Любыми дорогами

Ирина задумчиво вертела в руках ножку бокала. Вино было совершенно безвкусным. Наверное, вечно скрывая от всех вокруг, самой себе она всё-таки могла в этом признаться: причина её постоянному раздражению — её непроходимое, словно хроническая болезнь, одиночество. Она не стала отсчитывать время, прошедшее с их с Павловым развода или отъезда Артёма: когда они трое ещё жили в одной квартире, в душе точно так же росла пустота; другой вопрос, что она каждый раз закрывала на это глаза, словно всё оставалось в порядке вещей. Спустя время она могла точно сказать, что та маска счастливой и крепкой семьи была насквозь фальшивой. Её сын — единственный человек, для кого эти двадцать пять лет билось её сердце, — стал отдаляться, всё рвался куда-то подальше от дома. И улетел в Краков, и его не за что было винить: там была его любовь (Ирина печально усмехнулась, припомнив себя в эти годы), там складывалась его карьера, которая не удалась в Склифе. А здесь, в Москве, Артём просто смотрел на разваливающийся брак своих родителей, а потом с сыновьей трогательностью и наивностью пытался склеить то, что не поддавалось никакому восстановлению. Ирина сделала ещё глоток, совсем не чувствуя опьянения. Ей пришло в голову, что, если бы у них с Павловым так и не получилось с ребёнком, всё было бы ещё ужаснее — а может быть, её бросили бы гораздо раньше. Тем временем Кот одним плавным и грациозным движением запрыгнул к ней на колени, и ей осталось лишь притянуть его к себе поближе — что ж, Ирина Алексеевна, язвительно пронеслось в голове, видимо, это единственное существо, с которым вы способны ужиться. И то, может, само от вас ещё сбежит. Она резко выключила телевизор и поднялась: всё равно мельтешения цветных картинок, в которых не проглядывалось никакого смысла, только давили на голову и не могли принести утешения хоть на один вечер. Но что в её пустой квартире вообще могло его дать? Ирина, помедлив, прошла к ноутбуку за стол. Это было рабочее место — и иногда они с Артёмом созванивались через Скайп, хоть она и владела всеми этими современными технологиями постольку-поскольку. Кот бросил её, предпочтя с максимальным комфортом свернуться на мягком диване в оставленных там одеялах, и — о, это могло бы стать олицетворением всей её жизни. Да был хоть один человек, кого она любила бы или пыталась любить и который её не оставил бы? — Нет, — сказала она сама себе, потому что сидеть вот так в полном молчании было ещё хуже. И у неё был Кот — то есть она могла говорить это всё и ему, потому что здоровые и счастливые люди в её понимании не вели бесед без собеседников. — Нет, в вашей жизни не было таких людей, Ирина Алексеевна, и стоило понять это ещё… сколько там уже прошло? — тридцать лет назад. Надо же, юбилей, — выговорила она одними губами. Были вещи, о которых она никогда не хотела бы вспоминать, но которые не забывались. И были те, кого она уже никогда не увидит. Экран ноутбука приветственно мигнул ей яркой рекламой, какая всегда лезла в поле её зрения, если она заходила в сеть. Она просто хотела почитать одну медицинскую статью, которую отложила как раз на случай подобного вечера, но вот её в который раз что-то сбило. Она отмахнулась, но это навязчивое тёмно-розовое пятно никуда не девалось и точно преследовало. — О… Сайт знакомств за пятьдесят? — прочла она, когда прищурилась, и фыркнула, не сдержавшись. — О господи, дурость какая. Кот тихо мяукнул с дивана. — А что, ты со мной не согласен? — она обернулась, как если бы тот возразил, посмотрела в его глаза с затаённой в них хитростью и принялась усиленно жестикулировать. — Нет, я хочу быть счастливой, и ты это слышал, но это вот — худшее, что ты бы мог предложить. Я надеюсь, Артём себе не здесь нашёл свою девочку, — вздохнула, снова обратившись мыслями к сыну. А спустя секунду рассеянно нажала что-то не то, и маленькое вырвиглазно-малиновое окошко развернулось на весь монитор. Кот сорвался с дивана, мгновенно запрыгнул на стол. Ирина уставилась на него, он — на этот дурацкий сайт с истинной невозмутимостью. Должно быть, выпитое вино всё же ударило ей в голову, потому что она не вернулась к статье, раздражённо закрыв эту вкладку. Статья была напрочь забыта: Кот тронул экран своей лапой. — Нет, — категорично сказала она и сняла его со стола вниз, на пол. Вот только, помнится, это же она говорила ему, не пуская к себе домой, ну и чем всё закончилось? — Нет, и не думай. Я видела это в кино. Половина из них — аферисты, другая — маньяки. Какой только идиот будет искать здесь… Но Кот с потрясающей наглостью просто не слушал её. Куда больше его интересовали разноцветные светящиеся иконки. Что ж, надо признать, в её жизни случались… создания, с чьими манипуляциями проще было смириться. Ирина совершенно не хотела об этом думать. — Я просто тебе покажу, что из этого ничего не получится, — решила она, только чтобы Кот наконец от неё отвязался. И нужно же было открыть этот чёртов сайт! — Что здесь надо? — она ткнула на «Регистрацию». — Имя? Кот заурчал. Она хотела назваться каким-то диагнозом (уж спасибо профессии: ничего другого в голову просто не лезло), но подумала, что тогда будет неясно, мужчина она или женщина. Подписываться настоящим именем было несусветной глупостью, потому что какой-нибудь любопытствующий коллега обязательно об этом прознает (даже если вероятность была ничтожно маленькой — закон подлости всегда срабатывал именно так). Но и называться чужим женским именем ей не хотелось, пусть даже она собиралась провести здесь от силы один вечер в попытках избавиться от охватившей тоски и в угоду Коту.

