Она выбрала себя

Ворота тут же распахнулись перед носительницей крови и наследницей, подтверждая, что из семьи ее никто не выгонял. От нее не отрекались. Почему-то именно в этот момент это разлилось теплом по сердцу. Собравшись с силами, Марлин быстро зашагала вперед, вновь закрывая вход в поместье. Несомненно, отец уже знает, что его «блудная дочь» вернулась. Совершенно неподходящие вопросы завертелись в голове слизеринки. О чем он думает? Будет рад или зол? А матушка? Но стоило МакКиннон отбросить эти бессмысленные переживания, как она почувствовала довольно сильный всплеск магии, который исходит лишь от одного. От аппарации. Обернувшись, Марлин поблагодарила предков, что защитный барьер не даёт увидеть, что именно происходит на территории поместья. Не даёт увидеть ее. Спохватившись, слизеринка предположила, что именно она привела сюда пожирателей. Но нет. Несколько проверок показали, что следилок на ней нет, а значит… Теперь МакКиннон уже побежала, совершенно забыв о том, что она аристократка. Патронус по первому же велению вылетел из палочки: — Папа, здесь пожиратели. Они хотят убить вас, — хрипло, с явно слышным страхом. Родные встретили ее в холле со взволнованными выражениями на лицах. Глава семейства смотрел напряжённо и с подозрением. А вот сестра была в ужасе. Она помнила нападение на Макдональд. — Что это значит, Марлин. Пожиратели? — Ты хочешь сейчас выяснять отношения? — правильно поняла тон отца слизеринка, — я успела лишь чуть раньше них. На разрушение защиты у них ещё уйдет не более минуты. Надо уходить. — Откуда ты об этом знаешь, Марлин? — Мордред! Я только что видела, как десяток людей в пожирательских масках появились перед воротами. Надо уходить! Они убьют нас всех! — девушка чувствовала, что ещё чуть-чуть и у нее вновь начнется истерика. — Откуда ты знала о том, что они придут? — МакКиннон даже не сдвинулся с места, внимательно смотря на старшую дочь. — У меня есть разные знакомые, ясно? Ты и правда собираешься здесь стоять до того момента, пока они не сломаю защиту?! — Что я тебе сказал перед твоим вторым курсом? — «Заботься о сестре, Марлин. Даже если она не попадет в твой излюбленный серпентарий». Пожалуйста, давай уйдем! — Папа, — на это раз подала голос уже бледная Софи. — Марлин, они не перекрыли черный ход или нам лезть в лес через забор? — немного отстранённо поинтересовался у дочери МакКиннон. — Не знаю, — тихо отозвалась слизеринка и первой двинулась к запасному выходу, — скорее всего, они рассчитывают на эффект неожиданности и окружат только дом. Софи тут же побежала за сестрой, ведя за собой и мать, которая явно не была способна выговорить ни слова от страха и шока. Она только невнятно прошептала о том, что любит обеих девочек, когда поравнялась с Марлин. О моменте, когда нападавшие достигли дверей, девушка узнала только потому, что сама наложила незаметные чары, распознающие движение. Пожиратели великолепно справлялись со всей защитой, но эту не заметили из-за хитрого и необычного расположения — чуть выше уровня головы. И в этот раз нападавшие действовали гораздо тише, чем с грязнокровками и обычными волшебниками. Не взрывали двери, не шумели. Максимальная осторожность. — Не расскажешь, кто же из пожирателей тебе поставляет информацию? — снова спросил отец, когда вся семья уже вышла за незаметную калитку. — Не то чтобы поставляет, — Марлин закусила губу, понимая, что полностью врать не получится. Отец знает ее слишком хорошо, да и неправдоподобно получится, — помнишь Эвана Розье, который преподавал у нас ЗОТИ? — И с которым ты пошла на бал к Лестрейнджам, даже не поставив меня в известность. — Да. Наши отношения… Не прекратились с выпуском. — Я надеюсь, замуж ты за него не вышла? — Нет! — слизеринка нервно оглянулась на поместье. Пожиратели ещё не успели понять, что там никого нет. Но не стоило надеяться, что это продлится ещё хоть сколько-нибудь, — я подслушала разговор о нападении. Но не могла сказать… И не знала, состоится ли оно вообще. Это были только размытые предположения пару месяцев назад… А сегодня Эван ушел и вел себя… странно. — Ясно. В семейной жизни произошла ссора и ты решила вернуться, — хмыкнул МакКиннон. — Если ты так считаешь, — сквозь зубы прошипела Марлин, понимая, что пытаться что-то доказать бесполезно, — антиаппарационный барьер закончился. Мне… мне нужно идти. — Чтобы