we should kill each other

Вообще, Чуя никогда не бывал в подобных местах. Он не хотел тратить деньги на ненужные вещи, он тратил их только на необходимости. Зарплаты меньше, чем среднестатистической ему бы хватило с лихвой. Правда, иногда бывали случаи, когда он покупал какую-то ненужную вещичку с космической ценой — на эмоциях, чтобы найти хоть одну положительную сторону своей работы. Но вещь в тот же день выбрасывалась. Чуе не нужны были деньги. Да, он обожал роскошь, но редко пользовался возможностью в ней. Тем не менее, сейчас он сидит в сам дорогом клубе своего города. — Что вы можете предложить мне из алкогольных напитков? — Чуя полностью расслаблен, он не размышляет о последствиях. Сейчас он хочет напиться и ни о чём не думать. — Могу предложить Вам мохито. 200 миллилитров, 70 баксов. Чуя протягивает бармену нужную сумму. Он пользуется наличными, потому что так легче прочувствовать то, насколько ты богат. Чуе нравилось ощущать, как много у него денег… Через минуту мохито уже был готов. Чуя брал ещё и ещё, позже и вовсе перейдя на вино. Он был пьяный в хлам, плохо видел и ориентировался, но ему было просто чертовски хорошо. Теперь хочется трахаться. Хм… Тот красавчик в примерно двух метрах от него, кажется Чуе он приглянулся, он выглядел настолько горячим в этот момент, что у юноши в голове всплывали очень непристойные мысли и действия, в глазах у Накахары он уже был без одежды. Он пересекает множество пьяных людей, и направляется прямо к нему. Он сидит на диванчике, и старается не выглядеть трезвым. — Хэй, привет, — Чуя плюхается на диван рядом к этому красивому незнакомцу, — чего сидишь один? — А ты хочешь составить мне компанию? — красавчик улыбнулся. Чёрт, ослепительно, голова кружится от его улыбки… — Считай, что ты мне понравился, — Чуя отзеркалил его улыбку, — как тебя? — Осаму Дазай. — Накахара Чуя. Чёрт, имя у этого красавчика… Знакомое. — Выйдем? Оба парня поднимаются с дивана. Чуя заказывает очередной бокал мохито, и они направляются на вип-зону. Оба протягивая немаленькую сумму охраннику. Тут красивая ярко-красная подсветка и мебель, всё в ярких тонах. — Ты красивый… — произносит Чуя, и накрывает его губы своими. Он кладёт свои ладони на тёплые щёки Дазая, сильнее притягивая его губы к своим. В Чуе рождается огонёк, он хочет ещё и ещё. Лишь одно прикосновение собственных губ к губам страстного молодого человека заставляло Накахару желать растянуть этот поцелуй на тысячи лет. Или, по крайней мере, лишь на тот промежуток времени, пока рыжеволосый парень пьян, ведь окажись он трезвым, навряд ли даже подумал о знакомстве и компании с этим человеком. Но ведь сейчас он пьян и делает все, что пожелает его заглохший к чертям разум. Чего же желает этот раскрывшийся похотливый разум? Накахара начинает быстро и неуклюже расстегивать пуговицы своей рубашки. У него жутко кружится голова, будто сейчас он упадёт без сознания, так и не закончив свое похотливое действие и в какой-то степени опозорившись тем самым перед Осаму, но он не обращает на это внимание. Это просто головная боль, обычный пустяк, к тому же эту головную боль можно без раздумий спихнуть на алкоголь, который так и бушевал в его крови. Юноша лишь притягивает к себе каштановую кудрявую макушку, когда та начинает оставлять бордовые засосы на его бледной шейке, что в контрасте смотрится как следы крови. Чуя тихо стонет ему на ухо, тем самым обжигая ушную раковину молодого человека, а мурашки на теле Осаму резко ожили и слегка заставляли дергаться Дазая каждый раз, когда Накахара начинал стонать. Чуя зарывается в взъерошенные кудри Осаму, сжав их в своей слегка вспотевшей от волнения руке. Головокружение не даёт отдаться ощущением, но Чуя смахивает это на предвкушение предстоящего. Нет, боль в голове просто невыносима! Он слегка приподнимается с диванчика, зажмуривая глаза, пытаясь избавиться от головокружения. Выглядит забавно — с несколькими засосами, которые Дазай к тому времени уже успел оставить, на