Легко

(Воскресенье, 03:45) Пятый клон лежал на своей кровати, залипая в телефоне. Никто не следил за его режимом сна. А кому это надо? Завтра опять в школу... На экране вновь высветились две тощие фигуры, говорящие о том, как важно любить себя. Смешно. Валет старался сосредоточиться на словах юношей, но ничего не получалось. Из глаз сами собой потекли слёзы. Теперь их не скрывали за зелеными стеклами этих всеми ненавистных очков. Конечно, пятый пытался избавиться от этой моральной боли и старался жить как все. Как видите, он даже время от времени смотрел психологические ролики. На самом деле, Вару думал, что каждый в жизни переживал этот переломный момент. Подростковый. Ну, от части он прав. Но...что-то всё же не давало покоя нашему герою. ...он так и заснул в слезах... (Понедельник, 06:50) Прозвенел будильник, поэтому клон был вынужден подняться с постели. Вару снова был морально уставшим. Бледные щёки украшали дорожки от слёз, а мелкие реснички были слипшимися и мокрыми. — Господи, как же меня заебала эта тупая учёба... — ныл зелёный, натягивая на себя тренд этой осени — чёрную обтягивающую водолазку. Все девчонки обзавидуются...поверх неаккуратно лежала белая рубашка на выправку, а на ногах, вместо классических школьных штанов, красовались новенькие узкие тёмно-серые джинсы. Да. Он следил за модой. Это было необходимо, чтобы сам подросток чувствовал себя хоть немного лучше. Нужно, чтобы каждый думал, что Вару настолько любит себя, что не жалеет деньги на дорогой шмот и украшения. В качестве дополнения к этому "уёбскому костюму" (сам Вару называет это именно так) на шее тут же блеснуло белое железо крупной цепочки. Такое в школу, конечно, носить не разрешено...но, блять, и не запрещено же, верно? Вару чувствовал себя, мягко говоря, ужасно. Всё тело болело, а в особенности грудь и глаза. Тощие ноги уже не могли выдержать вес туловища, оттого крупно дрожали. Сам клон, без очков, больше походил на наркомана. Он шатался, однако не мог стоять на одном месте дольше минуты, нежная и бархатистая кожа (что очень удивительно...) отливала мрамором, из-за её, ну просто аномальной, бледности, на опасно тонких руках кровоточили порезы, что очень удачно закрывала рубашка и бинты. Кстати, эта светлая марля стала повседневной вещью в гардеробе у зеленоволосого чуда. В общем, видок (ну, не беря в голову одежду...) у подростка был разбитый и потрёпанный. Такой маленький, худенький и болезненный. Его кости такие хрупкие, а голосок такой тонкий, дрожащий и терпкий. Талию можно охватить, кажется, всего одной рукой...такой невинный и сломанный... Вару спустился вниз по лестнице в гостинную, небрежно кинув "Привет, лохи!", а затем тихонько пробежал в кухню. Здесь за столом сидел Куромаку. Он читал какую-то "скучную трепню" и пил крепкий кофе (очевидно без сахара). — Ты чё расселся тут? Пиздуй на работу, Великому Вару ещё нужно купить кучу новых вещичек! — протароторил ядовитым голосом Вару. Аж блевать захотелось от такой этой его формулировки. — Пятый, закройте свой рот! Если вам нечего делать, то, пожалуйста, идите на учёбу, — отрезал трефовый, не оставляя шанса зелёному выказать своё остроумие. На это пятый лишь фыркнул и заварил себе чашку ароматного зелёного чая (тоже без сахара: он же такой калорийный!). Позавтракать пиковый решил в школе жвачкой. Ну а что? Там ноль каллорий...после того, как, опустившись за стол, в его чашку опустилась чайная ложка, послышалось звенящее постукивание железа о стекло. Конечно, сахара в стакане, а тем более в чае, не было. Просто Вару решил создать иллюзию того, что у него всё нормально, и он всё тот же сладкоежка. П-ха-х, всем всё равно. (Понедельник, 16:00) Вару наконец вернулся с учёбы. Школа дико выматывала, как морально, так и физически. Сколько сегодня было уроков? А хотя, кто считает...пятый просто прошёл внутрь и, кинув рюкзак куда-то вглубь комнаты, плюхнулся на вечно неопрятную кровать. Перед этим он захлопнул дверь к себе в комнату. И сейчас, уткнувшись в подушку и откинув очки он беззвучно бьётся в истерике. В голове мелькают жуткие мысли, они сменяют друг друга беспорядочно, в этих переходах отсутствует логика и хоть какая-то последовательность. В глазах всё мутнеет и рябит, нельзя различить верх и низ, право и лево. Рот исказился в немом крике. Где-то внутри сейчас ломается что-то важнее, чем кости, рвётся то, что по сути является каркасом и основой. Никакой веской причины на такое поведение у подростка нет. Такое бывает. Истерика врывается в юное сознание с порывом ветра из мыслей, словно какой-то бешеный ураган, танец злорадных чертей и бесов...какие красочные эпитеты. Сегодня и правда девчонки смотрели на парня голодными глазами, хоть и пытались скрыть это. Такое восхищение, всё же, не смогло сдержать порыв отвратных и обидных колкостей, что каждую секунду летели в невинную жертву. Хочется, наконец, взять излюбленное холодное кровавое лезвие и перерезать себя, вскрыть себе вены, чтобы кровь хлестала из бледного тела, кости с хрустом трескались, чтобы красная жидкость оставляла огромные лужи размером с океан, чтобы она навсегда въелась в зелёные стены...с каждым днём хочется всё больше воспользоваться той штукой под кроватью...петля ещё давно была сплетена из толстых (кстати, очень прочных!), грязных верёвок. Они были грязными достаточно, чтобы удовлетворить пикового валета. Он заслуживает умереть лишь так...в грязи, мраке и одиночестве. Что? Заслуживаешь умереть?! Да ты идиот, Пятый! Ты даже смерти не достоин! Теперь бесконечно мучайся, беззвучно сгибайся от боли по ночам, кричи, срывай голос, моли о пощаде...страдай!

