we should kill each other

— Серьёзно? Дазай Осаму?! Да до луны легче добраться, чем до него! За ним ещё наверное толпа телохранителей по пятам бегает! И вы хотите дать его судьбу в мои руки? — восклицает юноша, доставая из кармана брюк полупустую пачку сигарет. — Спокойнее, Накахара. У нас для тебя отличная сделка. — ухмыльнувшись произносит Фёдор. — Валяй — бубнит Чуя, пытаясь включить зажигалку. — Если ты выполнишь этот заказ, то… мы избавляем тебя от работы в организации — рассказывает Фёдор, с совершенно равнодушным видом. Большой палец соскальзывает с колесика зажигалки, а киллер застывает в состояние шока. — Тебе даётся 1095 дней. Заметь, это гораздо дольше, чем обычно. — произносит Достоевский, наливая себе кружечку любимого горячего чая. — А… Чёрт! — палец опять соскальзывает с зажигалки. — Деньги. Как же деньги? — Расторжение нашего контракта идет вместо привычных тебе крупных сумм. Но каждый месяц мы будем выплачивать тебе двадцать тысяч долларов, если задание будет выполнено успешно. И поможем с резюме, — глава секретной организации расплывается в лёгкой, слегка загадочной улыбке. Он плавным движением руки ставит чайник на стол, и отпивает любимого напитка. — Не гнать же тебя опять на улицу, в самом деле. — Очень смешно, — хмурится юноша, запрокидывая голову наверх, выдыхая дым уже привычного запаха никотина. Секретная организация без названия подобрала Чую Накахару в возрасте 15 лет. Год его обучали тонкому искусству мафии, и прививали ему новые ценности и взгляды на жизнь. В 16 лет Чуя совершил первое убийство, убив Куникуду Доппо, учителя начальных классов. Чуя не знал что такое любовь или сочувствие. С раннего детства, его жизнь была жестока, в руках судьбы она будто издевалась над бедным мальчишкой. Сначала не любящая семья, а потом мафия с ранних лет… Он уже привык к алой крови и невероятной жестокости вокруг себя. Но ему это так надоело! Чуя Накахара мог бы жить как абсолютно все остальные. И именно этого он и жаждал всё это время. Избавиться от кровавой работы, и жить как нормальный человек. Заведёт собаку, девушку, устроится куда-нибудь на работу, и… — Эй! — Достоевский щёлкает пальцами перед лицом мафиози, пытаясь вывести его из раздумий. — Ты меня вообще слушал?! — Нет, — безразлично откликается юноша, — так о чём ты? Достоевский закатывает глаза и цокает языком. — Нужно чтобы этот заказ остался в секрете. Даже чтобы об убийстве узнали не сразу… Ради всего святого, не облажайся, — Достоевский задумчиво наливает очередную кружку черного чая, а после делает небольшой глоток своего напитка, дабы побыстрей сказать придуманное предложение, которое в эту же секунду пришло ему в голову. — Точно! Тебе просто нужно сблизиться с ним! Тогда Дазай ничего не заподозрит, а если Дазай ничего не заподозрит, то ни у кого даже мысли плохой о тебе не будет. Ведь если прочует неладное, сразу расскажет папаше, слу… — Блять! — юноша начинает злиться уже не на шутку, с огорчением подмечая, что сигарета почти закончилась. — Ну и как ты это себе представляешь?! Он звезда всемирного масштаба, готов поставить на то, что он спит с Джоли и играет в гольф с Леонардо ДиКаприо! Как я, по-твоему, должен с ним сблизиться?! — фыркает юноша. Достоевский на это лишь пожимает плечами.Сказать можно что угодно, ведь ответственность висит в первую очередь на Чуе, нежели на нем. — Это не мои проблемы. Разбирайся сам. Желаю удачи! — фальшиво улыбаясь и похлопав по плечу приятеля говорит Фёдор и спешно удаляется, не желая слышать и слова больше.

