Личный вор или всё было в том взгляде

Помочь ему считала своим долгом благодарности, этот человек жизнь посвятил буквально спасению Валиде Султан, а после одного из них отдал сердце. Да и она не долго ждала после признания, начала интересоваться у себя внутренней что именно не позволяет отпустить его, подарить полную свободу и возможность уехать на другой конец мира. Сначала это была нежная привязанность, после моменты вдохновлённости, а сейчас тепло в душе. - Очень холодно? Жаль, не могу тебя в покои никак провести. - Не печальтесь, большое сердце. Ваша улыбка, касание и поддержка помогут гораздо лучше, чем плед или чай. Или же вы волнуетесь о другом? - казалось, уважения слишком много, но оно лаконично вписывалось не лишь в обьязанности султанши и паши. - Вода... Ты словно огонь, а она затушить пыталась пламя, что согревает меня... Не в плане... - начала теребить край рукава платья, понимала, что со стороны выглядит как маленькая девочка, но ничего с этим сделать не могла. Взял тёплую руку своей прохладной и влажной рукой, госпожа немного отошла, но мило улыбнулась. Не хотела ничего обещать даже видом своим, не было сил, вечер забрал столько энергии. Его падение будто бы прибило. Лёгкий поцелуй на коже будто клеймо, лишь приятное и красивое. Неимоверно нужное, пусть и невидимое. У него есть та энергетика, то присваивание, уважение, тепло, та забота, которой так давно не было в жизни. На книги же не было времени, а в документах или жалобных письмах истории раскрывались достаточно поверхностно. Остальное же всё разбирала Эстер, ради которой и было начато строительство вакфа, так как простая благотворительность не могла помочь ей. Давно. Очень давно, ещё когда выжить нужно было в первый раз, а помощи просить больше не было у кого. Воспоминания о ней отдались сладкой болью в висках, ведь умерла хатун на самом деле только три месяца назад, а тогда её спасли и всю оставшуюся жизнь прятали от политики как лишь могли. Кесем Султан скривилась от картинки перед глазами: почему-то сдавалось порой, что она была убита как ранее убивал лишь тот, о ком в Топкапы не говорили. - Моя госпожа... - бархатный голос немного охрип, волнение слишком частым гостем его сердца стало, волнение за неё. - Так, именно твоя и заложница статуса. Хуже лишь ответ перед Аллахом за все грехи при жизни. - М. И какие же? Всё зло от Вас - не зло вовсе, результат сломленности и недоверия, отношения к Вам более раннего. - глаза его сверкнули искренним пониманием, или же появилось несколько слезинок. Довела и самого нужного, важного, родного человека до грусти, от которой мучалась сама. Привыкла же, но не смогла смолчать, обдумать всевозможные его ответы или просто сохранить тишину. Она лучше всего бы подчеркнула ту просьбу, что безустанно прокручивалась в мыслях. И вновь гордость не позволяла её озвучить, как когда-то она же не позволяла пробиться тёплым чувствам. Кеманкеш сильно обнял госпожу и та почувствовала насколько влажное его тело и как к нему поприлипала одежда. Почему-то вспомнился первый их общий дождь, тогда в голове впервые появилась песня, но по статусу считалось глупостью записать её или спеть. Пусть и тихо, но что-то не позволяло. Что-то свыше. - Ты так красив, что и луна блекнет, не смотря на всю мою любовь к её цвету и спокойствию, что порой способна подарить. - Голос столь чудесен, никто не сможет меня заставить, что бы не предлагали, отказаться от возможности слышать его как можно чаще. - посмотрел на её кольцо, что так много несчастий принесло и резко выдохнул. Мог напугать, но надеялся, что не сделает этого. На драгоценный камень на пальце упал полностью жёлтый маленький листочек, которым управлял ветер в танце печальной прогулки времени около людей, что так дороги друг другу.