Тень из иного мира

      Во снах своих, он часто видел место это. Он помнил поместья, одно грандиознее другого, роскошные улицы и дворян, что в лучшим случае смотрели на него как на диковинку, а в худшем как на грязное животное. Он помнил долгие ночи и свет бледной луны, что временами затмевал собой даже великое Древо Эрд. Он помнил все те ночные балы и победы в дуэлях против тех, кто считал его недостойным Карии. Его юношество было далёким от счастливого, но всё же во снах своих он не мог не оглядываться назад.       И каждый раз когда его усталый разум вспоминал те длинные ночи, он всегда возвращался к тем двум, к его первым друзьям.       Сейчас, проезжая через пустые руины некогда грандиозных домов и поместий, что когда-то отражали великолепие луны здесь, на земле, он с трудом мог свыкнуться, что эти груды камня, уже сотый раз заросшие сорняками и мхом, когда-то были его домом.       Огонь Кукушек ранил Карианские земли, но беспощадный ход времени стёр их в порошок. Ничего не осталось от его воспоминаний. Даже пепел давно унесло ветром. Одни лишь груды камня вокруг, да горькие видения былого величия в тенях разрушенных стен и разбитых дорог. У него была лишь одна надежда — лишь бы королевское поместье ещё стояло.       Дождь всё так же безразлично лил, пока они ехали сквозь те руины. Рожьер позволил себе безрадостно усмехнуться, казалось, сами небеса оплакивали его возвращение. Он не мог их винить, ибо у них на то были все причины. Даже если в поместье королевского рода и был хоть кто-то живой, он не питал напрасных надежд на то, что его встретят с распростёртыми объятиями. Повезёт, если они его ещё согласятся выслушать, вместо того чтобы сразу прогнать мечом и щитом.       Волк тем временем оглядывал руины без какого-либо интереса. Из того, что он слышал о них, род Кария был одной из немногих сил, способных дать отпор Золотому Порядку, что смогла дожить до сегодняшнего дня. Правда со слов Рожьера и Топса, дожил тот род только в лице своей королевы и кучки разбросанных по миру беженцев, что удручало.       Летописи рода Кария могли бы послужить отличным источником информации о Марике и Золотом Порядке, ибо кто как не бывший враг мог бы лучше рассказать о несовершенствах казалось бы идеальной империи?       Они двигались тихо и не спеша и в скором времени они покинули те руины, а на горизонте завиднелся грандиозный силуэт поместья, скрытый туманом, несомненно, магического происхождения. В дом королевского рода вела не мощеная дорога. На полпути к поместью у обочины дороги сидел одинокий гигант, и рядом с ним на зелёной траве покоилось то, что Волк издалека смог опознать как наковальню и гигантский молот.       Мечник посмотрел на своего спутника, тот пожал плечами и они двинулись в путь. В какой-то момент, великан услышал странников и повернул в их сторону голову, облачённую в диковинный зеркальный шлем. Он не потянулся за молотом, завидев их, от того они оставили руки на поводьях, а клинки в ножнах. Подъехав к великану, они остановили лошадей и подняли свои глаза к его скрытой зеркалами голове.       — Вы только поглядите, — в басистом и глубоком голосе исполина были заметны нотки удивления. — Не каждый день у нас бывают гости. Как я понимаю, вы оба из Погасших. Что же привело вас в эту часть Лиурнии?       — Мы ищем кое-что, — ответил Волк, в то время как Рожьер нехарактерно для себя молчал, пряча лицо под полями шляпы.       Исполин одарил мечника долгим и пронзительным взглядом, внимательно изучая каждую деталь. Протез, яркая накидка и чужеземная наружность. Всё совпадало описанию Блайда. Похоже, леди Ранни не зря готовилась принимать гостей. Всё же, ему не стоило слишком долго молчать, иначе Погасший мог догадаться о тёплом приёме, что могло поставить старания его госпожи под угрозу.       — Ох, прошу прощения, — наконец заговорил великан. — Я ещё не представился, а уже веду допрос. Я — Иджи, кузнец, служивший когда-то роду Кария. Правда, в эти дни я не более чем старый чудак, не способный расстаться со своим давно поржавевшим молотом.       — Волк, — представился коротко Погасший.       — …Рожьер, — добавил тихо его соратник. Иджи тут же приметил про себя тихую вину, что слышалась в голосе чародея. Должно быть, он боялся, что он сумеет узнать в нём Карианца. Справедливости ради, он узнал его в тот же момент, как увидел одеяния блудного сына Карии, но он не собирался подавать вида, ибо не желал спугнуть юнца от пускай и болезненного, но в то же время праведного возвращения домой.       — Рад знакомству, — ответил честно Иджи, после чего обернул свой взгляд к поместью. — Я не стану вас останавливать, но я должен вас предупредить: земли вблизи поместья защищены особыми магическими чарами. Немало птенцов Кукушки погибло, пытаясь их преодолеть.       Мечник обернул свой взгляд к чародею, который уже разглядывал небеса над поместьем. Судя по выражению лица молодого чародея, он мог видеть магический конструкт, пускай и ограниченно, что не могло не впечатлять.       — …мне знаком этот почерк… — пробормотал про себя чародей, после чего добавил, повернувшись уже к Волку. — Следуй за мной и всё будет в порядке.       Мечник кивнул и они двинулись в сторону поместья даже не попрощавшись. На одной десятой пути магическая ловушка засекла присутствие чужаков и с небес градом посыпались магические снаряды. Град шёл по строгой линии и Рожьер, который был готов к подобному, резко повернул в сторону и Волк на своем спектральном скакуне последовал.       Сбоку на них уже шёл второй залп, но пара Погасших была быстрее. Третий залп обойдён с той же ловкостью. Дело было даже не в скорости скакунов, а в знании Рожьера. Он был хорошо знаком с этим паттерном, что наталкивало на определённые откровения.       Среди магов есть вера, что каждый заклинатель обладает своим уникальным стилем творения чар. Конечно, это не означало, что каждый маг творил каждое заклинание по-своему. Это было скорее как походка, и выражалось это в деталях, которые можно было заметить только за долгие годы дружбы и совместного труда. Тут же старый кузнец припомнил клинок на поясе у Рожьера и всё встало на свои места.       «Так вот для кого вы просили выковать ту рапиру, леди Лоретта…»

***

      Когда они наконец подошли вплотную к воротам поместья, магические залпы остановились и Волк сумел вздохнуть спокойно. Рожьер обернулся к нему с улыбкой, вызванной трепетом риска, и спросил с радостью в голосе:       — Неплохо у нас вышло, да?       Волк сдержанно кивнул и чародей коротко рассмеялся. Волк украдкой посмотрел на небеса и отметил про себя, что дождь прекратился. Хотя нет, он обернулся назад и сделал поправку. Дождь всё ещё шёл, пусть и не так сильно, как ранним утром. Просто почему-то именно над самим поместьем воздух был неестественно сух. Мечник не стал задаваться бесполезными вопросами и сбросил всё на магию. Затем осмотрелся и остановил свой взгляд на чём-то, что его соратник видеть не мог.       Тем не менее, Рожьеру было более чем достаточно одного лишь взгляда Волка, чтобы понять на что он смотрел.       — Благодать?       — Благодать, — кивнул мечник, после чего посмотрел в открытые ворота, что вели во внутренний двор поместья, скрытый густым туманом. — Она показывает в глубины поместья.       — Значит мы на правильном пути! — заключил Рожьер, явно оживившись от одобрения Благодати. Он поспешил спешиться с лошади и принялся привязывать её к свае, которая когда-то была важным столбом. Когда он закончил с этим, Волк уже стоял на своих двоих и чародей пошёл к воротам, с почти детским волнением, и подзывал. — Пойдём за мной! Я знаю дорогу!       — Рожьер, — вечно спокойный голос Волка был подобен ведру ледяной воды и чародей тут же встал на месте. — Мы не знаем, что нас там ждёт.       — …точно, — пробормотал Рожьер опустив слегка голову, после чего обернулся к своему соратнику и сказал. — Извини, Волк, я давно тут не был. С этим местом у меня связанны не самые плохие воспоминания. Я совсем забыл в какое время мы живём.       Волк коротко кивнул, никак этот не прокомментировав, после чего они вошли за стены поместья, и каждый их шаг был осторожен и размерен. Туман внутри был густым и нёс в себе зимний холод, от которого Волк поспешил затянуть чуть уже свой шарф. Трудно было разобрать детали архитектуры, да и он не желал их сейчас изучать. Глаза искали лишь угрозу.       Рожьер же шёл в некой полудрёме. Казалось изредка он мог различить знакомые силуэты в тумане. Очертания близких людей, что исчезали в тот же момент, как глаз цеплялся за неразборчивые детали. В ветре слышались мелодии, что он давно слышал во время королевских балов. Будто он мог побежать сейчас сквозь туман и там, на другом конце неизвестности его будет ждать Кария во всём своим завораживающем величии.       Иллюзия, питаемая пустыми надеждами. Он горько усмехнулся про себя. Каким же жестоким было его собственное воображение, и какой губительной же была тоска по дням былым. Но он оставался сильнее.       