Она выбрала себя

Тем же вечером Темный Лорд призвал к себе практически всех Пожирателей, относящихся к аристократам, а также Внутренний Круг. Эван и Марлин, будто сговорившись, никак не показывали изменившиеся отношения. Девушка всё также держала мужчину под руку, заходя в зал. Розье всё также отодвинул спутнице стул, помогая присесть. — Вчера до меня дошли неприятные вести, — начал Реддл после приветствия, — Эван, не повторишь? — Семейство МакКиннон успело сбежать, мой Лорд. Отследить аппарацию не удалось. Насколько мне известно, они отправились к Дамблдору, после чего скрылись. — Кроме того, ты забыл добавить, что теперь глава рода МакКиннон будет поддерживать Орден Феникса, как в плане финансирования, так и в качестве боевой единицы, не так ли? — Так, мой Лорд. — И почему же это произошло? — Не могу ответить точно, мой Лорд, — Эван побледнел. Ночной сеанс Круцио вызывал лёгкие судороги до сих пор, — полагаю, либо у них была дополнительная система оповещения, либо их кто-то предупредил. — Кто-то, — протянул Реддл и усмехнулся, переводя взгляд на не менее бледную девушку, сидящую рядом с Розье, — мисс МакКиннон? Только теперь Марлин поняла, что ей придется лгать. Лгать легилименту. Лучшему легилименту на всех Британских островах. Она уже чувствовала, как в голове нарастает неприятная щекотка, свидетельствующая о том, что ее защиту разума ловко обходят. А если учесть, кто именно это делает, то не факт, что Темный Лорд ещё не добрался до нужных воспоминаний. Марлин на секунду прикрыла глаза, не давая нарастать удушающему страху. Нет, ее щит выдержит не направленную палочкой атаку. Даже от Волдеморта. И раз уж Эван не сказал, да и она Розье не давала четкого ответа… — Я не знала об операции до её проведения, Милорд, — вежливо, без паники. Полуправда не давала выявить ложь. — Эван? — вновь перевел взгляд на мужчину Реддл. Розье сглотнул, крепче сжимая подлокотники. Марлин его понимала, хотя она сама никогда и не испытывала действие круциатуса, но представить было не сложно. Впрочем, вся жалость… — Я не сообщал ей об операции, мой Лорд, — негромко, с едва слышными нотками неуверенности, которые до этого МакКиннон никогда не слышала от Эвана. — Но? — Темный Лорд явно начинал раздражаться, понимая, что от него утаивают какую-то информацию. Ни расплывчатая реплика первой, ни странные оправдания второго не улучшали ситуацию. — Домовики доложили, что Марлин покидала поместье во время нападения на дом МакКиннонов. *** — Отец, прошу, скажи мне где вы. Мистер МакКиннон оторвался от свежей газеты и поднял брови, глядя на яркого койот-патронуса, говорящего голосом его блудной дочери. Только вот мужчина помнил, что у Марлин это заклинание всегда принимало форму лисицы. Кроме того, звучало послание слишком хрипло и надрывно. — Пожалуйста, я… Мне… Они меня убьют. Сообщение прервалось на высокой ноте, будто бы волшебница уже была на грани истерики, сдерживая себя из последних сил. — Дорогой, что это было, — миссис МакКиннон застыла у двери в гостиную, неотрывно смотря в то место, где только что был светящийся койот. — Вернусь через пару часов, — мужчина не ответил и резко поднялся, направляясь к выходу. Палочка легла в натренированную, готовая в любой момент выпустить заклинание, — скажешь Андромеде, если будет спрашивать, что мне нужно уладить кое-какие дела. Без подробностей. Через десять минут Альберт МакКиннон уже стоял на магловской улочке у черного входа небольшой кофейни. Наручные часы показывали полдень. Волшебник взмахнул палочкой и тихо произнес необходимые слова: — Экспекто Патронум. Я жду тебя там, где Софи встречалась с Мэри на ее день рождения. У тебя два часа, Марлин. МакКиннон пару минут стоял на месте, после чего двинулся внутрь помещения, крепко сжимая оружие в кармане трансфигурированного пальто. *** Марлин тихо перелезла через деревянные ворота конюшни и подняла тяжёлый засов, чуть приоткрывая створки. Ногу от