половину расстёгнутой рубашкой, и странным выражением лица. — Эй, всё хорошо? — красавчик нежно заправляет огненную прядь за маленькое ушко, с озабоченным выражением лица. — Да, все отлично, — отмахивается Чуя активно кивая, вновь притягивая к себе чужую голову. Поцелуй получается просто сумасшедшим, сводящий обоих парней с ума — Чуя буквально вцепляется в лицо Осаму, прикусывает чужую губу, резко добавляя язык, и скользя по губам Дазая, двигая головой. Чуе так нравится с ним целоваться, что безумно сожалеет, что этот поцелуй нельзя растянуть на всю жизнь. Он притягивает его за галстук, специально заводя своего партнёра. В его голове мелькает мысль, что одеты они совсем не по дресс-коду вечеринок — оба в деловой форме. Блять, Осаму очень нравится этот молодой человек — он сексуален и знатно заводит. Он просто восхитителен: его стиль разговора, неординарная внешность, поцелуи и все эти действия… Дазай, находящийся в более трезвом состоянии по сравнению с Чуей, готов биться головой об стенку от мыслей, что они вместе только на одну ночь. Ведь Осаму ещё мог соображать, а вот рыжик полностью отдавался мыслям и ощущениям. Дазай отдалился от Чуи, изгоняя от себя мысли, пусть поступит как он — отдастся некому внутреннему голосу, генератору резких спонтанных идей под действием алкоголя, и наслаждается непередавемыми ощущениями. Странно, но с Чуей всё… По-особенному. С ним не хочется потрахаться на один вечер, он готов посвятить ему целую вечность. Но пока, их вечность — эта ночь. Осаму встряхивает головой — нет, никакой любви, он просто выдумывает. Если этот парень секси, это ничего не значит. Да, так точно — всё равно на одну ночь… Чуя нехотя отстраняется, обрывая этот сладкий поцелуй. Он устраивает голову на подлокотнике дивана, и слегка раздвигает ноги, смотря на него вызывающим взглядом, будто начиная некую азартную игру. У обоих сладко тянет внизу живота, пребывая в жадном нетерпении. Дазай возвращается к бледной шее, лижет, целует и кусает её кожу, заставляя Чую сбивчиво дышать и сладко постанывать, мотивируя Осаму продолжать и не останавливаться. Он плавно скользит губами ниже, сначала ввинчиваясь языком в ярёмную ямочку, на которой бешенно бьётся пульс, переходя к ключицам, нежно расцеловывая каждый миллиметр кожи на них. Чуя сбито дышит и запрокидывает голову, стискивая пряди дазаевских волос в кулаке, а второй рукой вцепившись в его правое плечо. Осаму просто сходит с ума с него — он охуенный, у него просто не было слов, что б описать его притягательность. Жаль, повторить не получится, потому что делать это еще раз и еще раз ему хотелось бесконечное количество раз. Накахара отчаянно продолжает игнорировать плохое самочувствие — ему хочется, блять, удовлетворить совсем внезапно появившуюся бешеную похоть. Его голову вдруг как-будто стискивают за виски. Ближайшие предметы начинают двигаться или изменяться в размере, Дазай резко становится фиолетовым, перед глазами появляются цветные круги. Чуя тихо хрипит и… отрубается *** На улице довольно шумно. Смеются дети, гудят машины, поют птицы, листья на деревьях от ветра слегка шелестят. Солнце ярко светит прямо в лицо, заставляя Чую слегка поморщится и очнуться. Он вскакивает с дивана — блять, где он вообще?! Накахара садится по-турецки, и раздражено потирает глаза. Так, хорошо, надо вспомнить хоть что-то из вчерашнего вечера. Насколько он помнит, после показа он отрубился, потом поздно встал, и… блять. Он в клубе. И чёрт знает, что он творил вчера, настолько сильно бушевал алкоголь в его крови, что он ни черта не помнит. Ладно, пора встать и окончательно разобраться во всем. Парень лениво поднимается с диванчика, и достаёт гаджет, чтобы посмотреть время. 