Тень из иного мира

      Его шок прошёл быстро, но вопросы в голову бить не переставили. Где он был? Было ли это место царством мёртвых? Почему тогда он тут, а не в преисподней? Что же это за древо было там вдали? Как много вопросов и совсем нет ответов.       Также на горизонте он увидел замок, чьи стены могли затмить собой целые горы. В тех стенах он также заметил дыры, количество которых числилось в десятках, и размеры тех дыр были поистине внушающими, заставляя задуматься о том, какое же орудие было способно на такое?       Волк высвободил свой клинок из ножен, взяв его крепко в свою правую руку. Вопросы могут подождать. Ему следовало сначала отыскать кого-то живого и желательно дружелюбного. Хотя если его первая встреча будет с врагом, то тогда… что ж, он знал пару техник для допросов.       Он опустил свой взгляд с дерева вниз. Храм был построен на высоком пике, таком высоком, что он не мог увидеть дна внизу. Ему предстоял долгий спуск, ибо совершать прыжок веры ему совсем не хотелось. Синоби двинулся вперёд.       Пока он шёл, он не мог не заметить отличие этого места от всего того, что он видел дома. Дело было даже не только в золотом дереве, но и в мелких деталях, начиная от обилия построек из камня, не характерных в своей архитектуре его дому, заканчивая незнакомой ему растительностью, что была под его ногами. Даже воздух здесь был каким-то иным, по-странному бодрящим.       Он прошёл вниз по ступеням и через навесной мост, остерегаясь гнилых досок. Упасть насмерть в такой момент было бы мало того что страшно, так ещё и попросту стыдно. Пройдя через мост, он прошёл через каменную арку, по сторонам которой были искусно сотворённые статуи, которые уже давно заросли золотыми листьями местной природы.       Он оказался в погребальных землях, где его окружали одни каменные могильные плиты и оружия войны, воткнутые в землю рядом с покойниками. Должно быть, дань уважения падшим. Но его внимание привлекло нечто другое.       Огромная статуя женщины с руками, распростёртыми в разные стороны, будто она была привязана к чему-то. Её одеяния представляли собой простое платье и обруч для волос. Весьма скромные одеяния, но в то же время… То, в какой позе она была изображена, то, с каким мастерством эта статуя была высечена, то, как её каменные глаза держали стражу над упокоенными тут… Не было сомнений, эта женщина была святой, или как минимум, почиталась как святая, что лишь только увеличивало разрыв между этой землёй и его домом.       Он сделал шаг поближе, дабы лучше рассмотреть детали лица женщины и ещё больше удивиться мастерству скульптора. Подобное мастерство он видел ранее лишь в обликах Будды. Ни один человек не мог быть столь важен, чтоб его существование могло породить подобную кульминацию артистического мастерства и упорства. Кем же была эта женщина, и почему она была так важна для этих людей, чтобы увековечить её подобие в таком величественном проявлении?       И почему она казалась ему такой знакомой?       У него не получилось зацепиться за последнюю мысль, ибо в следующий момент из-за почти божественного каменного облика что-то выпрыгнуло и приземлилось между ним и статуей. В воздух поднялось облако пыли, закрыв обзор Волка и оставив его глазам лишь вражеский силуэт. Руки уже сжимали Кусабимару твёрдой хваткой. Инстинкты синоби и его техника, отточенная до совершенства в крови его врагов, взяли контроль. Это займёт лишь мгновение.       Облако пыли осело на землю и пред Волком предстало то, что он мог назвать только как «человеческий паук». Гротескная амальгамация тел и конечностей, большая часть которых была сокрыта тёмной шёлковой робой. То, что было видно, было омерзительным извращением над природой и над анатомией человека. Хоть вид чудища и вызывал ассоциации с пауками, строение его тела было невероятно далёко от тельца настоящего паука.       Конечности, руки и ноги, были привиты друг другу в совершенно случайной манере. Оттого многие ноги паука заканчивались ладонями вместо ступней, а где-то четверть конечностей просто болталась балластом с его массивного тела. Любопытно, но три конечности паука выступали в качестве «рук». Две с одной стороны, держа элегантные узорчатые мечи, и одна с другой, закрывающая часть тела золотым щитом с изображением льва.       