Она выбрала себя

Когда Марлин заходила в гостиную Слизерина, разговоры на мгновение прекращались, чтобы потом вновь возобновиться приглашениями, комплиментами и различными вопросами. Когда Марлин шла по коридорам Хогвартса, ее провожали завистливые взгляды женской половины школы и восхищённые — мужской. Высокий рост, лишь подчёркнутый каблуками, округлые формы, мелькающие под мантией при каждом шаге, миловидное лицо с мягкими чертами и практически черными глазами. И визитная карточка — рыжие волосы. Многие смеялись, что годом позже в Хогвартс поступило ещё две копии девушки. Ее сестра Софи и маглокровка Лили Эванс. Но никто из них не мог сравниться по красоте и уму с Марлин. За пять лет учебы старшая МакКиннон наработала себе репутацию. Каждый знал, что даже на самый глупый вопрос или оскорбления наследница этого благородного и чистокровного семейства ответит предельно вежливо. Даже с улыбкой. Но те некоторые, кто действительно пытался как-то навредить волшебнице… Те успели уяснить, что за идеальной обёрткой леди и любимицы учителей скрывается… Марлин возвращалась от декана в гостиную уже после отбоя. Впрочем, ее статус старосты позволял ей не только это. Профессора всегда закрывали глаза на такие мелкие нарушения МакКиннон, поскольку слизеринка отличалась небывалыми успехами в учебе и даже выступала на международных конференциях самых разных направлений. А также была правой рукой Слизнорта, способная решить любые проблемы между студентами и внутри своего факультета. — Петрификус Тоталус! — шепот и жёлтый луч заклинание быстро выдернули Марлин из собственных мыслей, заставляя инстинктивно увернуться и выхватить палочку. — Люмос Максима, — произнесла волшебница, освещая темный коридор. Увиденное ее вовсе не удивило. Четыре девчонки с гриффиндора и одна с хаффлпаффа. Как раз те, что недавно пытались пускать по Хогвартсу слухи о кхм… неподобающем поведении МакКиннон. — Дамы, у вас какие-то проблемы? — Марлин подняла бровь, ожидая ответа. Но последовали лишь очередные заклинания. От пяти сразу. — Прекрати вешаться на моего Эдварда! — наконец, выкрикнула одна из представительниц львиного факультета. — Ах, так вот у чем дело. Браун не обращает на тебя внимания и ты решила выразить свои претензии мне. Забавно. Забавно то, что для этого тебе понадобилась группа поддержки. О том, что происходило дальше так и не узнал никто. Лишь то, что утром Марлин заходила к Северусу Снейпу за мазью от ожогов, а остальные девушки на неделю попали в больничное крыло, отказываясь после объяснять причину. Был ещё один случай. Когда неудачливый ухажёр решил заполучить объект своих симпатий иным от обычного способом. Прижать к стенке в безлюдном коридоре и отобрать палочку. Правда, его никто не предупредил, что МакКиннон и без палочки может ударить коленом между ног и всадить нож в руку, что залезла ей под блузку. Конечно, на такие ранения профессора не могли не обратить внимания, только вот Марлин обладала также и прекрасным даром убеждения и выворачивала факты в свою пользу, доказывая, что это лишь оборона, а то и вовсе — случайность. Хотя, в большинстве случаев, как с тем же неудачным ухажёром, «жертвы» сами предпочитали молчать, не желая больше вступать в конфронтацию с королевой Слизерина. И, пожалуй, был лишь один человек, о котором МакКиннон беспокоилась, помимо себя. Сестра. Софи продолжила традиции семьи и, в отличие от Марлин, поступила на гриффиндор. Что вполне описывало ее характер. Правда, было одно уточнение… Слизеринка шла в компании подруг в гостиную после ужина, с улыбкой что-то рассказывая, когда на нее буквально налетела сестра, с силой дёргая за руку. — Лин, — еле выговорила из-за сбитого дыхания. Да и сам вид пятикурсницы говорил о том, что она как минимум — долго бежала, а как максимум — с кем-то подралась. Блузка расстегнута на две пуговицы, помята и перекошена. Волосы растрепаны и торчат в разные стороны, на щеках яркий румянец, а в глазах слезы. — Софи? Девочки, я вас догоню, — Марлин приобняла сестру за