12:34… Ладно, не так уж и поздно. Сонно зевнув, парень подходит к зеркалу которое, как ни странно, здесь есть, и хмыкает — он настолько дурак, что поехал в клуб прям в рабочей форме. Чуя осматривает комнату, дабы убедиться ничего ли он не забыл, и делает пару шагов к выходу из этой комнатки. Около неё стоит мужчина — кажется, охранник, удивлённый взгляд, но ничего не комментирует. Парень не обращает на это внимания: заработался, наверное. Присмотревшись чуть левее, он замечает молодого человека — одет в стиле 2000-х, на лице виднеется щетина, на голову натиснута какая-то странная шапочка в коричневых тонах, а под ней находятся наушники. Парень подметает, напевая себе под нос. Накахара неуверенно подходит к нему, но тот его не замечает, продолжая убираться. Чуя опасливо постукивает по его спине, дабы тот его заметил. — А? — парень смотрит на киллера недопонимающим взглядом, правой рукой снимая и кладя наушники на плечи. _ А, извини, ты… — Чуя сам не знает, для чего вообще к нему подошёл, и что стоит спросить. -Не мог бы мне помочь? — Не знаешь как здесь оказался? — парень будто читает накахаровские мысли, и хмыкает, вгоняя Чую в тупик ещё глубже. -Не бойся, здесь это распространённая проблема. Если что, я Джейк, тут диджей, ну и уборщик. У меня есть доступ к камерам, поэтому ты по адресу — Джейк улыбается краем губ, и жестом показывает Чуе пойти за ним. Чуя послушно шагает за диджеем. Честно, ощущает он себя некомфортно, но выбора у него нет. Спустя минуты две, они приходят к какой-то мрачной и тесной коморке. — Пришли, — оглашает диджей. — Смотри, вот на этом компе есть записи с любого дня и места в этом клубе. Сейчас мы отследим твою рыжую макушку и узнаем, что же с тобой было. Могу выйти, если хочешь, — парень пожимает плечами. — Да, было бы неплохо, — как ни странно, Накахара пропускает мимо ушей подкол про «рыжую макушку», а делает акцент на своеобразном уважении. Всё-таки парень понимает, что шанс того, что вчера он творил что-то просто сумасшедшее вполне возможен. Он делает глубокий вдох, присаживаясь на скрипучее кресло перед ноутбуком. Компьютер включается даже без пароля, а на рабочем столе уже открыты камеры. Хорошо, что париться не пришлось. Сейчас на камерах отображается сегодняшний день и то, что происходит на данный момент. Чуе не составило труда переключить на записи со вчерашнего дня. Так, когда примерно здесь появился — Чуя раздражеённо фыркнул, пытаясь что-то вспомнить. Точно! Вчера он проснулся где-то в пол второго, значит у клуба был к двум. Он листает до двух ночи с лишним — вот, он зашёл сюда в 2:14. Быстро конечно он, клуб находится в приличном расстоянии от его дома… Накахара включает ускоренную запись: вот он у барной стойки, выпивает, и уже скоро начинает пошатываться. Чуя кривится — он очень редко вел себя неадекватно или напивался, и относился к подобному поведению со стороны окружающих негативно, парню было противно с таких людей. Юноша встряхивает головой: сейчас надо разобраться. Чуя перематывает запись ещё дальше, и останавливается на каждом моменте, там, где он уходит от барной стойки. Он идёт к какому-то парню, которого размыто видно на записи. Он не зацикливается на этом — всё-таки, это не существенно. Они с ним идут обратно к барной стойке, и Чуя заказывает очередной напиток. Он приближает изображение на видеозаписи: бармен сейчас выглядит подозрительно. Через секунду парень застывает в состоянии шока. Кажется бармен что-то подсыпал ему в бокал… И чёрт знает, что было бы с Чуей, если бы его не отвлёк вчерашний спутник. И всё, что он может сделать, это благодарить судьбу, и того парня, с которым он вчера, к счастью решил познакомиться по пьяни. Накахара ставит запись на паузу — дальше можно не смотреть, и так всё понятно. После херни, которой ему подсыпал бармен, его отрубило, и он лёг где попало. Накахара выходит из коморки, с мыслями о том, что надо найти того парня и поблагодарить его, внезапно улыбаясь своим мыслям. Глупо. Во-первых, у него и своих забот полно, а во-вторых, ему просто повезло, ведь если бы не тот парень, он бы… умер? Накахара дёргает за дверную ручку: рядом с дверью стоит Джейк, оперевшись об стенку он разглядывает потолок. — О, привет! — диджей замечает парня. — Ну