Она выбрала себя

Август. Скука. Бессилие. Марлин казалось, что вся ее жизнь — сплошной день сурка. От чувства собственной бесполезности не спасали ни Андромеда, ни дневник дяди, ни планы по убийству некоторых личностей. Только она и Тонкс были практически заперты в доме. Все остальные спокойно могли выходить, предварительно наложив иллюзию или выпив оборотное. Ведь Пожиратели так и не оставили попыток добраться до поедательниц. — Почему я тоже не могу выпить зелье? — в который раз, уже без огонька, возмущалась МакКиннон. — Потому что тебя могут почувствовать через метку, Лин, — жёстко оборвал дочь Альберт, — и не поднимай больше эту тему. — Как скажешь, papá. Уход с громким хлопком дверью уже стал коронным. Воспитание слизеринки каждый раз противилось этому, но желание сделать хоть что-то — пусть даже глупое и детское — побеждало всё. Именно из-за этого Марлин решила спуститься в гостиную, где сейчас вновь проходило собрание Ордена. На этот раз и с «новой гвардией» из Поттеров (они успели пожениться), Блэка, Люпина, Петтигрю и Лонгботтомов. К счастью МакКиннон, Софи не рвалась в этот закрытый клуб. — О, детка, ты как раз вовремя! — от такого обращения от Молли Уизли слизеринка невольно застыла на месте. — Кхм, кого-то нужно сжечь адским пламенем? — не смогла удержаться она. — Нет, дорогая, или скорее сюда. Вот, стань рядом с Сириусом. Только сейчас Марлин смогла осознать, что вся эта толпа, включающая в себя даже Хагрида, собирается сделать общее колдофото. — Ох, что-то здесь душно, я, пожалуй, выйду на воздух. — Девочка моя, куда же ты. Надо запечатлеть столь прекрасный момент… — дальнейшую речь Дамблдора МакКиннон уже не слушала. Она заняла место с краю и ослепляюще улыбнулась Молли, говоря, что здесь она будет смотреться лучше. Не дай Мерлин оказаться рядом с грязнокровкой и оборотнем. Вспышка колдокамеры… Специальная бумага мгновенно вылетает, опускаясь прямо на руки сдерживающей слезы миссис Уизли. — Я повешу ее у себя на кухне, — волшебница звучно высморкалась. — О, и мне дайте одну, — тут же подскочил Джеймс. Марлин же поспешила удалиться, пока Молли не пришла в голову идея сделать ещё что-нибудь столь же… ошеломляющее. МакКиннон уже опустилась на кресло в своей комнате, как снизу раздался ужасающий визг. Такой слизеринка слышала только от жертв Круциатуса. Пробираясь к крыльцу, Марлин ловила на себе напряжённые и жалостливый взгляды. Лили лежала в обмороке, видимо, именно она открыла дверь и увидела что-то столь пугающее на улице. Грозный Глаз стоял прямо у входа, закрывая вид на это самое «что-то». — Я думала здесь уже во всю резвятся Пожиратели. От чего такой крик? — голос звучал довольно легкомысленно. МакКиннон пыталась скрыть то, насколько сильно ее грудь сжимает страхом. Она чувствовала, что причина состояния окружающих затронет и ее. Аластор, видимо, заметил что-то такое на лице слизеринки, из-за чего незамедлительно сдвинулся, открывая проход, и кивнул, чтобы Марлин подошла ближе. — Где матушка и Софи? — хрипло, едва слышно спросила МакКиннон, с трудом держа себя в руках. — Ещё не спускались из своих комнат, — Андромеда подошла ближе, но так, чтобы широкая спина Грюма закрывала вид на крыльцо. Второй раз она не хотела видеть… — Это хорошо. Им нельзя этого показывать, — слизеринка же, наоборот, не могла оторвать взгляда… Прямо у двери защищённого дома лежал… лежал ее отец. Тело ее отца. Тело, изуродованное многочисленными проклятиями. А на обнаженной груди… Надпись. Послание: «Тебе не спрятаться, Рыжик». — Марлин, — Тонкс дотронулась до каменного плеча подруги. Но та даже не шелохнулась, — Марлин, идём. Аластор разберётся… Пойдем же скорее! — Я… — голос потерял всякие эмоции, — я убью. Убью их всех. Лишу их самого дорогого. — Девочка моя… — Директор, будьте добры, заткнитесь. Марлин отодвинула Тонкс и пулей взлетела по лестнице, стремясь к себе в комнату. Ей нужно было всё. Всё, что отец успел ей купить. И давно готовое зелье. *** — Тебе нельзя уходить, они убьют тебя! — Они уже знают, где я, Анди, — холодно отозвалась МакКиннон, — это просто