irina egorova

Она ввела это английскими буквами (кажется, так сейчас было модно), а потом стёрла. Наверное, если здесь изначально подразумевается, что тебе за пятьдесят, стоит быть более… представительной?

i.a.egorova

Так и в имени сохранялась загадка. Её давно забытая девичья фамилия пришла на ум как-то сама собой и показалась удачным решением: никто из коллег или бывших коллег, разумеется, её не знал, а со своими бывшими сокурсниками она много лет не поддерживала никакой связи, и на свою репутацию в их глазах ей теперь было плевать — а к тому же вот этот вот ник ещё никаким образом не устанавливал её личность. Да мало ли было однофамильцев. Но Кот склонил голову набок, как будто не одобряя. Наверное, имел в виду, что её имя сейчас выглядело совсем как в документах: инициалы, фамилия, ещё только должности и личной подписи не хватало. Она задумалась, затем добавила:

i.a.egorova777

— Всё, не хочу больше с этим возиться, — отрезала. — Что тут ещё? Пол — женский. А, то есть всё-таки ей можно было назваться болезнью? Вот только назад выходить не хотелось, пускай уже будет… Егорова. Её так лет тридцать никто не называл: Павлов всё предпочитал Ирой, Ирочкой (это по молодости), а по фамилии, словно она и не была его невестой, а просто подругой, звал только один человек. Что за вечер непрошеных мыслей о нём? Ирина ввела свой настоящий возраст почти агрессивно:

55

И прикрыла глаза — только стало ещё хуже. Ну не могла она и через тридцать лет всё ещё злиться, не выбросить это из головы, правда ведь? Какое же на самом деле он занимал место в душе тогда ещё очень юной и наивной девушки, что она с такой острой обидой и горечью до сих пор помнила всё? Может быть… может быть, Кот сейчас был прав. Ей стоило переключиться. И — вдруг здесь нашёлся бы кто-то, кто… — Что? Интересы и хобби? Окошко подсказывало популярные темы, каждую в маленьком сером прямоугольничке. Ирина с облегчением нашла и выбрала медицину и не представляла, что ещё могла бы вписать сюда вместо неё. На этом сайт наконец перестал её мучить. Прекрасно. — Только на один вечер, — сообщила она Коту, не допуская никаких возражений. Её профиль без фотографии выглядел пустым и серым, как эта квартира, — но вот ещё, лицо своё она показывать не собиралась. И если какой-нибудь крайне настойчивый незнакомец потребует от неё фото, она решила, что просто вышлет ему Фаину. Она приготовилась ждать, а потом доказать Коту, что это всё — совершенная чушь, ведь ей даже никто не напишет. Но только, к её удивлению, ждать не потребовалось.

Входящие сообщения: 2 (Николай)

До чего же она не хотела бы видеть подобное имя хоть где-то! Пугающая догадка, что это и есть Павлов, заметивший и, разумеется, вычисливший её, вспыхнула и мгновенно исчезла. К счастью, этот человек больше никак её не волновал и мог думать о ней что угодно. Она обречённо открыла конвертик, уже зная, чем всё окончится. Не спите, красавица? 21:55 Не против интересной компании? 21:55 Всё это было бессмысленно и бесполезно, и всё это было настолько смешно и нелепо, что она написала этому Николаю ответ только потому, что иначе Кот возмущённо воззрился бы на неё, обманутый в искренних ожиданиях.