что, нашёл что-нибудь? — Да… а как ты относишься к здешнему бармену? — Чуя мнёт рукав своей рубашки, задавая вопрос. — естно, негативно — Джейк сразу оживляется, — мне он кажется подозрительным, да и с характером у него беда. А что? — Просто… — Чуя выдыхает, — кажется вчера он мне что-то подсыпал. Можешь даже на камерах проверить, если хочешь, — парень смущённо ожидает реакции диджея. — Что, серьёзно? — парень удивляется не на шутку, — блин, вот я как знал! Сейчас покажу записи директору, его быстро уволят. Как ты себя чувствуешь? — кажется, парень явно озабочен. — Да, всё отлично, — юноша продолжает теребить рукав рубашки, — ладно, я пойду наверное… — Хорошо. Удачи, надеюсь, этот урод понесёт заслуженное наказание. Выход на этаж ниже, если что. — Ага… — Чуя со стыдом замечает, что разнервничался. Он бросает взгляд на диджея, уже ругающегоя с кем-то по телефону: судя по всему, с одним из своих коллег. Ладно, по барабану. Даже если бармена не накажут, Накахаре уже всё равно — с ним же уже всё хорошо. Он толкает дверь, и делает глоток воздуха: Господи, блять, как же в этом чёртовом клубе душно! Чуя делает шаг на улицу: сейчас ему надо сообразить, что надо делать. По случайности, тыкнув на ленту новостей, он краем глаза замечает очертания лица Осаму, и заголовок, который гласит, что сегодня в центре города будет проходить фестиваль в честь начала съёмки какого-то фильма. Чуя раздражённо закатывает глаза. С одной стороны, это хорошо, у него есть больше времени на разработку плана его убийства, и, как бы не противно было это воспринимать, время на сближение. А с другой, этот Дазай уже заебал: у него что там, каждый день всякие мероприятия?! Если ему каждый день придётся видеть эту смазливую рожу, то он заёбется в два раза быстрее. Блять, чёрт с ним! Во сколько начало? В 14 часов, отлично, он успевает. Теперь надо заказать такси… Он набирает нужный номер и ожидает такси. На улице слегка прохладно, ветер дует в лицо и заставляет кожу покрыться мурашками. Чуя стоит так несколько минут, засунув руки в карманы, и морщась от ветра, который дует прямо в лицо, пока такси не подъехало к назначенному адресу. Накахара буквально запрыгивает в такси, запинаясь, диктует адрес, после чего машина отъезжает. Мысли смешиваются в одну большую кучу, и не дают сконцентрироваться на одной. Все они слишком глупые. И все — про Осаму… Блять, что-то он много о нём думает! Опять же, с другими жертвами таких проблем не было. И тут, парня осенило — блять, он же знаменитость! Конечно, не подумаешь бошкой, и твой рыжий затылок уже в новостях светится. Что делать с Осаму, придумать очень сложно, ведь вариантов много. Если он знает, что насчёт бигмака это он учинил, то возможно даже вмешательство в полиции в это дело, а если учитывать, насколько Дазай Осаму популярен, ставки повышаются. Самому сознаться донельзя глупо. Чуя, наверно, будет напоминать нашкодившего, решившего сознаться в своём проступке школьника. Деньгами подкупить не получится — у Осаму их уж наверняка предостаточно. Тут до Чуи доходит, что в последнее время он решает проблемы исключительно деньгами, хотя раньше транжириться впустую, да и даже на необходимости он не любил. Ладно, чёрт с ним, сейчас есть вещи поважнее. Задумавшись, Чуя не замечает, как такси резко останавливается, заставляя Чую дёрнуться вперёд, не смотря на ремень безопасности. Он оплачивает поездку и выскакивает из машины, глядя на экран мобильника. Блять 15 минут до открытия! Накахара бежит к огромному зданию, иногда резко спотыкаясь, на что матерясь сквозь зубы. Надо срочно что-то придумать с Осаму, пока есть такая возможность. Любую глупость, уже стоит действовать. Всё-таки, стоит попробовать любой из придуманных вариантов. Приблизившись к зданию, Чуя просторным движением руки распахивает дверь, около которой стоит охранник. — Просьба предъявить ваше приглашение, — мужчина сурово зыркает в сторону Чуи, и тут же отводит взгляд, столкнувшись с такими же хмурыми, слегка