плечи и направилась в ближайший пустой класс. — Лин, я… — младшая МакКиннон заикаясь пыталась сформулировать понятное предложение, — я… Пьюси… Он меня… Не выдержав, гриффиндорка расплакалась, утыкаясь слизеринке в плечо. — Что он сделал? — тон Марлин заледенел, а рука невольно коснулась палочки за поясом. — Он меня… — Мордред. Софи, он тебя изнасиловал? Ударил? Проклял? Что? — Нет, нет, — зашептала и зарыдала ещё громче, — он не успел. Я его ударила в пах и в солнечное сплетение, как ты учила. И… и убежала. Лицо Марлин застыло, а разум пытался понять… — Мордред. Держи, — она достала из кармана флакон с зельем, — успокоительное. Смотри, я сейчас тебя провожу до гостиной Гриффиндора, хорошо? — Нет, нет, пожалуйста, Лин, не бросай меня. — Софи, мне нужно… — Нет, не надо, — гриффиндорка вцепилась в мантию сестры и замотала головой. — Хорошо, давай ты сегодня поспишь у меня? Только мне нужно будет ненадолго уйти. Но с тобой посидит Гринграсс, вы же нормально общаетесь. Так пойдет, дорогая? Девушка закусила губу, с трудом сглатывая, но все же кивнула. Марлин не стала терять времени, накинула лёгкую иллюзию на Софи, убирая все следы происшествия и слез, и повела ее в гостиную Слизерина, крепко обнимая. В комнате гриффиндорка осталась уже на попечении подруг, что по просьбе своего лидера не стали ее расспрашивать и помогли сходить в душ и привести себя в порядок, дали пижаму и уложили в кровать. Марлин же спустилась обратно в гостиную, цепким взглядом обводя помещения: — Забини, где Пьюси? — Эдриан? — переспросил мулат, удивлённо поднимая глаза на волшебницу. — А ты знаешь другого? Я ответ жду. Слизеринец вздрогнул. Холодный тон и даже такая грубость говорили о том, что МакКиннон сейчас в крайне скверном расположении духа: — Вроде как пошел к Слизнорту. Скоро должен вернуться. А что…? — Не твое дело. Как раз в этот момент дверь отворилась, показывая явно чем-то недовольного Эдриана. — О, ты то мне и нужен. Пойдем, у меня к тебе предложение. Тебе понравится, — от голоса волшебницы юноша побледнел. Марлин же стремительно подошла к нему и схватила за локоть. — Никуда я не пойду, МакКиннон, — фыркнул Пьюси, отдергивая руку. — Ладно, выясним отношения перед всем факультетом. Точнее, я просто тебя предупрежу. Ещё раз приблизишься к Софи ближе, чем на пятьдесят футов, я тебе вспорю глотку и буду наблюдать, как из тебя медленно вытекает твоя голубая кровь, которой ты кичишься постоянно. Надеюсь, я понятно выразилась? — А не много ли ты на себя берешь, Марлин? Угрожаешь мне? Может, это тебе нужно напомнить твое место? Для начала — во львятнике, а уж потом и у ног «правильных» чистокровных, маглолюбка. Глаза МакКиннон сощурились, а перед лицом Пьюси уже оказалась палочка. — Повтори. — Что именно до тебя не дошло с первого раза? Слизеринцы успели только расступиться, как гостиная превратилась в настоящее поле боя. Что Марлин, что Эдриан, не скупились на опасные проклятия, заставляя старшекурсников закрывать себя и младших щитами. Впрочем, никто не пытался вмешаться. Всем было понятно, что Пьюси сделал что-то по-настоящему оскорбительное, раз МакКиннон настолько вышла из себя. Через пять минут на боку у девушки уже красовалась рваная рана, а парень явно не чувствовал левую руку и ногу, с трудом удерживаясь в стоячем положении. — Круцио, — рыкнула Марлин. По помещению разлетелся сначала стон, а за тем и полный боли крик. И что бы Эдриан не сделал, каждый присутствующий понял, что к Софи лучше вообще не приближаться, пока в Хогвартсе учится ее сестра. Образ идеальной аристократки мгновенно разрушился в глазах всех слизеринцев. У многих проскользнули сравнения с Блэками. Особенно с Беллатрикс, которая, к счастью, выпустилась пять лет назад. А Марлин тем временем села на корточки возле соперника и прошипела, не хуже змеи: — Я тебя предупредила. За пару дней студенты всех факультетов узнали о произошедшем, хотя слизеринцы, конечно же, не упоминали подробностей. Лишь сам факт. МакКиннон победила Пьюси в дуэли за свою сестру. Даже