджун. Её заголовок гласил:

Заговор успешную на сдачу экзамена. Взываем к Тхеджагви.

***

      Он стоял у информационной доски, где были вывешены результаты экзаменов. Благодаря своему исключительному росту, он и его друг Чон Юнхо в мгновение отыскали себя в списках. Баллы Юнхо были ниже ожидаемого, а вот у Минги они были превосходными.       Он утешительно похлопал друга по спине, хотя тот, казалось, совсем не унывал. Он повернулся к Минги и с улыбкой сообщил ему, что у его девушки баллы тоже отвратительные, а это значит, что они много времени проведут вместе, готовясь к пересдаче.       — Если, конечно, ты понимаешь, о чём я, — рассмеялся парень и на радостях отправился искать подругу.       Пока Минги рассеянно скользил взглядом по доске, зачем-то высматривая результаты неизвестных ему студентов с незнакомыми именами, к нему подошёл Чхве Чонхо. Он тронул Минги за плечо и улыбнулся глазами и уголками губ.       — Ну что, поздравляю тебя со сдачей, — проговорил он своим бархатным музыкальным, немного усталым голосом.       Минги молча кивнул, не ощущая абсолютно никакой радости. Заметив его душевные метания, Чонхо потрепал его по плечу, а затем произнёс деловым тоном:       — Ни о чём не жалей. Что сделано — то сделано. Перед тобой приоткрылась завеса больших возможностей и планов на эту жизнь. Не упусти их.       В море столпившихся Минги увидал улыбающиеся рты Пака, Кима и Кана. Они тоже праздновали отличные результаты. Хонджун нетерпеливо помахал, подзывая к себе Чонхо, и тот быстро добавил:       — И да, в следующий раз придумай что-то поправдоподобнее синдрома Туретта, а то они уже едва клюют. Но будут и другие. Нам ведь ещё два года учиться.