Очевидно, что я не сплю,

если я здесь, или для вас это

непостижимая логическая цепочка?

21:56

Возможно, она просто ничего не смыслила в интернет-знакомствах и флирте.

С чего вы взяли, что я красавица?

Вы никогда не видели моё лицо.

С чего вы взяли, что ваша компания

сколько-то мне интересна?

21:57

Мда 21:57 Вы вообще одинокая женщина? 21:57 Или тролль? 21:58 Нет, Ирина и знать не хотела, означал ли тролль на интернет-сленге безобразную внешность (кого-то огромного, с волосами, зубами и вот этим всем) или что-то ещё. Но сейчас усомнились в чём — в том, что она одинокая? Или что женщина? Она одним щелчком мышки свернула откровенно безнадёжную, неудавшуюся переписку. Кот зафырчал, будто был солидарен, что ни с одним Николаем у неё никогда не могло бы сложиться. И Кот был прав — снова. Но вот опять что-то зажглось.

Входящие сообщения: 1 (Сломанный Нос)

— Кто? Ирина протёрла экран: нет, ей не примерещилось. Сломанный Нос. Удивительно. И… значит, кто-то прочёл её первую мысль и назвался диагнозом? — Если это окажется такой же кадр, как Николай, — заранее предупредила она Кота, — то достаточно. Хватит, слышишь меня? Вот только, вопреки всем ожиданиям, на его первое и единственное сообщение не хотелось съязвить, этот чат не хотелось закрыть вместе с крышкой экрана и всеми надеждами на сравнительно сносное окончание этого дня. Доброго вечера — если, конечно, у вас тоже вечер. 21:59 — Ну хорошо, некто Сломанный Нос, — усмехнулась она. — Можете считать, что заинтриговали — пока.

Здравствуйте, Сломанный Нос.

Как ваш нос?

22:00

Она всё-таки не удержалась.

У меня тоже вечер, время по Москве.

22:00

О, благодарю! Нос в порядке. История этого имени не столь прозрачна. 22:01 Уведомление пришло мгновенно, как если бы Сломанный Нос только и делал, что ждал её сообщения. Мгновение спустя Ирина покачала головой, дивясь собственной глупости: ну разумеется, нет, просто она сама ответила быстро и Нос даже не успел уйти с этого сайта.

Боюсь и спрашивать.

Почему вы написали мне?

22:02

Что ж вы так сразу быка за рога… 22:02 Думаю, если я скажу вам, что вы мне понравились, вы мне едва ли поверите. 22:03 Ирина вновь не сдержала усмешки: о, этот Нос — по крайней мере, на первый взгляд — нравился ей определённо больше, чем Николай. Может быть, в этой переписке на один вечер ей даже удастся отделаться от тех неприятных воспоминаний тридцатилетней давности, что так внезапно нахлынули. Может быть.

Правильно думаете.

22:04

Так почему же?

22:04

Вы знаете, как и вам, мне близка медицина. И я тоже здесь, как и вы. Вот и все мои причины. 22:06

Вы врач?

22:07

Да, работаю в одной клинике. 22:07

Правда? Я тоже врач. И я тоже

хотела назваться болезнью,

но потом подумала, что это

было бы слишком.

22:08

Пугающе? 22:08 Смею надеяться, что подобрал что-то неспецифическое. 22:08 Хотя вряд ли вас как профессионала отпугнула бы и какая-нибудь кардиомиопатия. 22:09 Ирина просто ждала, пока он окончит печатать, и мысленно благодарила его, что, набирая эти сообщения, он тем самым давал ей время подумать над следующим ответом. Её и правда неожиданно увлёк этот диалог, и она необъяснимо верила этому человеку, хотя его страничка была такой же безликой и серой, как и её собственная.

Это по вашему профилю?