Тут оба Погасших замерли, ощутив на себе взгляд чего-то иного… могущественного. При этом, чтобы это ни было, оно не обещало им ни жестокой расправы, ни немыслимой боли. То, что смотрело на них сквозь туман, источало спокойствие, сравнимое с водами перед или даже после жестокого потопа. Они переглянулись и молча обменялись мыслями. Чтобы их не ждало, оно не несло для них угрозы. Они продолжили свой марш и вскоре перед ними предстала она…       Ведьма Ренна предстала пред ними во всём своём величии. Её фарфоровое лицо украшала улыбка, способная скрыть даже страшнейший умысел. Она была такой же прекрасной, как в ту ночь в заброшенном храме и взгляд её был прикован к нему. Волк держал свою руку на рукояти меча, но почему-то у него не было желания его оголить, даже несмотря на то, что в этот он не был ослаблен её чарами.       …почему он не мог почувствовать от неё угрозы?       — Какой приятный сюрприз, — её изящный голос и аристократический тон лишь только укрепляли её образ. Неважно, что было у них на уме, она всё равно держала контроль над ситуацией. Они скоро узнают, было ли это плохо или хорошо. — У меня так давно не было гостей. Что ж, Погасший, у тебя наверняка возникло немало вопросов с нашей последней встречи, а я как раз таки заварила чай, — она повернулась к ним спиной. — Пойдём. Твои друзья могут отдохнуть, где хотят. Я позаботилась о том, чтобы никто им не помешал.       Волк украдкой взглянул на Рожьера. Тот стоял, парализованный от одного лишь присутствия ведьмы, и Волк не мог понять было ли это результатом магии, или же какой-то естественной реакцией тела. Ведьма уже ушла в туман, а чародей всё стоял не двигаясь. Волк хлопнул его по плечу и Рожьер резко выдохнул. Мечник не мог не отметить про себя, каким бледным сейчас выглядел его спутник.       — Извини, — пробормотал он еле вслух, не сводя глаз с того места, где стояла ведьма. Он сглотнул и взглянул на мечника, с трудом улыбаясь, дабы унять немые волнения своего соратника. — Тебе стоит пойти за ней. Не вежливо заставлять леди ждать.       Волк пристально посмотрел ему в глаза, после чего легонько кивнул и последовал за ведьмой в туман. С лица Рожьера тут же пропала улыбка, и он положил руку на сердце. Скорость, с которой оно билось, поразила его. Он повидал немало ужасающего за свою жизнь, но почему-то именно эта ведьма смогла заставить его замереть на месте от первобытного ужаса. При этом, он не мог стряхнуть с себя чувства, будто бы он видел или слышал её где-то раньше. Он безрадостно усмехнулся про себя.       «Интересные у тебя знакомые, Волк…»

***

      Волк ожидал многого. Тренировки отца и долгий жизненный опыт научили его тому, что истинный синоби должен был быть готов к чему угодно, будь то клинок врага на поле битвы или яд, скрытый в чашке чая, подаваемый верным слугой. Опыт в Междуземье лишь расширил его и без того немаленький список возможных угроз.       От того, он не сильно удивился, когда обнаружил себя сидя вместе с ведьмой за маленьким круглым столом, на котором красовался чайник, украшенный узорами в виде снежинок, и две белые чашки. Ничего не говоря, ведьма Ренна аккуратно разлила чай по чашкам, после чего в комнате повисло долгое и протяжное молчание. По крайней мере, оно казалось долгим для ведьмы.       Хоть она и завлекла Погасшего сюда обещанием ответить на все его вопросы, она также надеялась получить и несколько ответов на свои. Признаться честно, когда она впервые увидела однорукого мечника в том заброшенном храме, она не признала в нём ничего особенного. Да, он был иноземцем из страны тростника, но она уже успела достаточно наглядеться на них ещё в дни своей юности. Их замок повидал немало гостей из далёкой страны и всё благодаря тогдашнему интересу её брата в диковинной для них культуре. Трудно было сказать, был ли тот интерес вызван кровавой историей страны тростника или же чем-то более возвышенным.       Нет, в ту ночь самой интересной деталью в Погасшем для неё был протез, чья конструкция не походила ни на один экземпляр, что ей доводилось видеть до этого. Но даже тот был всего лишь мимолётной странностью, нежели чем-то, по поводу чего она задавалась бы вопросами. Она не рассчитывала, а если точнее даже и не думала, что когда-либо услышит о Погасшем вновь. В конце концов, Погасших было бесчисленное множество и не один из них за все эти долгие годы не сумел осуществить хоть что-либо стоящее. С чего бы этому однорукому иноземцу отличаться от них?       