***

Чуя идёт по улице шумного города, ворча себя под нос. И как Достоевский представляет себе сближение с знаменитостью?! Чуя пинает первый попавшийся камушек носком любимых мартинсов. Он всегда был одет стильно и по деловому. Сейчас на нём чёрный плащ, и брюки с водолазкой такого же цвета. На голове красный берет, купленный во Франции вместе с плащом, мило смотрящийся на огненно-рыжих волосах. То, что определенно стоит отметить, так это то, что брюки на нём сидели просто идеально. Рыжие кудряшки под беретом, собранные в чуть растрепанный хвост, двигались в такт его шагам. Посмотрев на него со стороны, можно было сказать, что он невероятно богат. Так и есть. Он зарабатывает просто неприличную сумму денег на нелюбимой работе, на работе мафией. Эта работа испортила ему жизнь, превратила в другого человека, и пообещала, что дороги назад никогда не будет. — Итак, дорогие друзья, официально объявляю показ новой осенней коллекции Vogue открытым! — заявляет мужчина, чем-то походящий на Джонни Деппа. В зале душно и тесно. Народу собралось просто куча, ведь на этот раз мероприятие открытое и вход свободный, но места ограничены. Чёрт, он заплатил за это дерьмище семьдесят баксов! Свет потухает, включается необычная музыка, уносящая Чую куда-то в космос. Ох, да лучше в космосе, чем тут! Все наряды очень странные. У первой модели вуаль с шляпы перетекает в чёрное платье, свисавшее на ней, как мусорный пакет, у второй очень широкий зелёный пиджак и синие джинсы-скинни. Весь этот кошмар сопровождается челкой серого цвета, загораживающей лицо. А третья… Чуе не удаётся её разглядеть. Нет, судя по телосложению его… И сердце ушло в пятки. Дазай Осаму. По подиуму шагает ровно и уверенно, будто он был рождён для работы моделью. На нём белый пиджак и брюки такого же цвета, с чёрной классической рубашкой и жёлтым, горчичного оттенка галстуком. Каштановая чёлка премило и весьма аккуратно уложена вбок, эту конструкцию закрепляет шпилька. Его приход сопровождается визгом девичьих голосов и недовольным взглядом охранников в сторону фанаток, но Накахара этого даже не заметил. Сейчас, смотря на него, он как-будто не в этом мире. От него глаз не отвести. Он такой красивый… — Блять, Чуя, что с тобой?! — проносится очередная мысль в рыжей голове. Так, спокойно, нужно просто больше спать и меньше курить, больше спать и меньше… Так, стоп. Он почти дошёл до конца подиума. Блять, Чуя, ты его упустил! Надо как-то привлечь его внимание… Но, чёрт возьми, как?! Хорошо, что он только что из МакДональдса… Дазай пытался проигнорировать БигМак, прилетевший в него (такая уж у него работа), но пытаясь найти глазами негодяя, отвлекся, и перестал смотреть, куда он идёт. С противным скользким звуком, Дазай растянулся на подиуме, ушибив колени и подбородок. Теперь, его коллегам приходится обходить его с каменным лицом, при этом не наебнувшись об самого Осаму. Только теперь Чуя вспоминает про существование камер, и осознает, что эта глупость ему ничего не дала. Хаотично перебирая мысли, насчёт того, какое его действие будет следующим, он не замечает, как объявляют перерыв, после которого показ «переедет» на улицу. Ну и что это ему даёт?! Тем не менее, он хотя бы нормально поест. В его рационе, как всегда, исключительно сигареты. Блюда на огромном накрытом столе, выглядят аппетитно. Чуя берёт сэндвичи с ветчиной, салатом, и креветками, запивая недешёвым шампанским. Конечно, он отдаёт свои предпочтения вину, нежели шампанскому, но выбора у него нет. Лёгкий ветерок из открытых окон играет с занавесками, и поток ветра из другого конца холла долетает до Чуи, развевая его волосы и нежно щекоча лицо. Хорошо… На столе просто куча разных блюд, но Накахара продолжает перебиваться одними сэндвичами. Заканчивая с третьим, он слышит об окончании перерыва. Интересно, для чего они его вообще