игра. Следующей будет мама, потом Софи, потом ты… — Марлин, мы сегодня же уедем. Дамблдор наложит чары на новый дом, всё будет… — Ничего не будет. Ты и сама знаешь. Подумай хотя бы о ребенке. Хочешь, чтобы сюда заявилась Белла и вырезала дочь прямо у тебя из живота? — Я не… — Она сделает это. Она ненавидит тебя. Ненавидит твоего мужа-грязнокровку и вашего отпрыска, хотя даже не знает о нем. Так что не мешай мне. Лучше посмотри, чтобы mamá не повесилась от горя, когда узнает об отце. — Иди, — Андромеда прикрыла глаза, обнимая руками круглый живот, — иди, Марлин. Убей всех, но, возвращайся, прошу тебя. Я… Я хотела бы, чтобы ты стала ей крестной. — Что? — МакКиннон замерла, неверяще оборачиваясь к Тонкс. — Будешь крестной Нимфадоры? Вопрос остался без ответа. Слизеринка скрылась. Через пару секунд послышался звук аппарации. А Меда тяжело опустилась в кресло. Марлин ей понравилась ещё на балу в честь помолвки. Слизеринка, аристократка, но совсем не такая, как холодная Нарцисса или безумная Белла. С МакКиннон было комфортно. Ее шутки и колкости вызывали искреннюю улыбку. Ее манеры позволили быстро принять в свой круг. Андромеда никогда бы не подпустила к себе близко тех же Софи или Лили. Не из-за происхождения, нет. Из-за поведения. А Тед… Теодор тоже был аристократом, пусть и магловским. Только из-за этого Блэк изначально обратила на него внимания. Уже позже она она влюбилась в самого Тонкса. *** Марлин оказалась возле до боли знакомых ворот. Поместье Розье за почти восемь месяцев ничуть не изменилось. Марлин даже показалось, будто бы ничего не было. Будто бы она просто вернулась из Косого с покупками, чтобы провести очередной вечер в компании Эвана. Тишину разорвал появившийся домовик: — Хозяин ждёт вас в гостиной на первом этаже, мисс. Эван и правда оказался в своем излюбленном кресле. Один. С бутылкой виски. Волшебница невольно залюбовалась его фигурой, отросшими светлыми волосами… Сердце болезненно кольнуло, а на глазах девушки появились слезы, которые она тут же сморгнула. — Ты зря вернулась, Марлин, — устало проговорил Розье, даже не оборачиваясь, — ты ведь понимаешь, что второй раз уже не убежишь. Твоя удача закончилась. Как и мое великодушие. — Хотела заглянуть в ставку Лорда, но решила сначала проведать тебя, — усилием воли МакКиннон заставила голос звучать уверенно, — убьешь меня? Или проводишь к Лорду? — Ты адреналиновый наркоман? — Эван чуть повернул голову и Марлин смогла увидеть то, насколько сильно он изменился. Впалые щеки, острые скулы, бледная кожа, темные синяки под покрасневшими глазами, — зачем? Зачем ты это делаешь? Почему не уехала в Европу или Америку сразу же? Или тебе так нравится боль? Так хочется умереть? Или ты решила и меня за собой потянуть? Слова настолько сквозили горечью и болью, что МакКиннон замерла. Где же тот несгибаемый волшебник, которого она знала? От чего… От чего он так выглядит? Марлин… Марлин ожидала хладнокровного проклятия, вызова Лорда… Да всего. Всего, чего угодно, но не этого. — Потому что, Эван, у нас с тобой есть одно большое отличие, — на этот раз и слизеринка звучала глухо, — я всегда буду защищать тех, кто мне дорог. Никогда не брошу семью. Никогда не предам любимых. — Ты права. Мы отличаемся. Я выбрал тебя, а ты — родителей и сестру. — Меня?! Когда это, интересно? Когда сказал Лорду, что меня не было в поместье? Когда собирался пойти и убить моих близких, а потом вернуться и трахнуть? — Когда отпустил. Когда помог тебе сбежать. Когда терпел пытки, Круциатус, когда умолял Повелителя сохранить тебе жизнь, — Розье усмехнулся, залпом выпивая очередную стопку, — я ведь действительно испытывал к тебе… Любовь? Да. Любил. Несмотря на все недостатки. Любил и доверял… — Не надо! — не выдержала МакКиннон, переходя на крик, — не смей. Если бы ты мне доверял, ничего этого бы не было. Как ты вообще узнал, где находится мой дом? Полазил у меня в мозгу, да? Когда любят, не причиняют такую боль, Эван. Ты просто воспользовался ситуацией. Сначала сблизился, чтобы выполнить приказ, а потом я стала удобной. Наивная влюбленная дурочка, которая