А затем она узнала, что он убил Годрика спустя день после их встречи. Трудно было не заинтересоваться после подобного.       Сейчас, обретя новую перспективу, она внимательно изучала человека по другую сторону стола. В этот раз, от него шёл совершенно другой ореол, что можно было легко объяснить Великой Руной Годрика. Силу Великой Руны было сложно описать словами или даже просто увидеть глазами. В своём нынешнем виде, её можно было только ощутить. Но не Великая Руна сейчас привлекала внимание ведьмы.       Погасший… хоть его ореол сменился, но он сам остался неизменным. Его осторожность, его сдержанность, его опасение перед ней… всё это было таким… человечным. Она опасалась, что победа над Полубогом и Великая Руна изменят его, перевоплотят его из осторожного странника в настоящего чемпиона сошедшего прямиком из песен древности. Ну, или хотя бы прибавят ему в нахальности. Но нет, он ни капельки не изменился с их первой встречи.       Это радовало, в некоторой степени. Но всё же, она бы предпочла, чтобы он прекратил смотреть на свою чашку чая с таким подозрением.       — Там нет отравы, — сказала она, прервав тишину, и он перевёл свой взгляд с чашки на неё. Его взгляд был всё также не читаем, что она находила впечатляющим. За свою долгую жизнь она встретила немало лжецов и интриганов, но лишь одному ему удавалось так эффективно прятать от неё свои мысли и намерения. — Хотела бы я твоей смерти, я бы покончила с тобой ещё в том храме, Погасший.       Не самый вежливый способ убедить кого-то в своих намерениях, но сейчас вежливость была абсолютно бесполезна. Люди вроде него ценили искренность превыше всего. Ничего не сказав и все ещё сохраняя нейтральное выражение своего лица, Погасший взял чашку чая и поднёс её к своим губам. Он сделал пару глотков, после чего вернул чашку на стол и продолжил молча её изучать. Она поинтересовалась, сохраняя вежливую улыбку:       — Как он тебе на вкус?       — Приемлемо, — наконец подал голос Погасший, после чего он, наконец, спросил то, что было у него на уме. — Зачем всё это?       Она не потеряла своей загадочной улыбки и лишь просто поднесла к фарфоровым губам свою чашку. Сделав небольшой глоток, она ответила ему:       — Гостеприимство, Погасший. Я может и ведьма, но этикет надо уважать.       — Я не благородных кровей.       — Тем не менее, в твоём владении Великая Руна. Это уже ставит тебя на голову выше простой знати. Тем более, наша первая встреча была не самой приятной для тебя, Погасший, и мне хотелось бы сгладить возможные обиды, — она поставила чашку на стол. — Для начала, позволь узнать твоё имя, странник.       — Волк, — ответил он со всё тем же холодным тоном, не предающим эмоций.       — Что ж, Волк, рада знакомству. Теперь, задавай свои вопросы и я отвечу на них всех, — в её глазах промелькнула искра угрозы, но её тон оставался неизменно вежливым. — В пределах разумного, конечно же.       — Зачем ты передала мне колокольчик в ту ночь? — спросил он напрямую то, что было на его уме ещё с их первой встречи.       — Потому что дала обещание бывшему владельцу Потока, — ответила она без промедления.       — Что связывает тебя с Мелиной? — второй вопрос, пронзающий взгляд смотрел ей прямиком в душу. Меньший человек на её месте раскололся бы сразу. Она же ответила ему сохраняя праздный тон и непринуждённую улыбку.       — Я встретила её, когда она ещё скиталась по миру без смысла и цели. Мне стало её жаль и я решила протянуть ей руку помощи. Большего я сказать тебе о ней не могу, ибо взаимодействие наше было коротким и скудным.       — Почему ты здесь?       — Потому что здесь было пусто, — ответила она так, будто это был самый очевидный вопрос на свете.       — Имеется ли здесь ключ к вратам академии?       — Нет. Из того, что я помню, чары, что ныне закрывают путь недостойным, были сотворены незадолго после того, как рыцари Кукушки пошли маршем на это поместье.       — Какие цели ты преследуешь?       — Те, которые ведут меня по опасному и тёмному пути, — ответила она, и он был готов поклясться, что на мгновение её улыбка приобрела дразнящий оттенок. — Но не беспокойся, наши судьбы вряд ли пересекутся.       