Она выбрала себя

Взгляд Эвана. Такой растерянный, изумлённый. В глубине его глаз плескались горечь предательства и какое-то странное облегчение. — Решила романтично умереть в один день? — Я говорила, — Марлин покачала головой, осторожно поднимаясь. Когда-то сломанная нога снова пострадала, — говорила, что не смогу убить тебя. А зелье… Ты узнаешь для чего оно, — и слизеринка неспеша двинулась к выходу. — Думаешь, сможешь уйти так просто? Я тоже говорил, если помнишь. В этот раз не получится. — Видимо, ты солгал, — МакКиннон нагло усмехнулась, вновь заталкивая чувства как можно дальше, — кстати, слышала, что твой дядя умер. Соболезную. Или может поздравить? Ты был сильнейшим хотя бы несколько месяцев. Эван дернулся, чтобы остановить Марлин, но… Ты был сильнейшим хотя бы несколько месяцев. Силы не было. Не было дара. Он не мог… Не мог ничего. Уже выйдя в парк, слизеринка услышала истерический смех, переходящий в громкий вой. Сердце сжалось. Боль. Чертова любовь, сжимающая в тисках лёгкие, горло, не дающая дышать. Но Марлин должна была это сделать. Она должна отомстить за смерть отца, за рыдающую мать. Ничто не может быть лучше, чем лишение Волдеморта сильнейшего бойца, коим Эван точно стал после смерти Адама. И неважно, какова цена. Погони не было. Домовики не вмешивались. МакКиннон добралась до ближайшей деревни и села на поезд до Лондона. Теперь она оборвала все нити. Больше жизнь с Эваном невозможна. Чувства обоих не имею значения. Конец. *** Марлин вновь в защищённом доме. Уже в другом. Вновь с матерью, сестрой, Андромедой и ее мужем. Только на этот раз нет той жажды действий. Пустота. Лишь рождение Нимфадоры помогло проявить на ее лице хоть какие-то эмоции. Малютка, едва будущая крестная взяла ее на руки, захлопала большими круглыми глазами и сменила цвет волос на яркий рыжий. МакКиннон едва не выронила ребенка, а Андромеда по-детски взвизгнула. Спящий дар Блэков проснулся в полукровке! Нимфадора заставила улыбнуться даже мать Марлин, которая только плакала и не вставала с постели после известия о смерти Альберта. В один из вечеров слизеринка уже привычно качала малютку на руках. Они выглядели, словно мать и дочь, поскольку Дора взяла за привычку становиться рыжей, едва МакКиннон появлялась в поле зрения ее любопытных глазок. — Марлин, и всё же, что именно ты сделала? Даже Грюм не говорил об ещё одном убитом пожирателе, — Андромеду давно гложил этот вопрос, но она тянула до последнего. Ждала, когда подруга перестанет походить на безэмоциональную куклу. — Я отпустила Эвана, — слизеринка запнулась, а Тонкс не стала ее торопить, терпеливо дожидаясь пояснений, — сделала так, что мы больше никогда не сможем быть вместе. — Ты же не… — Нет. Я просто не смогла бы его убить. Разве что во сне. Розье обладаю по истине уникальным даром. Одно лишь желание, и Авада рассеется. Я лишила его этой возможности. Андромеда шокировано приоткрыла рот. Она была вовсе не глупа. Получила отличное образование дома. Ещё до Хогвартса изучала рода Британии, их особенности и сильные стороны. И не могла не слышать о Розье. Как и о том, каким образом можно лишить человека дара. — Как? Как ты смогла подлить ему зелье? — О, всё просто, — Марлин прикрыла глаза, — ты ведь наверняка заметила, что я больше не ношу с собой палочку. Заметила, но не обратила внимания. Тонкс похолодела. Теперь она осознала, что за мысль билась на краю сознания. МакКиннон за последние четыре месяца ни разу не колдовала. Всё делала руками. А ещё тренировалась. Но не с палочкой. С ножами. — Ты… — Меда подскочила с места и осторожно сжала подругу в объятиях, так, чтобы не разбудить дочь, — Мерлин, ты… Ты действительно… — Да, Анди. Я теперь сквиб, — Марлин криво ухмыльнулась и ловко поменялась с Андромедой местами, оставив ребенка у неё на руках, — пойду спать. Уже поздно. *** Слизеринка лежала на холодном полу балкончика и безотрывно смотрела в небо. На звёзды. Вот — туманность Андромеды. Кажется лишь неясным пятном, а на деле — огромная галактика с миллиардами звёзд. Марлин подумалось, что и с Тонкс также. Ее никто не брал в расчет. Очередная