пугающими глубокими голубыми глазами. Чуя же подходит к нему вплотную, чтобы никому постороннему не было заметно, то, как он достает из кармана крупную пачку купюр. Охранник серьёзно кивает, и быстро прячет деньги в карман своей формы. Чуя в который раз недовольно подмечает, сколько ему приходится тратиться на этого ёбаного Осаму. — Проходите. Накахара толкает железку турникета, попадая в здание. Оно довольно просторное, этажом выше играет музыка. Чуть левее от парня виднеется лестница на второй этаж, и Чуя направляется к ней. Поднимаясь по ней, становится заметна огромная толпа людей на втором этаже, столпившаяся вокруг красной дорожки с большими картонными афишами, актёрами и их фанатами рядом с ними, они улыбаются, смеются и фотографируются. Ох, ну да. Куда же без него. Звёзда грёбаная! Из другого конца этажа появляется Осаму, уверенно шагающий к красной дорожке. Как только заметив рыжика, на лице парня появляется хитрая ухмылка. Ну и идиот же он! А нет. Он направляется не к красной дорожке. А к Чуе. Он становится совсем близко к парню, загоняя того в тупик. Все заранее придуманные Чуей варианты разговора резко вылетают из головы, заставляя того поёжиться. — Ну привет, — он ухмыляется шире, — Чуя, - чуть растягивая гласные в имени, произносит актёр. Сердце в груди начинает биться быстрее. Блять, откуда он знает его имя?! Скорее всего, если он знает его имя, значит, вычислил это благодаря ситуации с бигмаком. Блять. Парень будто прочитав его мысли, продолжает: — Да, я знаю твоё имя. Наверное, не каждый день знаменитость узнаёт тебя по имени. Считай, что ты везунчик! — Осаму наигранно улыбнулся, — хм, давай поразмышляем, — он склоняется к его уху, перейдя на шёпот: — А как ты думаешь, мне потребовалось бы знать твоё имя, если бы ты не кидал в меня какие-то вонючие отходы? Может Дазай заметил, а может нет. Скорее всего, нет, ведь зачем ему привлекать к себе лишнеее внимание, которого у него и так полно? Вокруг них скопилось просто куча народу. Операторы тоже не отставали, ведь судя по всему, между этими голубками зарождается горячий конфликт, а зрители такое любят. Это будет просто взрыв в мире журналистики! Откуда-то из всей этой могучей кучки совсем тихо, но слышится: — Камера… Мотор! Может Дазай не заметил. Но Чуя видимо, чуть более внимательный. Неожиданно ему в голову приходит гениальная идея. Нет, скорее, глупая, чем гениальная, но явно эффективная. — Ты сам понимаешь, что ты сделал? Зачем? Боже, это так… Унизительно. Причём для тебя же. Ты взял и кинул в звезду мирового масштаба... Какую-то жрачку. Вновь наклоняясь к чужому ушку и перейдя на шёпот, Дазай сообщает: — В это дело может вмешаться полиция, сечёшь? Чуя не обращает внимания на слова Дазая. Сейчас он чувствует только отвращение к своему следующему поступку. Глупо, но, по-другому, видимо, никак. — Ну же, вишенка не дуйся, — Дазай от такого заявления явно охуеевает, но не успевает сказать и слова, как его губы накрывают поцелуем. Хм... А не так уж и плохо. Губы у него сладкие и мягкие. "-ЧЁРТ, О ЧЁМ Я ДУМАЮ" Могло быть и хуже. Хотя, куда хуже... На них сейчас смотрит половина мира: кто с экрана телевизора, кто прямо сейчас, готов будет похвастаться, что в живую видел такое зрелище. Наверное, у неисчеслимого количество фанаток Осаму на глазах навернулись слёзы: мол, их ненаглядный идол оказался геем, и шансов у них теперь однозначно нет. Чуя отстраняется, внезапно осознав, что он блять, сделал. Да, и вправду: у почти всех девчонок, на лице застыло шокированное выражение лица, на котором виднеются слезы. Абсолютно каждый из этой толпы аж потерял дар речи от шока, тем не менее, парочка индивидов, в дополнении к камерам, снимали всё это зрелище на свои смартфоны. — После открытия заходишь ко мне в гриммерную, — холодно произносит Осаму строгим голосом, успешно делая вид, что ему всё равно. Ведь он сам пребывал в сильном шоке, которого почти ни разу не испытывал. Что это, блять, было? К Дазаю подходит