твой любовник не заподозрил тебя в собственном провале, — с издёвкой кивнула отец, услышав в ответ лишь скрип зубов. — Марлин, детка… — Нам всем нужно идти, мама. Пожиратели уже поняли, что вас в доме нет. Не в силах больше смотреть на родных, Марлин закрыла глаза и исчезла, вновь появляясь у дома Розье. Будто бы ничего не было. Будто бы ее любимый не пытался убить ее семью. Будто бы ее отец не относился к ней, как к предательнице. Убрав все следы своего выхода из дома, МакКиннон упала на кровать в общей спальне и выпила снотворное. Сегодня она больше не могла притворяться. Не могла. *** Утро не принесло ни радости, ни спокойствия. Розье в постель не ложился, а напряжённо вчитывался во что-то, сидя в своем кабинете. На его лице проступали следы бессонной ночи и, как могла предположить МакКиннон, Круциатуса. Слишком уж сильно полопались сосуды в глазах, слишком явно подрагивали руки. — Эван, что-то случилось? Тебе помочь? — слизеринка тихо проскользнула в приоткрытую дверь, с беспокойством смотря на любимого. — Неудачная миссия, — тут же отозвался Розье, прижимая пальцы к вискам. Он ненадолго замер, а потом перевел напряжённый взгляд на МакКиннон, — нападение на твою семью, Марлин. — Что? — коротко, тихо, неверяще. На этот раз она даже не играла. Действительно даже не предполагала, что Эван ей скажет хоть что-нибудь об этом, — на мою семью? — Да. Они ушли. Либо планировали, либо кто-то предупредил. Слизеринка не знала, что ответить. Поэтому, просто упала в кресло и попросила у домовика бутылку вина. Розье это никак не прокомментировал, вернулся к чтению бумаг. Не увидел он и того, что МакКиннон под столом водит дрожащей в слабых пальцах палочкой, ставя заклинание прослушки, молясь, чтобы Эван не заметил ее. Выпив целую бутылку в одиночестве, Марлин также тихо, как и вошла, покинула кабинет. Оказавшись уже в спальне, она одним глотком выпила отрезвляющее зелье и стала настраивать чары, которые должны были дать ей услышать все, что происходит у Розье. Долго ждать не пришлось. Ещё пару минут шуршал пергамент, а затем послышался скрип отодвигаемого стула и заклинание, подтверждающее, что вокруг нет никого. Взметнулось пламя и из камина вышел… — Я все ещё думаю, что это твоя девка всё испортила. Твоя глупая привязанность ставит под вопрос твою полезность для Темного Лорда, — Адам. Адам Розье. — Это не она. Удивление, страх, беспокойство и прочие эмоции, которые были на ее лице после того, как я сказал ей о нападении… Они были настоящими. Марлин не смогла бы настолько искусно их сыграть. Она здесь ни при чем. Либо они действительно сами планировали уйти, либо у МакКиннона были дополнительные слои оповещения, которые мы не заметили. — Не планировали. Девчонку явно вырвали из кровати, а супруги в это время ужинали. Всё брошено. И в любой из возможных причин виновен именно ты. — Знаю. Я их найду, — и этому тону Марлин поверила. Он действительно найдет, действительно убьет. — Вот и отлично. Удачи тебе с обиженной дамой и предупреди, если узнаешь, где МакКинноны. В этот момент в ушах слизеринки начал нарастать скрежет и визг. Повинуясь магии, заклинание прослушки тут же слетело, но это не помогло. Звуки лишь усиливались. Марлин зажала ладонями уши, понимая, что это бесполезно. Кто бы из Розье не засек чары, он явно желал, чтобы наложивший их долго страдал. — Даже не могу сказать, дура твоя девка, или всё-таки гений. Никогда не видел таких чар, — разобрала слова МакКиннон. Через какое-то время и десятки заклинаний, направленных хотя бы на ослабление ужасного звука, все резко прекратилось, погружая волшебницу в звенящую тишину. Глаза ее расширились от страха. Она не могла… — Не оглохла ты, не волнуйся. Так, небольшие неприятные последствия в виде ухудшения слуха, — раздался будто из-под воды голос Эвана. Марлин резко подскочила и развернулась к двери, где и стоял мужчина: — Да, это было крайне неприятно. И в этот момент Розье увидел то, что было довольно ожидаемо. Ожидаемо его дядей, но никак не им самим. Мужчина верил, что слизеринка любит его по-настоящему. Настолько, что это чувство сможет перекрыть все другие. И ошибся. Он ошибся. Нет, Марлин не кидалась с обвинениями, не полыхала ненавистью и злостью. Та маска, которую Эван уверенно сорвал с девушки ещё в Хогвартсе, вновь оказалась на ее лице. Ни единой эмоции. Ничего. Даже глаза не