Тварь выпустила громкий крик, пытаясь поразить сердце врага террором ещё до начала схватки. И был бы сейчас на месте синоби обычный человек, то он давно бы окоченел от страха пред монстром, сошедшим из глубочайших кошмаров человеческого сознания.       Но Волк не был обычным человеком. И после всего, что он прошёл, простой крик вызывал лишь малый звон в ушах. Волк приготовил свой клинок и затем…       Однорукий воин устремился на Приращенного Отпрыска с невероятной скоростью. Не успел он поднять свой златой щит, как Кусабимару укусил плоть оппонента, выпрыскивая наружу тёплую кровь. Затем, Волк оттолкнулся от ошеломлённого врага в воздух, используя его неловкое тело, как опору для прыжка. Ещё до того как его пятки коснулись земли, в Отпрыска полетели две металлические звезды, которые он успел заблокировать своим щитом.       Паук прыгнул на синоби, атаковав его свирепой серией ударов, своими парными мечами. Но вместо того, чтобы вонзиться в мягкую человеческую плоть, каждый удар сопровождался звоном металла об металл. Этот простой людишка не просто блокировал его удары, он опережал их своевременным парированием. Каждый раз. Как такое было возможно?       Он был слаб при рождении. Немощное дитя, не имеющее и капли того немногого благословения, коим обладал Годрик. Он прошёл через все эти процедуры по своей воле. Все смерти, все эксперименты, все жертвы, все приращения, всё это уродство над собственной сущностью… всё это было ради одного. Всё ради шанса на признание, ради хотя бы одной сотой того величия, коим владели его предки.       Всё ради силы.       Силы, которая сейчас была абсолютно бесполезна против одного Погасшего, что лишь совсем недавно был кормом для червей. Его охватил гнев. Он атаковал с новой силой. Его атаки были лишены былого жалкого подобия техники, и сейчас он полагался на одну лишь физическую мощь своих конечностей.       Волк оставался непоколебим. В ярости, Отпрыск подпрыгнул на всех своих конечностях в воздух и попытался раздавить Погасшего своим щитом при приземлении.       Волк отступил назад, чудище промазало, подняв наверх ещё одно облако пыли. Одно лёгкое движение протеза, и среди всей этой пыли оказывается чёрный порошок, что был совсем не заметен Отпрыску в его слепой ярости и из-за всей той пыли. И затем…       Каскад огней и шума, подобный грому. Золотые глаза слепнут от внезапной атаки, а в ушах поднимается звон. Руки тянутся, дабы закрыть лицо, глаза и уши. Стойка сломана, открыта для последнего удара. Шанс, коим Волк тут же воспользовался.       Холодная сталь режет бледную плоть. Крик умирает в глотке, пронзённой мечом. В этот момент, Волк наконец замечает среди всех тех конечностей и тел юношеское лицо, что смотрит ему прямиком в глаза. Золотые зрачки не выражают ничего кроме шока, боли и страха. В голове у отпрыска, среди всей той боли и всех тех эмоции, господствует лишь одна последняя человеческая мысль:       «Что же ты такое…?»       Меч выходит из плоти, и струя крови бьёт как из гейзера. Узорчатые мечи падают на землю, тусклое золото теряет свое мерцание от пыли и капель крови, что падают сверху. Изо рта выходит полувизг-полустон. Инстинктивно, паук встаёт на задние лапы, пытаясь закрыть рану дрожащими руками. Всё тело бьётся в конвульсиях, пусть и недолго, и затем заваливается на спину.       Мышцы тела беспорядочно сокращаются ещё мгновение и затем… оно прахом исчезает на ветру. Волк сплёскивает кровь с Кусабимару на землю. Его тело цело и невредимо. Враг повержен за мгновение. Бой был окончен.       Неспешным шагом он подошёл к узорчатым мечам, что теперь валялись на земле, покрытые кровью и грязью. Даже несмотря на это, было трудно не восхититься тем, с каким мастерством они были созданы. Подобная деликатная конструкция больше подошла бы предмету декора, нежели боевому оружию. Тем не менее, красота была не только во внешнем виде, но и в гениальной в своей простоте конструкции. Волк взял один из мечей, дабы рассмотреть их получше.       