Тень из иного мира

      — Сделай это!       Его живот был вспорот, он стоял на собственных коленях, его тело покрыто собственной кровью, но даже в своём нынешнем состоянии Иссин не терял своего гордого духа. Легендарный мастер меча был повержен в честной схватке достойнейшим из противников.       Тень его оппонента возвышалась над ним, держа в руках двуручный одати, чьё лезвие слабо отдавало красным во всей этой ночной тьме. Несмотря на своё положение, мечник источал своей стойкой ничего кроме уважения к легендарному мастеру меча. Победа далась ему нелегко.       Тень подняла одати над своей головой, и затем удар молнии осветил всё сущее, пускай лишь на мгновение. Алый клинок искусно прорезал плоть шеи, не отрубая голову, но гарантируя быструю смерть. Кровь бессмертного мечника, что пошла рекой из новой раны, сияла алым, отражая свет молнии. Святой Меча упал к земле, побеждённый, но при этом довольный подобной кончиной. С его уст вырвались его последние слова, направленные к его палачу, лишённые какой-либо злобы, они больше походили на гордость отца:       — Молодец… Секиро…       И тень ответила ему:       — Прощай.       Затем, одним движением своей руки, он сплеснул кровь с алого клинка на землю, и вернул его в свои ножны на спине. Битва подошла к концу. Асина пала вместе со своим героем. Казнь Синоби.       Но его работа была ещё не окончена.       Волк устремился к телу, что лежало неподалёку. Малое, крохотное тело юноши, ещё почти ребёнка, раненное, но ещё живое. Он был в боли, от раны, нанесённой мечом, что был близок по природе к клинку на спине Секиро. Второй Клинок Бессмертных, коим владел Гэнитиро, а затем и Иссин. Одно из двух оружий, способных нанести вред бессмертным, но чьей силы было не достаточно дабы разорвать истинные узы бессмертия.       Божественный Наследник, Куро, тяжело дышал. Рана была болезненной, он не мог говорить. Но сейчас ему это было не надобно. Его Синоби был здесь, скоро всё закончится. Бесконечный конфликт, вызванный его даром, его кровью, вот-вот завершится. Скоро он покинет этот мир.       По крайней мере, так думал Куро. У Волка были свои планы на этот счёт.       Его жизнь ничего не значила. Не в сравнении со своим господином. Он был лишь инструментом, что был обязан отдать свою жизнь ради него. И пусть лорд Куро был добр и мудр для своего возраста, Волк никогда не забывал этой истины. Его жизнь ничего не значила, без своего лорда. И если потребуется, он был готов её отдать ради него без малейших колебаний.       Час пробил, настало время выбирать.       — Я лишаю последнего бессмертного его дара.       Синоби вновь обнажил алый клинок, с одной лишь целью. Он посмотрел на своего лорда в последний раз. Он направил лезвие к своей шее. Перед тем как совершить свой последний акт добра в этом мире, синоби попросил своего Лорда лишь об одном:       — Живите и примите свою людскую природу.       Затем, одно резкое движение, лишённое страха и колебаний. Узы бессмертия разорваны одним актом искреннего альтруизма. Ветер уносит лепестки сакуры вдаль, оставляя лишь алый клинок и спящего юношу, что вот-вот обнаружит себя в совершенно новом для себя мире, лишённым бессмертия и кровопролитной борьбы, кое было им вызвано. И всё ценой жизни одного хладнокровного убийцы, который пребывал на его стороне с самого начала, сквозь все ненастья и невзгоды.       Честная сделка.       Над Асина начинался новый день…