каждого движения простреливало едва терпимой болью, но волшебница не обращала на это внимания. Ей нужно было пересечь антиаппарационный барьер, пока… МакКиннон мотнула головой, отгоняя ужасающие воспоминания и неприятные мысли, после чего подошла к уже знакомому белоснежному скакуну. Тот был подарен Абраксасу Малфою ещё год назад, но оказался слишком буйным, чтобы аристократ мог без опаски на нем ездить. Кроме того, специально выведенная порода не поддавалась заклинаниям и специальным зельям, что сделало дрессировку практически невозможной. Но именно это и нужно было Марлин. Оказавшись за пределами, конь будет пытаться вырваться на волю, прилагая к этому все силы. Призвав заклинанием седло и крепления, МакКиннон резво закрепила их на скакуне, не обращая внимания на его возмущения. — Прости, милый, но без этого я на тебе не удержусь даже с магией, — шепнула она, наталкиваясь на взбешённый взгляд животного, — я выпущу тебя отсюда. Будешь бегать по полям, а не сидеть в клетке. Хорошо? Конь немного успокоился, хотя, Марлин сомневалась, что он действительно понял, что она сказала. Впрочем, ладить с лошадьми волшебница умела ещё с детства, поэтому, она без сомнений отворила вход в стойло. Через минуту МакКиннон уже сидела в седле, успокаивающе поглаживая животное по мощной шее. А ещё через несколько, конь галопом двигался по аллее в сторону ворот Малфой-менора. Марлин закусила губу и постаралась расслабиться, чтобы хоть как-то уменьшить боль в теле и непрекращаемую дрожь. Но последняя только усилилась, когда около долгожданного выхода показались четыре фигуры в мантиях. Не дав тем осознать происходящее, волшебница взмахнула палочкой, шепча: «Бомбарда Максима». Двое не успели среагировать, а другие тут же ответили Авадами, не размениваясь на что-то щадящее. Резко дёрнув поводья, Марлин поставила коня на дыбы и спрыгнула. Нога девушки подогнулась и раздался глухой хруст. Две зелёные вспышки попали в животное, мгновенно заставляя уже мертвую тушу свалиться на щебень дороги. — Ох, да это же МакКиннон, — раздалось со стороны одного из пожирателей, — Инкарцеро. Марлин зашипела сквозь зубы и одним движением подскочила, опираясь лишь на одну ногу: — Редукто, Бомбарда, Авада Кедавра. Ещё один труп. Не дав очнуться оглушенным первыми взрывами, волшебница уверенными движениями послала в обоих режущее. Последний оставшийся противник оказался ещё совсем молодым, но это не спасло Марлин от стремительной серии проклятий. Едва успев выставить щит, она со сдавленным криком вновь повалилась на землю. Кость прорвала кожу, доставляя теперь просто невыносимую боль. Петрификус МакКиннон отбила лишь чудом. Ей нужно было всего несколько секунд, чтобы привести ногу в более стабильное состояние, но пожиратель, напуганный смертями соратников, не собирался останавливаться, видя, что девушка уже не серьезный боец. Марлин сглотнула и перекатилась за дерево, понимая, что шансов у нее нет. Она умрет либо от проклятия, либо от потери крови, или же просто отключится от боли. Взрывное заклинание тут же ударило в массивный ствол, разнося его на мелкие кусочки. МакКиннон успела отвести от себя только рухнувшие ветки. Щепки безжалостно вонзились во все тело, избегая лишь уже залитое слезами лицо, которое волшебница успела спрятать за руками. Помутневшим зрением она заметила ещё одну фигуру, стремительно приближающуюся от поместья, после чего за спиной, гораздо ближе, чем раньше, раздалось: «Инкарцеро». Марлин только благодаря долгим тренировкам успела сбить заклинание и отправить в ответ банальное обезоруживающее. — Остановитесь, — голос МакКиннон узнала сразу. Тело само невообразимо отскочило к другому стволу. Девушка упёрлась о него всем весом, пытаясь подняться на ноги. Неизвестный пожиратель обернулся, не выпуская из поля зрения волшебницу, а Марлин, наконец, смогла перевести взгляд на Розье. Он выглядел лучше, чем она, но всё же ужасно. За неудачу с