Волк вздохнул и отвёл от неё свой взгляд. Было невозможно сказать говорила ли она правду или нет, и лишь ответ, что касался его спутницы был хоть как-то прямолинеен. Он глотнул ещё чаю. Тот был горьким, и будь бы у Волка опыт в чаепитиях, он смог понять, что горькость та была чрезмерной, ибо ведьма слишком долго держала чай на огне, из-за чего он потерял свой более изысканный вкус. Но Волк не был ценителем тёплого напитка, от чего горькость чая он воспринимал, как должное.       — Я ответила на все твои вопросы? — поинтересовалась ведьма и, судя по её взгляду, её забавляло его положение.       — Не уверен, — ответил он без капли лжи, после чего ещё раз глотнул чаю.       — Какая наглая прямолинейность! — отметила она без намёка на возмущение. Раз уж на то пошло, в её тоне читалось некое довольство его ответом. — Что ж, не могу сказать, что не ценю подобное в собеседнике. Особенно, когда у меня самой к нему немало вопросов.       — И каких же? — поинтересовался он, сохраняя невозмутимость.       — Для начала, мне хочется узнать, что движет тобой, Волк?       Самый простой вопрос за очень долгое время.       — Благодать.       — Благодать лишь даёт направления, — тут же возразила она. — Видения её лишь помогают тебе и тебе подобным держаться правильного пути, коим является трон Лорда Элдена, но с какой именно целью ты ищешь трон, Волк? Интересует ли тебя власть над этими разрушенными войной землями или может те немногие богатства, что ещё покоятся в казначействе Лейнделла, привлекли твой взор? Или же ты подобен тем варварам, для которых сам бой с Полубогами является конечной целью?       — Нет, — ответил он и тон его был твёрд. — Я не желаю трона. Я не желаю богатств, — пред его глазами на мгновения пробежал объятый огнём силуэт однорукого чудовища. — И я не сражаюсь ради одного лишь сражения.       — Тогда зачем же ты идёшь по этому пути?       — Я уже ответил на этот вопрос. Я вижу видения Благодати.       С её лица пропала улыбка и взгляд её стал непонимающим, будто он говорил с ней на другом языке.       — Значит, ты идёшь по пути своему, только потому что незримые и неведомые тебе силы дали тебе направление?       — Да.       — И позволь узнать, что же ты будешь делать, если однажды вдруг Благодать оставит тебя? — она не улыбалась, а голос её отражал её искренний интерес. — Ты не первый Погасший на этих землях. Бесчисленное количество чемпионов были брошены Благодатью и не сказать, что не один из них не подавал надежд. Что же будешь делать, если однажды подобное произойдёт и с тобой?       Он допил остаток своего чая и поставил чашку на стол. В тот момент она смогла увидеть в его глазах тени сомнений, но они быстро исчезли, когда он взглянул на неё вновь.       — Я дал обещание Мелине. Я намерен исполнить его, так или иначе.       — Благородно, — ответила ему коротко ведьма. — Что ж, не стану более тебе задерживать. Можешь выбрать любою пустую комнату поместья и переждать здесь ночь со своим другом. Вас никто не потревожит.       Волк кивнул ей, встал, поклонился в знак благодарности и ушёл. Ренна взяла чайник и наполнила чашку Волка вновь, после чего сказала вслух казалось бы никому конкретному:       — Должна отдать тебе должное, ты нашла себе хорошего спутника, Мелина. Как же ты его нашла?       На месте Волка материализовалась одноглазая дева, которая была связанна с ведьмой необычными узами дружбы. Мелина ответила ей:       — По чистой воле случая, — она поднесла к губам чашку и отпила из неё, после чего слегка нахмурилась и спросила. — Он должен быть настолько горьким?       — Горьким? — переспросила ведьма, после чего опустила взгляд на свою чашку и также нахмурилась. — Неужели я опять переборщила с интенсивностью огня?       — Есть ли у тебя где-нибудь мёд?       — Мёд портит тонкие нотки вкуса, Мелина.       — Мне кажется, ещё больше испортить этот чай уже не получится, — грубые слова, но она говорила их без желания оскорбить. Нет, Мелина просто констатировала факты, и они обе это прекрасно понимали. Тем не менее, это не помешало ведьме ответить своей знакомой, закатив глаза.       — Ох, замолчи ты.       Тем не менее, на фарфоровом лице была небольшая улыбка. Хоть она и не была одинока на своем пути, но ни Блайд, ни Иджи не могли исполнить некоторые социальные роли, как бы они не старались. Особенно, когда подобные роли должны были исполняться лицами прекрасного пола. От того ведьма ценила компанию бестелесной девы, даже несмотря на то, что та иногда могла сказать случайно что-то неприятное.       В её нынешних условиях возможность по-дружески поговорить с другой девушкой была роскошью для фарфоровой ведьмы, коей она собиралась воспользоваться по полной.