22:10

Нет, я хирург. Просто приходилось сталкиваться. 22:10 Хирург, надо же. Ещё одно совпадение? Она незаметно для самой себя снова перебралась на диван с ноутбуком, и Кот уютно устроился под боком. Что ж, почти идиллия. Только немного тревожило, что незнакомый ей человек, пусть и врач, хирург, почти не вызывал подозрительности, а их начавшийся разговор не протекал скованно и напряжённо, не злил, не катился куда-то в абсурд и даже не казался ей предсказуемым. Они не знали друг друга, но складывалось туманное ощущение, что, возможно, могли бы узнать. Ведь у них было немало общего от их профессии до — приблизительно — возраста. Интересно, как его звали по-настоящему, как он мог выглядеть. А потом Ирина очнулась и вспомнила, что это было за место. Он с тем же успехом мог одновременно знакомиться ещё с десятком других женщин и становиться для них врачом или кем угодно. Ведь она сама указала и выложила в общий доступ, что интересуется медициной. Вы здесь? Я надеюсь, я вам ещё не надоел? 22:14 Не хотелось бы, чтобы вот так всё закончилось. 22:14 Ирина рассмеялась, но смех был искусственным в каждом своём звуке. Ну пускай, пускай всё продлилось бы до полуночи. Или день. Неделю — самое большее. Что дальше? Сломанный Нос — что, захочет с ней встретиться? Созвониться по телефону, по Скайпу? Он, что же, привяжется к ней, станет за ней ухаживать, просто дружить? Да он легко и просто забудет её, завертевшись в своих делах или встретив какую-нибудь нормальную, с фотографией или и вовсе живым лицом, женщину. И.А… Я даже не знаю вашего имени, чтобы позвать вас. Надеюсь, что это действительно инициалы и я не выгляжу дураком, обращаясь к вам некорректно. Прошу вас, ответьте. 22:20

Почему?

22:21

Ирина ответила не слишком вежливо — и лишь потом осознала, что этот ответ вообще сложно было понять.

Почему вы не хотите,

чтобы это заканчивалось?

Разве оно не закончится

в любом случае?

22:22

Её вдруг охватили эмоции, не вполне ясные и ей самой. На другом конце их переписки минуту-другую молчали. Неожиданно она почувствовала подступающее бессилие. Вот сейчас Сломанный Нос, как и тот, первый, и сам поймёт, что спасать диалог бесполезно: она всё равно всё испортит. Сейчас он подчёркнуто вежливо извинится и… Знаете, я очень хорошо знаю, что всё кончается. Сама по себе жизнь человека пугающе коротка. Всё может рухнуть в один миг, когда ждёшь чего-то хорошего. А бывает и так, что ты видишь конец, он идёт за тобой, на тебя, к тебе, а ты никак не можешь его остановить, потому что он неотвратим. 22:27 Так зачем нам вдобавок самим, собственными руками, заканчивать что-то, что мы бы хотели продлить? 22:28 Я как врач скажу так: больно будет в любом случае, даже если солгать себе и решить, что тебе всё равно, будь что будет. Но этот обман не сработает. 22:30 В одном из языков я слышал выражение — дословно оно переводится как «наслаждаться жизнью». Пока ещё это возможно. И в этом ключе оно близко мне больше, чем вы только можете себе представить. Попробуйте и вы… хоть немного понять его и ощутить. 22:32 Ирина просто смотрела на строки, одна за другой вспыхивающие на экране, невидящим взглядом. Ей с каждой минутой всё больше казалось, что в этих абстрактных словах кроется откровение, некая затаённая и очень сильная боль, может быть, намного превосходящая её собственную. К примеру, что могло значить «пока ещё это возможно»? Она выдохнула, сосредоточенно набирая ответ.

Меня зовут Ирина. Ирина Алексеевна,

это действительно были инициалы. И…

я подумаю. Насчёт всех ваших слов.

22:35

Она отправила сообщение не задумываясь, даже если теперь, со всеми этими данными, Сломанный Нос сможет вычислить её реальную личность. Возможно, она совершала ошибку. Приятно слышать, Ирина Алексеевна. 22:36 Ирина поморщилась от очень чёткой ассоциации, будто бы к ней обратился коллега. Её подчинённый. Нет, нет, никакой больше работы, не так, не сегодня. Не здесь.

Да давайте без отчества. Только и

сами представьтесь, пожалуйста.

Я не могу так и называть вас

Сломанным Носом, правда же?

22:36

Необъяснимо она надеялась, что — кем бы ни был этот загадочный Сломанный Нос — он сейчас вместе с ней улыбнулся по ту сторону связывающего их экрана. Его мрачные, в какой-то мере пугающие мысли хотелось развеять. Конечно. Меня зовут Алекс. 22:39 В конце концов он ответил ей коротко, хотя, кажется, набирал что-то пару минут. Ирина повела бровью, прочитав имя: что ж, несколько неожиданно.