гриффиндорцы ещё какое-то время старались не вступать ни в какие конфликты с Софи, видя состояние Эдриана. Тогда-то девушку из светлой семьи и приметили те, кто был очень заинтересован в ее талантах. Марлин стала замечать к себе повышенное внимание от некоторых слизеринцев, что, как она знала, были ярыми приверженцами идей Темного Лорда. И честно говоря, от этого ей становилось не по себе, хотя она и была уверена в своих силах и в том, что в Хогвартсе ей относительно ничего не угрожает. Оконченный с отличием шестой курс. Радостное лето с родными - родителями, сестрой. И письмо со значком старосты школы. Супруги МакКиннон, хоть и до сих пор не приняли, что их дочь слизеринка, все же были безумно счастливы ее успехами и назначению, невольно ставя в пример младшей, на что та лишь фыркала, глядя на сестру взглядом «я все знаю». Но, конечно, ни о чем не говорила. Марлин всегда была с ней, Марлин всегда ее защищала, всегда ей помогала. Седьмой курс для обеих МакКиннон начался спокойно. Старшая уже выбрала себе стезю и, удивив всех профессоров, сказала, что станет колдомедиком. Младшая же грезила об аврорате и нарвалась на лёгкий скепсис, но при этом улыбку и поддержку сестры. Только вот внимания к Марлин стало ещё больше. Не радовал и новый профессор ЗОТИ, что везде и всюду провожал ее задумчивым и каким-то насмешливым взглядом. — Мисс МакКиннон, у Вас плохо получаются невербальные чары, — на это замечание девушка лишь недоверчиво подняла бровь, но вежливо кивнула, — зайдите ко мне после ужина, я дам Вам пару рекомендаций. — Как скажете, сэр. И снова слизеринцы из радикально настроенных семей вели себя крайне странно. Снова засосало под ложечкой, предвещая опасность, вселяя в волшебницу неясную тревогу и даже страх. — Добрый вечер, профессор, Вы говорили зайти. — Да, мисс МакКиннон, проходите, садитесь. После недолгих разговоров о «погоде» и о боевой магии, мужчина все же перешёл к тому, что девушка ожидала и чего так боялась. — Марлин, позволите себя так назвать? — Только если я вас Эваном, — растянула губы в улыбке МакКиннон, тут же коря себя за сказанное. — Как пожелаете. Итак, Марлин, о Ваших способностях к боевой магии и к дуэлям, если это можно так назвать, уже слагают легенды в Хогвартсе… — Да? Польщена. — И на уроках я смог убедиться, что большая часть слухов далеко не выдумки. Вы действительно очень сильный маг, Марлин. И, поверьте мне, такие нужны вовсе не в медицине. — Хотите сказать, что спасать волшебников должны слабосилки и сквибы, Эван? — Нет, конечно, я не об этом. Марлин, Вы пошли против семьи, когда поступили на Слизерин, Вы явно практикуете далеко не поощряемую всеми магию. Я знаю, что может Вам помочь. — Я не пошла против семьи и не сижу в Азкабане за то, в чем вы меня обвиняете. Вы ошибаетесь, Эван. — Я вовсе Вас не обвиняю, я предлагаю свою помощь. Место там, где Вас будут ценить за Ваши способности, за то, что Вы делаете. — Не удивлена, что именно Вас отправили на вербовку молодняка, — хмыкнула МакКиннон. Ей порядком надоело играть в дурочку. — Вижу, Вы меня понимаете. Марлин, это не просто вербовка, я предлагаю Вам новый мир, предлагаю занять в нем место. И далеко не последнее. С вашей силой, с Вашим умом Вы сможете забраться на вершину. Быть над теми, кого презираете, над теми, кто когда либо пытался Вам навредить. — Да неужели. Спасибо, что похвалили мой ум. Тогда Вы должны понять, что я не хочу верить таким сладким речам и бросаться сломя голову за призрачные и размытые обещания, будто пушечное мясо. — Марлин… — И что же Вы теперь сделаете? Каков второй этап убеждения? Может, это кнут и пряник? Сначала сироп в уши, а потом… допустим, Круцио? — Как Вы могли такое подумать. Мы сами создаём наше будущее, нашу жизнь, Марлин. Подумайте об этом. Я верю, Вы примете правильное решения. — Всего доброго, профессор Розье. Я, пожалуй, пойду, раз кнут будет в другой раз, — хмыкнула девушка. — Подумайте, мисс МакКиннон. — Вот именно, сэр. Не забывайте, я — МакКиннон. А это что-то, да значит.