устроили?.. Толпа в эту же секунду оставляет еду, и прётся к выходу. Жутко тесно и некомфортно. Так, отлично, всего пару метров и они подойдут к выходу… На улице толпа рассасывается, но незначительно. Несколько человек уже занимают места у подиума, пока есть такая возможность. Всё-таки, платили они за места в зале, а тут кому что достанется. Из заднего входа основного зала, потихоньку выходят модели. Их гораздо больше, чем на первый взгляд. Интересно, где Дазай? Наверное сильно пострадал, если не собирается явиться на подиум. Чёрт Чуя, какого хрена тебя это вообще волнует?! Сука. Вот и Дазай. Идёт за моделью азиатской внешности с короткой стрижкой, в облегающем красном платье. На его лице расплывается игривая улыбка, будто не он причина совсем недавнего конфуза. Ветер щекочет его волнистые волосы, ласково перебирая. Дазаевский взгляд направлен в небо, которое сегодня совершенно чистое. А Чуя даже не замечает того, что он разглядывает его и улыбается. Чёрт! Точно, Дазай. Надо смываться. Чуя издалека наблюдает за Дазаем и организаторами. Так, они занимаются своими делами, отлично. Чуя протискивается сквозь толпу к выходу. Надо вызвать такси. Чуя судорожно набирает первый всплывший в голову номер: ему отвечает грубый мужской голос. Подъедет через семь минут, долговато конечно, но сойдёт. Пока парень ожидает таксиста, он обдумывает что же делать с этим чёртовым Дазаем. Ладно, Фёдор прав, ему надо сблизиться с Осаму. Но вот как, идей совсем нет. Мужчина подъехал ровно в назначенное время, это радовало. Чуя аккуратно зашёл в машину — в нос сразу врезается резкий запах мятного освежителя для воздуха. Запах отвратительный. Водитель самый обычный: разговаривает только по делу, ведёт ровно, не натыкаясь на кочки и бугорки. Во время дороги Чуя прослушивает спокойную музыку, избавляя себя от навязчивых мыслей. Каждая песня похожа друг на друга, парень даже не замечает как они меняются. Спустя двадцать минут таксист останавливается около назначенного адреса, и терпеливо ждёт, пока его пассажир соберётся и выйдет. Протягивая с заднего сидения пару зелёных купюр, Чуя покидает автомобиль, направляясь к дому. Он заходит в подъезд, после держа курс к лифту: он очень тесный, в нём душно, и его поездку сопровождает тихая музыка из какой-то рекламы. Лифт идёт очень медленно — хоть парень и живёт в небоскрёбе, там, где по идее лифты должны быть весьма комфортные, в его доме это совсем не так. Эта минута, наверное, была самой долгой в его жизни — но тем не менее, он наконец-то приезжает на двадцать второй этаж. Ключи как назло оказываются в самой глубине кармана, и неприятно режут бедро, а после никак не хотят вставляться в железную дверь. Спустя две попытки он попадает в свою квартиру. Тут его как всегда никто не ждёт. Всё-таки жить в вечном одиночестве — отвратительно… Ведь у Накахары даже друзей нет — он не считает общение необходимой частью его жизни. И как же больно признавать, что он тоже в этом нуждается… Его раздумия прерывает звук уведомления из кармана брюк. Достоевский: ну что, как там твой Дазай?) Накахара раздражённо прикрывает глаза и делает быстрый вдох.И везде он: Дазай-Дазай-Дазай. Шёл только первый день задания, а он уже знатно измотался с этим грёбанным Осаму. Но сейчас у Чуи совершенно нет сил продумывать дальнейший план действий: он слишком измотался за сегодня. Парень лишь гасит экран мобильника, не придумывая ответ на сообщение: он лишь устало плетётся к дивану, не потрудясь даже переодеться — падает на диван прямо в одежде. Что непривычно для Чуи, он почти сразу засыпает. Наконец-то он может отдохнуть… Он тонет. Вода очень глубокая, он пытается выплыть наружу, но уплывает только глубже и глубже. На дне мурена… Она плывет к нему. Это значит, он на дне. Утонул. Это конец. Наверху месяц, он отсвечивает желтым на водной поверхности. На