Личный вор или всё было в том взгляде

Мужчины танцевали свой особый танец перед боем, точно не желая отступать, но и не наступали. Или не спешили этого делать. То озеро, в котором как-то оказался Мустафа, было его пропуском в самопознание. Оно же возможно лишь с мечом монгола, который выбрасывает его меч из рук; а другого оружия нет ни у одной стороны. Справедливо, но непросто. В этом и вся суть внутренней борьбы воина на протяжении всей жизни. - Госпоже передайте. - в письме лишь один документ вспоминал, о котором она и не догадывалась. - Как прикажете, паша. - стража уже ушла, поклонившись, а он всё ещё смотрел на дверь. Чувствовал, что в лесу встретятся в последний раз с любимой госпожой, но когда это произойдёт никак не мог предугадать. Крутил в руках тубус, золотым он уже только не был. Будто в прошлом осталось всё, что лишь могло напоминать о величии. Страдал, утешало и раздирало изнутри лишь, что с ней. Со своей госпожой, султаншей луны личной, только его. Очень уставшей, изменившейся, но всё столь же чистой. Вся грязь не её, пусть и большой груз на плечах. - Кеманкеш паша, султанша Вас зовёт. - тихий голос и мысли не заглушил о любви с вечными мечтами и тёплыми пожеланиями для неё. - Хаджи, не сегодня. Не знаю её сегодня. Запомни. - глаза не поднял, было стыдно перед ним так себя вести, хотя и не стал бы без причины. Подошёл к подсвечнику, беря в руки книгу, которая стала причиной первой истерики Кесем Султан в далёком прошлого. Его тогда ещё в империи не было, но словно чувствовал как душу тянут, не видел кто, не знал причины, но остро чувствовал. Так больше и ничего не отражалось в глубине сердца. Кесем Султан... так звали жизнь большой империи, тысячи людей с верой в лучшее и одного воина, добившегося ответа на свои чувства. Искандера вспоминать никому не хотелось, но порой его история всплывала безмолвным катом, стоявшем просто над головой Мустафы паши. У него всё могло быть так же, Валиде Султан и худшее обещала сразу после знакомства. Пусть и понимали, - пустые слова. - Тишина Вам пойдёт на пользу. - смущённо прошептала ага, покидая покои Кеманкеша паши. - Обними её за меня. - прошептал, поняв, что евнух ждал пока что-то передаст. И совсем скоро насладился звенящей тишиной, от которой боль отошла от сердца, оставляя свою едва заметную тень на душе. Её покои ещё так не сверкали от игры солнечных лучей. Сейчас они переплетались как самый сложный лабиринт. Как её история с теми, что раньше тут жили другими "Я - госпожа.". - Девушки, Атике Султан всё ещё нет во дворце? - Никто не видел. - как и ожидала, будто бы с Дильрубой столкнулась спустя столько лет. Так капризна госпожа ещё не была, к тому же, о замужестве и не думала. А могла бы спасти искусство державы, поддержав валиде — и по велению сердца, а не долга. Ведь малейшее слово, чуждый взгляд – и яд просачивался сквозь шёлковые нити их связи. Красивые, тонкие — но уж больно смертоносные. Их связь, ревностная, выдержанная, напоминающая о стрелах в складках платья обеих. Кеманкеш не владел ими столь умело, как те, кого был назначен защищать. Ещё султаном, погубившего себя самого. - Если придёт, пускай сразу к себе направляется. Не желаю её капризов, не из сказок принцесса. - строго проговорила, касаясь пальцем виска, который сипало от количества мыслей в голове. Словно их было мало, ещё заниматься воспитанием взрослых детей нужно. Калфы совсем плохо воспитали их в отношении к свободе и знанию меры в стремлении обладать ей. Валиде научила бы лучше, только если бы имела в себе ту силу, не просто выстоять ради империи, но и справедливо разделить себя между всем и всеми.