Это ваше полное имя?

Вы иностранец?

22:39

И снова повисла недолгая пауза. О, разумеется, нет. Полное — Алексей. Я привык так представляться коллегам, поскольку и правда живу не в России, хотя там родился. 22:42 Что? Ирина в одну секунду нахмурилась и ничего не ответила. Нет, нет, конечно же, Алексей здесь не мог быть ни в чём виноват, у него наверняка была совершенно другая — нормальная, лёгкая, светлая — история его отъезда, его никто не дожидался, и он никого не бросал, но теперь перед глазами опять беспрерывно мелькали незваные образы, до предела болезненные в каждом своём кадре. В каждом мгновении. «Я должен уехать, Ир. Другого выхода просто нет».

«Ты уж прости, что вот так

всё со свадьбой…

Мы сразу поженимся,

как только я вернусь».

«Ну ты же знаешь, Егорова,

что я люблю тебя. Знаешь?»

«Прости, Ириш, я задержусь,

с операцией всё не так просто…»

«Да я и не думал пока уезжать, надо тут всё устроить…»

«Представляешь, а я тут

устроился в одну клинику…»

«Ирка, ты?

А ты чего звонишь,

что-то случилось?

С отцом что-то?»

Она уронила голову вниз. Временами такое накатывало, она знала, она тогда с особым рвением погружалась в работу, в семью — но семьи теперь не было — и убедительно, как величайший актёр, воплощала другую себя. И она каждый раз почти верила этой игре. Ирина? 22:47 Я не хотел вас расстроить. 22:49

Расстроить? Чушь.

Я просто вспомнила

кое-что неприятное.

22:50

Насколько? 22:50 Но вы можете просто послать меня к чёрту, если я влез в вашу личную жизнь и вопрос неуместен. 22:50 Ирина усмехнулась экрану с тенью лёгкой печали.

Уместен, пожалуй. Я вспомнила

об одном человеке, который

сделал одну ужасную вещь.

22:51

Не берите, пожалуйста, в голову.

22:51

Сломанный Нос — Алексей — согласился, и всё-таки им удалось возвратиться к тому диалогу, который их увлекал, а не вытягивал силы, эмоции, воспоминания. Ирина всё больше симпатизировала ему как собеседнику и получасом спустя уже не сомневалась, что он правда врач, опытный хирург: столько деталей и тонкостей, всю эту непринуждённую терминологию в разговоре нельзя было приобрести нигде, кроме как только внутри их профессии. По его словам она смогла понять, что его профиль довольно широк, а ещё он на должности руководителя — новое сходство прибавилось к череде остальных. Мы ведь ещё с вами поговорим? Я на это надеюсь. 23:48 Алексей написал это, когда она, аккуратно свернув разговор, попрощалась с ним. Ей и самой не хотелось идти — можно сказать, конец вечера всё-таки реабилитировал весь этот день, — но её должность и её утренняя смена не терпели ни опозданий, ни полусонного состояния.

Да. Да, конечно.

23:48

Рад слышать. Когда и во сколько? 23:49

Я завтра вернусь домой —

и вернусь к вам. Где-то вечером,

точно нельзя сказать. Не со

спецификой нашего отделения.

23:49

А в чём она состоит? 23:50

Если в двух словах —

неотложная хирургия.

23:50

Ирина открыла ещё деталь, по которой её можно было найти, но — а что тут такого? Она бы хотела однажды, в том случае, если общение правда продлится, отбросить всю эту бессмысленную анонимность. Она правда верила, что Алексей может оказаться порядочным и честным человеком, подобно ей беспредельно уставшим от своего одиночества. Практически ошеломляла сама только мысль, что сейчас, пережив поочерёдно предательство, развод и скоротечный роман с очевидным финалом, она снова сможет к кому-нибудь привязаться. И пусть вот так, на расстоянии, — так даже проще не броситься с головой в омут, а лишь говорить, говорить, говорить обо всём. Доброй ночи, Ирина. 00:08 В конце концов они простились до завтра — хотя почти только что для них двоих наступил новый день.

Да, до свидания, Алексей.

00:08

Кот мяукнул — и, может быть, ей и почудилось, но его искорки в ярких зелёных глазах правда напоминали бескрайнее самодовольство. Она почесала его за ухом, и лишь потом он прошествовал к миске, выпрашивая ночной корм. Как и всегда на протяжении всей их совместной жизни, Ирина была совершенно бессильна ему отказать.