девушка рода Блэк. Ничем не выделялась. А потом в один миг оказалась у всех на устах, показав вовсе не покорность. Сбежала из дома со скандалом, спряталась и скрывается в убежище Ордена. Вот — Беллатрикс. Одна из самых ярких звёзд. Как и Белла. Безумная, горячая. Всегда цепляет взгляд. Регул, Альфард, созвездие Ориона, Арктурус, Кассиопея, Поллукс… Все Блэки собрались на чересчур чистом для Лондона небе. Даже Сириус — самая яркая звезда. Марлин усмехнулась. С этим она могла бы поспорить. Слишком яркое имя для взбаламошенного подростка, отказавшегося от собственной семьи… Хотя, возможно она опирается на свою нелюбовь к нему и оценивает субъективно. Возможно, этот Блэк ещё покажет себя. — Мордред, о чем я думаю? Меня хотят убить сильнейшие маги Британии. В том числе и одна из «звёздочек», а я рассуждаю о справедливости имён, — МакКиннон сдавленно рассмеялась. В последнее время ее эмоции были непредсказуемы. Она могла хладнокровно читать об очередных убийствах, могла плакать из-за холодного кофе, могла истерически хохотать от очередного напоминая о своей беспомощности, бесполезно треся волшебной палочкой. — Может я вновь поступила глупо? Стоило подождать, пока Дамблдор не справится с Лордом, а то и вовсе всё бросить и сбежать куда-нибудь во Францию? Лучше в штаты. Вместо этого снова пошла на поводу собственных чувств. И отплатила магией. А может я исполнила пророчество. Разгадала тайну Эвана и уничтожила его дар, заплатив при этом ужасающую цену. Только вот радости почему-то нет. Лишь ощущение, что я по глупости лишила себя самого важного. Зачем вообще жить, не имея возможности колдовать? Зачем жить жалким сквибом? …ты так и осталась наивной дурочкой, Марлин… … ты эгоистка… …у тебя мания величия и комплекс отличницы… …тебе плевать, на других… — Я так сойду с ума, — в пустоту прошептала Марлин, поворачиваясь на бок и прижимая колени к груди, — я так устала… Устала… *** Деятельная натура МакКиннон будто бы исчезла, отошла на задний план. К весне 1980 года ей уже не хотелось ничего. Только лежать в кровати и смотреть в потолок, изредка поджигая ненавистной магловской зажигалкой кончик сигареты или доставая их прикроватной тумбы бутылку огневиски. Лишь с огромным усилием воли Марлин вспоминала, что всё ещё идёт война. В такие моменты, наступавшие каждый день ближе к ночи, она тенью скользила в подвал, в тренировочный зал. Не попадаясь никому на глаза, изрезала манекены клинками и пробовала пользоваться магловскими гранатами, которые приносил Тед. — Лин, тебе нужно развеяться. Может отправишься в рейд с Аластором? — Андромеда уже не в первый раз заводила этот разговор. Ей больно было видеть, как ее подруга, успевшая стать самым близким человеком, просто угасает, разрушается, ломается. — И что я там буду делать? — МакКиннон криво усмехнулась. Нож вонзился в грудь манекена, — эти железки — ничто. Они никак мне не помогут против Темного Лорда, Беллы, Люциуса, Тони… — Просто признай, что не сможешь выступить простив своих дружков, — в комнату, цокая высокими каблуками, вплыла Софи. Гриффиндорка тоже изменилась за прошедшее время. Седьмой курс стал для нее тяжёлым испытанием. Без Марлин ее авторитет в школе упал, а слизеринцы не упускали возможностей поддеть. Пьюси попытался тихо разорвать с Софи все связи, но девушка устроила громкий скандал, чем ещё больше унизила саму себя. Потом смерть Мэри от рук пожирателей, нападение на поместье МакКиннонов, явление сестры, побег… Гриффиндорка сгорала. Она ненавидела Марлин за то, что, несмотря на все ее ошибки, на метку на руке, слизеринка всё равно оставался ярче, лучше. Софи съедала черная зависть. Явление старшей МакКиннон в убежище лишь ухудшило ситуацию. Гриффиндорка старалась не контактировать с сестрой, да и родители бессознательно ограждали ее от Марлин. Но та постоянно мелькала рядом. Проникла даже на собрания Ордена Феникса, хотя носила на руке метку Волдеморта. Софи разрывалась между двумя желаниями: побег и убийство сестры. Но даже это разрушилось, стоило ей лишь услышать о смерти отца. Гриффиндорке никто не говорил подробностей, но