месяце… Сидит Осаму. С удочкой и нимбом над головой. Он искренне улыбается, хоть его кожа болезненно бледная, на его лице появляется легкий румянец. и сейчас, на дне океана, Чуе хочется плакать от его красоты… Дазай крутит катушку удочки, протягивая леску всё ближе и ближе к нему. До Накахары доходит — точно, он собирается его спасти! Он хватается за крючок удочки, и стремительно летит вверх. Совсем скоро он останавливается рядом с Осаму. Его кожа совсем бледная, каштановые, слегка намокшие кудри развеваются от ветра; он чуть наклонил голову вбок, и с любопытной улыбкой на лице разглядывает Чую, которому от всего этого хотелось скрыться с глаз Осаму, он заставлял его краснеть лишь обычным зрительным контактом, что являлось редкостью для Чуи. Накахара внезапно замечает огромные белые крылья за спиной своего спасителя. Чуя смущённо скрещивает руки на груди. Сейчас до него дошло — он тонул, а его одежда совсем не промокла… Чуя переводит взгляд на Осаму, и сёрдце не приятно ёкает, а рыжик теряет дар речи. То, что сейчас сидит рядом с ним… Вполне пугающее. Дазай напоминает сломанную фарфоровую куклу: на его бледном лице появились глубокие чёрные трещины, глаза закатились и приобрели мутный оттенок. Крылья резко начали менять свой окрас, и в конце концов окончательно стали черными, как зрачок у людей. Осаму вцепился в Чуины плечи, и впился в него взглядом. Пару секунд показались вечностью — его мутные глаза будто высасывали из него всю его темную душу… Осаму стискивает тушу до хруста в рёбрах своими длинными когтями, и продолжает пилить его ядовитым взглядом. Накахара боится просто пошевелиться, Дазай… Очень пугает. В один момент Осаму отпускает Чую, и смотрит на него с довольной ухмылкой. Рыжик чуть ли не плачет… Дазай своими действиями вгонял в тупик бедного Накахару, незнание, что будет дальше с рыжеволосым молодым парнем заставляло его сердце колотиться еще сильнее, ожидая только худшего. Но стоит подметить, что это не Дазай, а… существо. Это злое и ужасающее существо. Оно не отрывает своих туманных глаз от своего подопечного. Судя по всему, сейчас произойдёт что-то устрашающее, чего уже побледневший от страха Чуя мог только и ожидать. Непонятное существо, выдающее себе за Осаму продолжает заколдовывать Чую своим глубоким взглядом. В его глазах читается желание убить, а может, и вовсе другое…завладеть телом и разумом Чуи?.. Но лишь стоило Накахаре выпасть из реальности, задумываясь об истине черных глаз, Осаму совершает поступок, от которого кровь стынет в жилах. Он толкает его в грудь, и Накахара падает вниз, попав прямо в яблочко, рыжик летел прямо в глубокое синее море. Чуя, упав с тяжелым плеском, неуправляемо уплывает глубже и глубже… Он окончательно спустился ко дну, как будто он потерял самого себя в своих мыслях, свой разум. Голова раскалывается на тысячи частиц, будто его долбят тяжелым предметом по голове, все конечности отвратительно болели после тяжелого падения, кости будто медленно и мучительно исчезали из его тела. Это Конец? Он умер. Умер. Умер. Умер. Умер… Чуя резко вскакивает с желтого дивана. Опять кошмары… Блять, да если учитывать, что ему снилась всемирная звезда подиума, сам Дазай Осаму, это не просто кошмар, а целый триллер! Сука. Люди, на которых нанимали Чую с ролью убить их, никогда его так не выматывали, тем более на первом дне выполнения миссии. Ёбаный Осаму. Если бы в условиях не было бы чертового пункта о том, что это его последняя миссия, а также после её успешного выполнения ему будут ежемесячно выплачивать крупную сумму денег, то Накахара позвонил бы прямо сейчас Достоевскому и без капли сомнений отказался бы от задания. Да, Фёдор бы поворчал немного, да и сам Чуя остался бы без денег, но так меньше нервотрёпки. К тому же Чуя был уверен в том, что при таком развороте событий Фёдор бы избавил его от