(Понедельник, 2:30) Хотелось есть. Живот болел нескончаемо сильно. От боли Вару гнулся напополам. Кровать непоколебимо скрипела из-за слишком грубых и резких движений. Валета же это наоборот огорчало. Конечно! Кровать скрипит только под твоим весом! Ты слишком толстый! Нужно скинуть ещё! А всё же...это чувство лёгкости ощущалось безумно приятно. Когда тебя не отягощает ненужный мусор, состоящий из тошнотворной еды. На пустой живот легче думать. Пусть он болит и просит есть...это приятно. На тощем лице блеснула улыбка из ровных, снежно-белых зубов. Не хотелось лишать этого чувства свой организм лишь из-за какого-то там голода...всё, ради чего он так старался...нет, ещё не время. Сегодня тебе не уснуть. Ха-х? Да, это бессонница. Привыкай, тебе предстоит ещё множество бессонных ночей, глупый анорексик. (Вторник, 4:00) Пиковый не спал всю ночь. Глаза опухли. Из них постоянно текли слёзы. Сил не было абсолютно. Даже, чтобы позвать кого-то...что уж там говорить о завтраке или школе? Надо поесть, идиот! — «Блять...я сейчас сдохну, если ничего не сделаю...а хотя...какая разница? Будь что будет...наконец-то я смогу сбежать от всех проблем...», — подумал валет, перед тем как отключиться. (Вторник, 2:00) Полуденное солнце освещало постоянный поток мыслей и фантазий пятого. Наконец-то он забылся!..а, нет...это лишь видение. Вару устало разлепил глаза. Ничего не было видно, голова ужасно кружилась, а во всём теле чувствовалась нестерпимая усталость. Длилось это непонятное состояние около пяти минут. За это время валет уже пожалел, что вообще проснулся. Конечно, организм черпнул немного энергии из этой потери сознания, однако этого всё так же было недостаточно. (Да, я знаю, что человек не может быть без сознания такое продолжительное время. Однако, предположим, что здесь у нас идеальный мир, в котором все наши фантазии и идеи стали явью). Вару решил во что бы то не стало сходить на кухню и запихнуть в себя еду. Всё же, ему было немного жаль Джокера и Хелен, которые так привязались к нему. Нужно продолжать страдать для них. Подросток аккуратно поднялся, чувствуя, как боль, словно молниеносный электрический импульс, расползается по невинному телу. Ноги, руки и губы крупно дрожали, а кожа стала уже чересчур бледной. Совсем тонюсенькая, хрупкая рука, с красной нитью на ней, потянулась к "тупому зелёному стеклу", что пыталось защитить Пятого от всех проблем реального мира. Получалось просто отвратительно, паршиво и наигранно. Нацепив на нос повседневный аксессуар, клон шатаясь медленным шагом пошёл к лестнице. Руки прикрывала длинная толстовка, а вот ноги...на них были всего лишь свободные пижамные шорты. Были видны опасно-тонкие ноги с острыми коленками, пластырями, синяками, царапинами и бинтами. Собственно, какая разница? Главное — поесть. Наконец, спустя мучительно тягучую прогулку до кухни, Вару до неё добрался. Он открыл холодильник и взял первое, что попалось на глаза. Шоколад? Неплохо... — Сколько в нём там каллорий... — тихо прошептал Пятый, еле двигая губами. Он перевернул упаковку и стал изучать состав... — 534 калл... — уже немного громче сказал пиковый. Много...но, рассуждать уже не о чем. Валет рваными движениями начал распаковывать шоколад, совершенно забывая о существовании других клонов, да и вообще, реального мира. — Пятый клон? Не ожидал вас здесь увидеть...почему вы не на учёбе? — Вару испуганно повернулся к источнику звука. Трефовый? П-ха-х! Последний вопрос король произнёс равнодушно, будто бы и не желая узнать ответ. — Я... — замялся подросток, придумывая отмазку. Ни одна не подходила. Они стояли так ещё минуты две, пока Куромаку не заметил...чужие ноги. — Вару? С тобой всё хорошо? Тебе стоит лучше есть и быть аккуратнее, — уже более обеспокоено затараторил умный клон. Всё же, они не бесчувственные...так ведь?..Король был, честно говоря, удивлён такому растерянному виду зелёного, однако вид нереально-тонких ног со всевозможными ранами поверг его в ещё больший шок. Тут же трефовый удалился. Однако, через пару мгновений он вернулся. Только уже с аптечкой и со сворой клонов, что жаждали посмотреть, что ж такого там случилось, что сам Куромаку так беспокоится... Вид этих открытых участков кожи был ужасен. Не было даже живого места. Тупые одноклассники... Вару уже пожалел, что вообще решился выйти из комнаты. Простое любопытство завладело даже самым безразличным и равнодушным клоном: Пиковым королём. — Вы че переполошились, олу... — Пик остановился. Это вообще нормально? — Ой...Вару, тебе п-плохо? — тут же заныл голубой. — Да уж...потрепала тебя жизнь...— невесело усмехнулся Ромео. — Ауч! — вскрикнул Вару, когда почувствовал характерное жжение от зелёнки. Это Куромаку обрабатывал раны. Сейчас было просто невозможно что-то сделать. Всё также хотелось спать и есть. Клоны, как назойливые мухи, безумно мешали. Но у него не было сил... Пятый клон снова отключился...