она и сама смогла всё узнать. Альберта убили из-за Марлин. А слизеринка вернулась, как ни в чем не бывало. Снова жила с ними под одной крышей. Софи было плевать на состояние сестры, на то, что та стала напоминать призрака. Ненависть с Марлин перекинулась и на Андромеду, и на Нимфадору, и на Теда. Эти трое будто бы не понимали, с кем живут под одной крышей. С Пожирательницей. С одной из тех, что убили Мэри и ее семью, Альберта и ещё многих волшебников. — А ты сможешь? — слизеринка вздернула бровь и смерила пренебрежительным взглядом сестру. От былого желания защитить уже давно не осталось и следа. От родственной любви — тоже, — сможешь взмахнуть палочкой и выпустить Аваду, зная, что перед тобой тот же Люциус Малфой? — Конечно смогу. Все Пожиратели достойны лишь смерти, — прошипела гриффиндорка. — Да? Даже зная, что дома Люциуса ждёт беременная Нарцисса? Что ты оставишь его будущего ребенка сиротой? — Марлин великолепно уловила весь посыл сестры. Поняла, что именно той движет. — Да, — убеждённо отозвалась Софи, презрительно фыркая, — Нарцисса знает о том, что он делает. Я не собираюсь жалеть эту суку и ее ублю… — Довольно, — Андромеда сделала шаг вперёд, — можешь думать всё, что хочешь, МакКиннон. Но не смей оскорблять моих сестру и племянника. — О, как же я могла забыть, Тонкс. У тебя ведь вся семейка пожирателей. И спелась ты с этой, — выплюнула Софи, кивнув на слизеринку, — может, одна из вас и выдала то, когда отец вышел из дома? Заодно и адрес? — Ты так и пышешь ненавистью, сестричка, — притворно жалостливо произнесла Марлин, — так иди и убивай пожирателей. Чего сидишь здесь? Или, может, начнёшь с меня? Сможешь поднять палочку и на родную сестру? — Ты… Ты и без меня скоро умрёшь. Тебя убьют твои же дружки. А ты не сможешь даже банальный Протего поставить. Жалкая сквибка. Гриффиндорка выдавила ухмылку и резко развернулась на каблуках, не заметив, как в пустых глазах слизеринки зажёгся недобрый огонек. — А ты слышала, как кричала от Круцио эта грязнокровка? Как же ее… Ах, Макдональд. Ты бы видела, как она бесполезно пыталась что-то наколдовать… — Ч-что? — младшая МакКиннон замерла, медленно осознавая слова. Ее рука потянулась к палочке. — У нее было такое глупое выражение на лице. Бедняжка Мэри даже не поняла, что случилась. Ее крик оборвался в один миг… — Сука! Ты… Т-ты, — Софи дрожащими пальцами подняла оружие, не в силах даже нацелиться от застилающих глаза шока и ярости. — Да, представляешь, это была я. Я убила и твою подружку, и ее брата. И потом была я. Я была свидетелем и твоей жалкой попытки задержать нас. Видела, как ты напрасно пыталась что-то доказать аврорам. И знаешь, моя дорогая сестрёнка, ты тогда не умерла только из-за того, что я не захотела пачкать о тебя руки. Ты была такой напуганной, такой глупой, такой жалкой… — Круцио! Марлин даже не сдвинулась с места. Сама не зная почему. То ли поняла, что Софи промахнется, то ли… — Экспелеармус, — побледневшая Андромеда подхватила палочку младшей МакКиннон и указала той на дверь, — уходи. — Я тебя ненавижу. Ненавижу. Ненавижу… — шептала гриффиндорка, бессмысленно глядя на пустую руку, — ненавижу тебя, Марлин. Ты чудовище. *** Слизеринка вновь лежала на полу балкона. Казалось, это стало традицией. А в голове снова хор из когда-то родных голосов. … ты эгоистка… …тебе плевать, на других… …ненавижу тебя, Марлин. Ты чудовище… И мертвое лицо Кассандры. Слова Темного Лорда. …Марлин, так умрет каждый, умрет из-за тебя, из-за твоего предательства, твоей трусости… Тело отца, бледная мать. Собственные мысли. …из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя. Ты ее убила. Убила, убила, убила. Убийца, чудовище… — А теперь просто жалкая сквибка. С затянутого тучами неба сорвались первые капли дождя. Они падали на холодны пол балкона, на тонкое платье, на тусклые изумрудные глаза, смешивались с солёными слезами, стекали по впалым щекам. Раскаты грома, выглядывающая полная луна, вдалеке едва слышный протяжный волчий вой. Мурашки побежали по телу Марлин. То ли от холода, то ли от странного чувства, сдавливающего грудь.