Гарда и рукоять были сделаны из золота и покрыты орнаментами, что плавно переходили из одного в другой, не руша общей картины. Гарда в особенности выделялась, ибо она была выполнена в виде древа с широкими и многочисленными ветвями. Он поднял взгляд наверх, к тому гигантскому дереву вдали. Совпадения мог бы не заметить только слепой. Это золотое дерево было невероятно важным для местного народа. Возможно, даже таким же важным, как каменная святая, что наблюдала за усопшими.       Клинок был лёгким, но в то же время он не казался хрупким. Лезвие было заточено, почти до идеала. Длина была короткой, но не слишком. Далеко до одати, но сильно больше вакидзаси. Чуть короче Кусабимару.       Он спрятал меч за спину, после чего взял его близнеца и проделал с ним то же самое. Эти мечи были хороши, но они были совсем далеки от привычных для него орудий. Они были слишком прямыми, и их гарда была совсем иной от всего того, что он видел до этого. К тому же, у него не было никакого опыта с подобным оружием. Иными словами, они были для него бесполезны.       Да и до Кусабимару им было как до луны, они годились только на продажу. Хотя возможно в нём говорила сентиментальность. Не имело значения. Пора была двигаться дальше.       Он покинул могильные плиты и одинокую статую. Пред ним предстал очередной навесной мост. Может дело было в адреналине, а может он был просто слишком спокоен после того, как прошлый мост не сломался под его ногами, но в этот раз, Волк прошёл по нему без особой осторожности. Большая ошибка.       На полпути, верёвка просто оборвалась, и он потерял условную «землю» под ногами. Он не растерялся и тут же попытался зацепиться за одну из сторон моста, выстрелив тросом из своего протеза. Он обмотался вокруг одной из досок, но это не помогло. Доска просто сломалась надвое из-за внезапного напряжения от веса Волка и скорости его падения.       Синоби отправился камнем вниз и затем… тьма.

***

      Она увидела всё. От начала до конца. Его пробуждение, его мимолётную потерю среди нового окружения, его быструю адаптацию, его невероятный бой и его падение. И, если говорить коротко, она была потрясена. То, как он двигался, то, как он атаковал… это было неописуемо.       Ни одно движение не было лишним. Всё исполнено с намерением и твёрдостью. Каждый удар и каждое парирование были выполнены с идеальной точностью. Никакого колебания, ни капли сомнений. Истинное мастерство меча.       Не было сомнений, этот Погасший, он был её самым верным шансом дойти до подножия Древа Эрд и отыскать там свою судьбу. Пускай его нынешнее состояние и оставляло желать лучшего.       Они нашли его, а если точнее, его тело в глубокой пещере, где-то в Замогилье. Должно быть, люди Годрика отыскали его первыми и бросили его сюда гнить. Хотя, все его ценности были при нём… Должно быть, сама судьба послужила их встрече.       Поток опустил голову к его телу, принюхиваясь к нему, оценивая состояние. Она провела пальцами по гриве своего верного скакуна, стараясь успокоить его. Её голос был спокоен и сдержан, впрочем, как и всегда:       — Не волнуйся, Поток, удача на его стороне. Мы же нашли его здесь.       Она слезла с его спины. Кожаные ботинки с плеском опустились в грязную лужу. Она подошла к Погасшему, изучая с любопытством его иноземную одежду и необычный протез, на котором красовались непонятные ей устройства. Любопытно… Он был из Земли Тростника, и в то же время у него было одно из творений Микеллы... Хотя нельзя было исключать возможность, что протез был создан в иных землях, хотя она никогда раньше не слышала о подобном.       Всё же протез не выглядел, как одно из творений Микеллы. Слишком он был… прост в своём внешнем виде. Да и золота на нём не было видно. Как интересно…       Она присела на колено пред этим странным иноземцем, что, судя по его дыханию, отчаянно цеплялся за жизнь, и заговорила вновь.       — Кто-то из его рода будет непременно искать Кольцо Элден. Даже нарушив Золотой Порядок.       Говорила ли она о возможной развитий событий, или о том, что непременно случится, было известно лишь ей самой. Не было сомнений лишь только в том, кого именно она сейчас подразумевала.