не претендует на брак, не предъявляет претензий. — Будто что-то изменилось. Ты так и осталась наивной дурочкой, Марлин. Весь твоей мир делится на чёрное и белое. Сначала я был белым, а потом, стоило тебе столкнуться с малейшей трудностью, цвет мгновенно изменился. — Малейшей трудностью? Да я… — пальцы, сжатые я кулаки, побелели. — А ещё ты эгоистка. Тебе важны только твои проблемы. То, что делают ради тебя другие, ты воспринимаешь как должное. Королева Слизерина, да? Один из лучших боевиков на седьмом курсе. Лучшая ученица. Самая молодая женщина-пожирательница. У тебя мания величия и комплекс отличницы. Ты везде хочешь быть первой, хочешь быть в центре внимания. И тебе плевать, на других. Уверен, даже семью ты защищала не из-за каких-то глубоких чувств, а из-за желания быть правильной, лучшей. И вовсе не я тебя использовал, а ты меня. Стать пожирательницей, войти в круг аристократов, улучшить навыки. Возможно, ты действительно чувствовала влюбленность, но на самом деле ты просто выбрала лучшего. Как и всегда. По твоему мнению я был лучшим кандидатом. Взрослый состоятельный мужчина с уникальным даром и высоким положением в обществе… Розье ещё не закончил, но его речь прервал громкий надломленный смех. МакКиннон обхватила плечи руками и тряслась в истерике. Слезы, так долго сдерживаемые, ручьями полились из глаз. Эван замер. Просто не знал, как реагировать. — Ты… — сквозь судорожные всхлипы начала Марлин, — ты называешь меня эгоисткой. А знаешь… Знаешь почему я пришла сейчас? Я не собиралась выходить из защищенного дома. Хотя я сходила там с ума от скуки и бессилия, терялась в воспоминаниях. Знаешь, почему я пришла? Потому что — мордред побери и тебя, и Лорда, и всех пожирателей — истерзанный труп моего отца оказался на пороге этого самого дома! Моего отца убили для того, чтобы оставить на его теле послание для меня. А следующим кто будет? Мама, Софи? Я не эгоистка, Эван. Я забочусь о своей семье. И да. Я готова умереть для того, чтобы они жили. Я готова убить за них. Любого… — МакКиннон запнулась и сглотнула, переходя на шепот, — любого, кроме тебя. Влюбилась, как дура на том балу. И до сих пор люблю. — Лгать о таком, чтобы сохранить себе жизнь, — теперь рассмеялся Розье, — это жалко, Марлин. — Не ради жизни, — слизеринка помотала головой, нащупывая в кармане склянку с зельем и подходя ближе к креслу, — возможно… Возможно ты и прав, эгоизм во мне есть. Я хочу, чтобы ты знал. В твоих чувствах я начала сомневаться с того дня, как подслушала приказ Лорда об убийстве моих родителей. А вот сама не могла разлюбить. Ты не представляешь, как мне было больно от каждой твоей лжи. Марлин обошла кресло и остановилась прямо напротив Эвана, смотря ровно ему в глаза. — Наверняка ты можешь определить ложь. Так вот, — девушка наклонилась чуть ниже и прошептала, — я любила тебя, люблю сейчас, и буду любить, несмотря ни на что. Я выбралась из того леса только благодаря мыслям о тебе, о том, что ты пострадаешь еще сильнее, если меня поймают. — Прости, Марлин, — также тихо отозвался Розье, застывая взглядом на ее губах, — но в этот раз это тебе не поможет. МакКиннон грустно улыбнулась и обошла кресло, со спины, наконец, обнимая любимого. Мужчина дернулся и напряжённо замер. — И ты меня прости. — Собираешься убить. — Нет. За то, что испортила твою спокойную и размеренную жизнь. И за всю боль, что причинила. Марлин на секунду замолчала, а потом наклонилась, ласково поднимая пальцами подбородок Эвана и прикасаясь кроваво-красными губами к его. Мучительно медленный невинный поцелуй, сводящий с ума обоих. Ни один не забыл тех чудесных дней, что были в начале из отношений. Когда не было лжи, убивающих секретов, масок… Розье приоткрыл рот, настойчиво углубляя поцелуй, заставляя МакКиннон подчиниться… Хотя бы на прощание. Ему на чеку капнула слеза. А за ней и ещё, и ещё. Девушка плакала, позволяя зелью проникнуть в чужой рот, зажимая нос, прижимая к себе, заставляя глотать. Через несколько мгновений Марлин оказалась на полу. Но было уже поздно. Состав проник в организм. И к ней, и к нему.