горят больше. Ни любви, ни ненависти. МакКиннон затолкала чувства как можно дальше. Только сейчас Розье осознал, что она постепенно закрывалась от него уже несколько месяцев, хоть и пыталась показать, что это не так. С тех самых пор, как… Как Лорд сказал об убийстве ее семьи! Догадка озарила и пролила свет. Марлин слышала. Марлин слышала его разговор с Повелителем на балу у Малфоев. И все эти тренировки, расспросы, отговорки… Мерлин! Если так, то именно она и предупредила семью. Как только он ушел, Марлин либо послала партронус, либо аппарировала сама. Это уже не так важно. — Всё-таки это была ты, да? Ты предупредила родителей и сестру. — Звучит, как утверждение, — МакКиннон усмехнулась и чуть наглонила голову к плечу, всматриваясь в лицо Розье. Сама она не позволит эмоциям взять вверх. Плевать на чувства к Эвану, если он сам не чувствует того же, если не считается с этими самими чувствами. — А я ведь тебе даже поверил. Из тебя вышла неплохая актриса, получше многих аристократов. Так достоверно. Может, ты уже и с Дамблдором поговорить успела? — Ах, то есть по-твоему я шпион, предатель, да? — Марлин до скрипа сжала зубы и продолжила, невольно пропуская в голос гнев, — по-твоему я всё это время докладывала старику, так? Забавно, что ты думаешь, будто тебя могла переиграть девчонка, едва достигшая совершеннолетия. Поработай над самооценкой, милый, — уже почти шипение, — и не смей меня в чем-либо обвинять. Ты! Это ты первый промолчал о том, что идёшь убивать моих родных. Ни словом не обмолвился, ничего! А потом что? Удалось бы тебе убить родителей и Софи, а потом бы ты спокойно пришел ко мне с их кровью на руках. И наверняка бы даже не сказал о том, что они мертвы, правда? Ой, прости, я ведь забыла, что ты хотел собственной игрой в любовь заставить меня быть преданной только тебе, заставить меня забыть о семье. — Успокойся. — Успокоиться? Нет уж, я закончу. Видишь ли, дорогой, наверное, я оказалась всё-таки не той дурочкой, которую ты ожидал. Ты, наверное, расстроен. В отличие от ровесниц я не теряю мозг из-за секса и сопливых признаний! — Ну, будь ты умнее, ты бы и сейчас промолчала, продолжив, как ты сказала, «играть в любовь», — спокойным тоном отозвался Розье. Но МакКиннон успела заметить сверкнувшую ярость в глазах. — Возможно, — согласилась она, судорожно обдумывая дальнейшие действия, — знаешь, Эван, в прошлом году я сделала свой выбор. Вместо того, чтобы сбежать, рассказать родителям, Дамблдору, да, в конце концов, просто оттолкнуть тебя, я пошла за тобой. Приняла метку, ответила тебе взаимностью, несмотря на то, что знала о том, каков ты. Пожиратель, интриган, убийца. Возможно, будь я умнее, я бы ещё тогда закончила Хогвартс и заперлась бы в особняке под множеством слоев защиты. Но всё вышло так, как вышло. Я не имею привычки жалеть о своих решениях. А ещё не имею привычки делать то, что мне противно. И быть с теми, кто не ставит меня на одну ступень с собой. — Прекрасная речь, Марлин, — Розье усмехнулся и подошёл почти вплотную к МакКиннон, хватая ее за подбородок пальцами, — только вот ты забыла одну вещь. Я — пожиратель, интриган, убийца, да. Но и ты такая же. И не надо говорить, что это из-за твоих чувств ко мне. Тот, кто не может убивать, не убьет даже из сострадания или любви. А ты — убийца. — И что? Мне теперь страдать по этому поводу? Не на том ты акценты ставишь, Эван. Да это и не важно. Что ж теперь? Убьешь меня, или сначала всё-таки предпочтешь найти мою семью? Розье попытался что-то разглядеть во взгляде МакКиннон, попытался увериться в правильности своих мыслей. Но так и не смог понять, что же именно из себя представляет королева Слизерина. Где же ее настоящие эмоции, а где расчет и игра? Да, даже «интриган» не смог понять, разрушились ли отношения из-за его молчания или… или их изначально не было. — Ты остаёшься здесь, — отрезал и резко развернулся на каблуках, быстро покидая комнату. Сдержаться от убийства он хотел или же не показать боли от предательства? Марлин не знала. И не хотела узнавать. МакКиннон как и Розье, осознала, что вот он — конец. Конец тех дней в счастье и любви. Тут же вспомнилась издёвка отца, который не верил в их отношения. Точнее в то, что Эван в принципе умеет чувствовать всё то, что для них необходимо. Была ли вообще любовь с обеих сторон? Ответить сами себе на этот вопрос не могли оба.