рейдом этой ночью он заплатил вновь. И, пускай меньше, чем главная виновница, но руки его заметно дрожали, кожа была слишком бледной, а белки глаз практически полностью окрасились в алый. На шее виднелся свежий розоватый шрам. — Это было глупо и безрассудно, Марлин, — произнес мужчина, безразличным взглядом окидывая измученную волшебницу. МакКиннон разрывалась между тем, чтобы проклясть Эвана и весь его род, и тем, чтобы свалиться на колени и умолять о помощи. Умолять не мешать ей спасать собственную жизнь. Слизеринская часть требовала сделать всё, что угодно, а ещё живая гордость — не терять достоинство. — Мистер Розье… — попытался что-то сказать пожиратель, но был грубо прерван Силенцио от аристократа. — Катись к Мордреду, Эван, — наконец, прошипела волшебница. Осознав, что ей дали передышку, она не стала ждать и заклинанием вправила кость, предварительно убрав всякую чувствительность в ноге. Со следующим движением палочкой щиколотку и голень обхватил тугой жгут. Розье застыл, нечитаемым взглядом всматриваясь в лицо бывшей любовницы и, что-то решив про себя, медленно кивнул: — У тебя минута, Марлин. После этого я подниму тревогу, — в тот же миг неудачливый пожиратель упал замертво от проклятия мужчины. МакКиннон недоверчиво вздернула бровь, но мгновенно пришла в себя, осторожно кивая в ответ. Мотивы Эвана были либо слишком жестоки, либо слишком благородны, но она не собиралась в этом разбираться. На пробу оперевшись на травмированную ногу, Марлин в последний раз посмотрела на всё такое же холодное лицо… Розье и рванула к забору, больше не оглядываясь. Оставалось лишь молиться всем известным богам, чтобы мужчина не ударил в спину. Подбросив себя заклинанием, МакКиннон перепрыгнула через металлические прутья и плавно опустилась на землю, благодаря Мерлина, что ее допуск через щиты поместья ещё не аннулировали. А после… После Марлин бежала. Бежала, не обращая внимания на невыносимую боль, на усталость, на судороги от пыток, на скручивающийся от голода желудок, на привкус крови во рту. Бежала через густой лес, пока не свалилась в глубокий овраг, распластавшись на тонком слое снега. Через силу волшебница убрала следы своих шагов на максимально возможной площади, после чего рука с палочкой безвольно упала. Перед глазами Марлин остались только серые тучи, закрываемые голыми ветками вековых деревьев. Минута — тот максимум, который она могла себе позволить на отдых. Даже меньше. Но девушка не могла заставить себя вновь подняться. Мороз растекся по телу, сковывая его лучше любых заклинаний. Тонкая порванная мантия никак не помогала. Марлин оставалось лишь смотреть на то, как редкие хлопья снега медленно кружатся в воздухе в замысловатом танце. В голове МакКиннон тут же всплыли воспоминания. Но не те, что не покидали сознание со вчерашнего вечера. Не те, что появились под громкие крики под покровом ночи. Нет. Картина, представшая перед глазами, показывала бал. Тот, самый первый, когда Марлин впервые расслабилась в крепких руках Эвана, когда искренне наслаждалась его вниманием, когда начала испытывать до этого незнакомое себе чувство — влюбленность. Столь тщательно подобранное алое платье, украшения, пышная прическа на огненных волосах… Волосах, которые сейчас потускнели от пыли и грязи, спутались и превратились в сосульки от… Марлин передёрнуло. Повернув голову, она горько усмехнулась. На снегу будто бы вырисовывался силуэт того самого платья. Алый след. Боль от порезов и впившихся в кожу щепок вспыхнула с небывалой силой от этого зрелища. Желудок противно скрутило, и если бы было чем, девушку бы стошнило. Ставший невыносимым после прошедшей ночи металлический запах крови вызывал лишь животный страх и отвращение. Вдалеке послышался шум. Голоса. Марлин прикрыла глаза, чувствую, как из них вновь стекают горячие слезы. Обречённость сковывала грудную клетку, не давая дышать, придавливала девушку к земле, не позволяя подняться.