мужчина полностью одетый в чёрный, и, приподнимая его за плечо, отводит его к красной дорожке, с наигранным восторгом, пока все остальные пребывают в знатном ахуе. Фестиваль начинается. Все фоткаются со своими любимыми актёрами и веселятся, внезапно забывая про этот интересный инцидент. Играет музыка шумят люди, и так незаметно проходят несколько часов. Чуя не мог это дождаться: он отстал от жизни, поэтому актёров на фестивале не знал, да и он нервничал, потому что Дазай в гримёрке мог сделать что угодно. В любом случае, даже самый ублюдский поступок, будет адекватной реакцией на поцелуй от мужчины, о котором уже знает половина земного шара. Чуя замечает фигуру Осаму, приближающегося к нему. — Пойдём. Дазай не любил своего отца, что было взаимно. Ну, Огай сам виноват, что его сын теперь так к нему относится. Всё детство он ожидал от своего чада только лучших результатов и послушании во всём. Мнение своего сына папаше не было интересно. Захотел сделать его звездой мирового масштаба - сделал. И плевать, как к этому относился сам Осаму. Ему было важным только удовлетворение собственного желания. Он никогда не любил своего сына искренне, не "любил" даже за идеальное соответствие ожиданиям. Огай хотел сделать из своего старшего сына сверхчеловека, будто робота. Мори Огай хотел воспитать идеального сына, воплощения того "себя", коим он не смог стать в молодости. Но получил лишь дикую ненависть скрывающуюся под маской доброжелательности. Поэтому, специально для своего ненаглядного папаши, у Осаму есть одна идейка. Чуя шёл отдалённо от Дазая. Не только потому что отставал из-за роста, скорее, просто придерживался здравого смысла, держав дистанцию. Слышится звон ключами, и через пару секунд, дверь в гримёрку открывается. Тут уютно - справа диванчик, слева ряд зеркал и корзинок с косметикой и средствами для волос, хорошее освещение. Осаму присаживается на диванчик. — Ты так сильно хочешь меня? Бровь Чуи слегка приподнимается, и он фыркает. С чего это мудачье ре— Оу. Оу. Ночь в клубе. Сегодняшний поцелуй. Случай с бургером. Ночь в клубе... Только сейчас он вспомнил. БЛЯТЬ— Лицо рыжего моментально заливается краской, а дыхание сбивается. Какого чёрта?!.. — Так, коротышка... -в ответ парень получает суровой взгляд Чуи, на что Дазай издаёт смешок, — Вообщем, у меня просьба. Тебе... Нам надо сделать вид, что мы встречаемся. Это будет что-то вроде актёрской игры... Да, игры! Игры в любовь. Снаружи Чуя делает просто идиотский, недоумевающий вид, но внутри просто ликует: блять идеально! Так он сблизиться с ним за два счёта! Но если он согласится за просто так, будет выглядеть подозрительно. — За 45.000 долларов, детка, я согласен, — оглашает Чуя, подняв бровь, и ухмыльнувшись. — В месяц. — По рукам! Осаму одним лёгким движением руки разворачивает стул в сторону Накахары, и садится на него держа ноги врознь, а руки приподняв вверх. И да, сейчас Чуя ни за что это не признает, но... Под слабым светом лампочек, сидя на стуле и невозмутимым, но вызывающим выражением лица... Он ну до чёртиков сексуален. — Зачем тебе притворяться, что ты встречаешься со мной? — Чуя слегка ухмыляется, задавая этот вопрос. — Тебе честно сказать? — Осаму пристально рассматривает свои ногтевые пластины, и выглядит он до смерти скучающим. Не дождавшись ответа, он отвечает. -Мне хочется поднять шумиху, а если творить дичь, то она быстро поднимется. Ну, и все это усугубит репутацию моего отца, так что... для этого и надо. — А кто твой отец, если не секрет? — Мори Огай. Тишина становится оглушительной и явно ощутимой. Чуя знает, кто это. И это конечно не значит, что он знаком с ним в лицо, но когда Чуе было около 10 лет, он мечтал стать режиссёром. Он смотрел много фильмов, причем, большинство из них были не просто фильмы, а обучающие: как стать режиссёром. И его серьёзно очень интересовал этот вопрос. А Мори Огай.... Это очень режиссер, который, когда-то даже был его кумиром. Интересно, у него вся семья с прибабахом?