заказа, и заменил бы его на другой. Потому что Федя и Чуя были знакомы столько лет, что отношения у них были не как между начальником и его подчинённым, а как между двумя хорошими друзьями, которые знают друг друга всю жизнь. Но нет, придётся терпеть ещё ёбаных три, блять, года. Зачем так много? Даже с вполне трудными заданиями он справлялся за пару месяцев. Три года — это слишком много. Неужели этот Дазай настолько изворотливый ублюдок, что на его убийство понадобится больше, чем год?.. Зная самого себя, Чуя думает, что он справился бы меньше, чем за год. Но при взятии Накахары в организацию одно из условий было убивать ровно в срок: не раньше, не позже. Поэтому, придётся потерпеть. Зато после этого ублюдка-Дазая-занозы-в-заднице, Чуя наконец-то избавится от работы в организации. Последние несколько лет он ходил туда только ради заработка. Его там уже ничто не держит. Вообще, вся это история с секретной организацией, началась странно. Семья Чую никогда не любила. После очередной ссоры с мужем, мать Накахары выгнала его из дома, прибывая в плохом настроении. Парню было всего 15, но уже к этому возрасту он начал понимать принципы жизни: что она никогда не бывает справедлива, что надо уметь выходить сухим из воды, что ложь — это не отвратительно, а неотъемлемая часть жизни любого человека. Что любовь — выдумка, придуманная людьми, чтобы жизнь казалась менее мрачной… Он понял многое, но сам никогда не показывал себя самого. Не делился своими мыслями и внутренним состоянием: он почти не разговаривал. Не мог найти единомышленников. На третий день проживания Чуи на улице, он проснулся в каком-то мрачном здании. Ему было всё равно, он даже понимал, что шанс на его смерть в ближайшем временем вполне велик. Чуя не жил. Он существовал. Просто существовал. У него не было целей, эмоций, мечт, переживаний, желаний… Он потерял свою человеческую сущность, и ему было совершенно наплевать, умрёт он сейчас, или продолжит жить. В дверь постучали три раза, довольно медленно, что взбесило Накахару. Почему-то у подростка появилось ощущение, будто его будят на утро перед казнью. В дверном проёме появилась фигура — Чуя прищурился, чтобы её разглядеть. Бледная кожа, длинные сальные волосы чёрного цвета, белая шапка-ушанка и пустой взгляд с загадочной улыбкой. Он создаёт впечатление холодного, но очень умного человека. — Здравствуй, — его искусанные губы вновь растянулись в загадочной улыбке. — меня зовут Фёдор. Фёдор Достоевский. Я подобрал тебя спящим в коробке, думаю, тут более уютнее… — с его лица не продолжает сходить странная улыбка, впитывающая в себя множество вопросов и тайн, которые Чуе хотелось разгадать. — Ты хочешь узнать кто я, и зачем притащил тебя сюда? — Чуя активно кивает головой на вопрос Фёдора. Достоевский слегка облокачивается на косяк двери, лениво жестикулируя кистями рук. — Смотри, я… — юноша прокашливается, дабы прочистить горло и собраться с мыслями: сейчас их нужно правильно изложить, что бы паренёк всё верно понял и не убежал, — глава Секретной Организации. Организации… Киллеров, понимаешь? Как бы юноша не старался сделать вид, будто ему наплевать, и принять серьёзное выражение лица, сердце начало колотиться быстрее, а на лицо из недр его души изображены все его внутренние метания. — Волнуешься? — усмехается Фёдор, и Чуя сердится на самого себе, ибо не смог взять контроль над эмоциями, — не бойся, скоро ты привыкнешь. Знаешь, я… Сам не знаю как, но… — Фёдор отчаянно пытается всё правильно разъяснить, — увидел в тебе потенциал. Мне кажется, ты нам подойдёшь. — Накахара Чуя, — это всё, что смог вымолвить бедный мальчишка. Он так разнервничался, что всё, что он смог сказать — это лишь собственное имя. В следующую секунду парня как током прошибло, когда он осознал, что за чушь он смолотил, и от этого у него появилось неутолимое желание