***

      Холодные объятия смерти не были для него чужды. На своём пути он умер не один десяток раз, от меча и клыка, от пуль и стрел, от огня и молнии. Всё ради него. Ради Лорда Куро и его благородной цели. Таков был его долг, его предназначение.       Но сейчас, когда его тело рассеялось по ветру, что же станет с его душой? Что ждёт его на той стороне? После всего того, что он сделал, ничего хорошего. Он был тенью, воплощением смерти и хладнокровной жестокости. Его путь был вымощен чужими телами. Если бы не его благие намерения, он бы давно пал в руки Суры. Лишь только верность идеалам его лорда спасла его от этой судьбы.       Но сейчас он просто пребывал в состоянии небытия. Не было цвета, не было звука, не было чувств. Лишь безграничная тьма пустоты и его лишённая сознания душа, что пребывала в своём первозданном бесформенном виде. Последний суд приближался. Но затем…       Свет чистого золота озарил тьму вокруг, и наполнил его существо. Его глаза открылись, но они не видели ничего кроме этого ослепительного света. Он чувствовал тепло вокруг и изнутри. Голос, бесконечно далёкий, но всё же такой близкий, молвил ему:       — Твой путь ещё не окончен, о благородная тень.       И на мгновение он увидел перед собой иной мир, что был под властью чистого золота, чьи земли были расколоты войной и жадностью тех, кто власть имел над этим миром. Прежде чем синоби мог разобрать или хотя бы осознать, что сейчас происходило, всё это оборвалось так быстро, как и началось. И затем…       Он проснулся.

***

      Он очнулся в незнакомом для себя месте, окружённый лишь тьмой и разрухой. Но всё же, его глаза были приспособлены ко тьме, поэтому ему не составило труда оглядеть своё окружение. Заброшенное здание из камня, походящее на храм. Неподалёку у стены сидела мёртвая женщина, в одеяниях монахини, а рядом с ней была надпись, что тускло сияла на деревянном полу.       Он был сконфужен, потрясён даже, что было для него редкостью. Мгновения назад, он был мёртв, по-настоящему, а сейчас… он был здесь, где бы это ни было.       Волк поднялся на ноги, попутно осмотрев своё состояние. Всё его инструменты были при нём, как и протез, его верный меч был в ножнах на поясе, а Клинок Бессмертных… отсутствовал. Тут он вспомнил. Он ведь снял его со своей спины, когда он… разорвал узы бессмертия. Скорее всего, алый клинок остался там, на том поле позади замка, с лордом Куро. Возможно, так даже было и к лучшему. Клинок Бессмертных уже отслужил свою роль. Волк не сомневался, лорд Куро вернёт его на своё законное место.       Что же касается самого Волка, ему ещё предстояло узнать, где же он всё-таки находится. Он подошёл к холодному телу, что сидело неподалёку. Женщина была ещё молодой, когда пробил её последний час. Её белые одеяния были окрашены в багровый оттенок, в области живота и только там. Несомненно, она умерла медленной смертью. Волк присел рядом. Надпись на полу была написана на ином языке, чуждом для него, но всё же, по какой-то неясной ему причине, он мог её прочесть:       «Пройди по неясному пути, полному руин, и займи место повелителя Элдена!»       Последнее послание от мёртвой монахини, должно быть. Волк посмотрел на девушку ещё раз. По необъяснимой себе причине, смотря на неё, он не мог стряхнуть с себя чувство потери кого-то близкого. Кого-то, кто должен был быть с ним рядом.       Он потянулся к её лицу своей правой рукой. Движения его было медленными, осторожными, почти робкими. Аккуратно, он коснулся её лица и закрыл её давно побелевшие глаза, произнеся про себя короткую молитву, направленную неизвестному даже ему самому божеству. Она была холодной на ощупь. Волк убрал руку.       Теперь монахиня выглядела на удивление мирно. Будто она сейчас просто спала после долгого дня. Можно было даже подумать, что она умерла спокойно, во сне, вдали от жестокостей мира сущего. Волк встал на ноги, отвернувшись от мёртвого тела. Надо было двигаться дальше и узнать, где же он сейчас. Он подошёл к двери, и хорошенько надавив на неё, открыл её с жалобным с скрипом старых петель.       Впервые за долгое время, Волк был по-настоящему шокирован тем, что он увидел. Там вдали, на горизонте, росло гигантское древо, сияющее чистым золотом, а ветви его закрывали собой полнеба, блистая ярче звёзд на небосводе. И в этот момент Волк понял, где бы он ни находился, он был по-настоящему вдали от дома.