провалиться сквозь землю от стыда. Фёдор на это лишь издаёт смешок — дети… — Чуя… — Достоевский задумчиво произносит имя парня, чуть растягивая гласные. — Хорошо, Чуя. Тогда ответь мне на пару вопросов… Юноша спрашивал многое: о его взглядах на жизнь, целях, как он относится к смерти, часто переходя из формата экзамена к непринуждённому разговору. Они смеялись, переходили на более серьёзные темы, и ощущали себя старыми приятелями, которые встретились и сейчас просто разговаривают. Фёдор давно так не смеялся… Этот разговор был очень искренним. — Чуя… Накахара Чуя, — на этот раз искренне улыбаясь, произносит юноша. — Поздравляю, ты принят! Чуя улыбается, в недоумении. Всё так быстро произошло… Совсем не давно его избивали родители, а теперь он будет владеть жизнями людей… Дух захватывало. — Спасибо… -подросток вытягивает руку, в жеста рукопожатия. Фёдор протягивает руку своему новому подчинённому, но отстранившись, говорит: — Сейчас я расскажу тебе парочку условий, ты должен будешь подписать контракт, а потом я сделаю тебе экскурсию по новому рабочему месту. Первый год был пробным, Чуя просто привыкал. Сначала его пугал мрак в этих стенах и он даже чуть-чуть побаивался Достоевского. На следующий год уже пошли регулярные убийства, и Накахаре убивать очень нравилось… Это побуждало его чувствовать себя живым, и заставляло думать. О многом думать. А ещё по, мнению Чуи, когда у тебя такой жестокий вид деятельности, то во время работы… Ты настоящий. И Чуя отчаянно пытался отыскать себя настоящего, поэтому был сильно благодарен мафии. Годы шли, и в один момент до Накахары дошло, что во время убийства он был не настоящим, а… Как-будто актёром, играющим жестокого убийцу на сцене театра, да так хорошо вжился в роль, что потерял самого себя. Чуе понравился образ киллера, и он отчаянно пытался в него влиться, влезть в шкуру типичного кровавого убийцы. А ведь потом ему и вовсе стало жалко убивать людей. Да, всё-таки, он жалеет, что судьба распорядилась так, что он стал работать чертовым киллером. Поступил бы он по-другому? Нет. Накахара потряхивает головой, избавляя себя от мыслей о своём тёмном прошлом. В раздумьях он даже позабыл про Дазая… Ну и отлично. Ещё много раз ему будет предоставлена возможность вспомнить и даже увидеть этого ублюдка… Чуя достаёт из кармана брюк телефон, чтобы посмотреть время. 1:33… Ладно, хоть чуточку поспал. Парень лениво встаёт с дивана и направляется на кухню. Он заваривает чайник и садится на стул под звуки кипения чайника. Краем глаза он увидел новости-в какой-то стране взорвался вулкан. Да уж, надо будет посмотреть новости: а то Чуя даже не знает, что сейчас в мире творится… Чайник запищал, сообщая, что чай готов. Парень встаёт со стула и наливает себе кружку крепкого чёрного чая, после чего спокойно направляется в комнату. Он укутывается в теплое одеяло, берёт в руку кружку с чаем, и включает телевизор. Чуя стукает себя свободной ладонью по лбу — вряд ли ночью будут гонять новости. Тем не менее, он набил на пульте номер нужного канала, не собираясь сдаваться. — А сейчас новости про звёзд! Для начала, стоит рассказать про бунт на показе Новой коллекции Vogue… — у Чуи сердце пропускает один удар — блять, гениальная идея сблизиться, кинув бургер на подиум, нихуя ты умный, Чуя! — проносится в рыжей голове. На экране появляется фигура Осаму, подскользеуашийся на бургере. — Судя по кадрам, данный предмет определённо был кинут из зала, причём намеренно. К сожалению, на камерах не удалось засечь негодяя… — Чуя облегченно вздыхает. — После этого показ переехал на улицу: там тоже есть подиум. В итоге фестиваль в честь нового открытия Vogue прошёл успешно… Чуя выключает телевизор и взвывает: ну блять, какой же он дурак! Как ему эта идея только пришла в голову… Ещё и опять этот ёбаный Осаму… Всё. Ему надо срочно отдохнуть.