Осознание неизбежного

На первый взгляд, её план был до примитивного прост. Джорджина собиралась приехать заранее, за несколько дней до Рождества, ничего не сказав отцу. Она бы обратилась в больницу под каким-нибудь несущественным предлогом, словно бы невзначай столкнулась со Скалли в одном из коридоров, завязала бы с ней простую беседу, а затем попыталась бы уговорить её приехать в Фаррс-Корнер, уповая на то, что Дана скучает по её отцу также сильно, как и он по ней. По крайней мере, попробовать стоило, ведь Скалли просто обязана была дать Малдеру второй шанс, и не важно, вернутся ли их отношения снова к романтическим, или останутся чисто дружескими, но почему-то Джорджина жила с уверенностью, что вместе им будет лучше, чем по одиночке. Она на собственном опыте осознала, что взращивать обиду, отказывая людям любить и быть любимыми, не приводит ни к чему, кроме как к разрушению человека изнутри. Именно из этих соображений Джорджина когда-то переступила через себя, простив Фиби, а затем решив найти и отца. "Лучше сделать что-то и жалеть об этом, чем ни делать ничего и всё равно жалеть", - таков стал её девиз с недавнего времени, и она свято верила в его правдивость. Но всё пошло совсем-совсем не так. В планы Джорджины внезапно вклинился снегопад, который сначала задержал её рейс, отчего она провела на неудобном сидении в зале ожидания аэропорта лишние три часа, устав и проголодавшись, а потом, стоило ей благополучно всё же приземлиться в Вашингтоне, её ждало продолжение снежной бури, сместившейся в сторону юга и накрывшей весь округ Колумбия и часть Вирджинии. Чертыхаясь, она продрогла на морозе около получаса, прежде чем у неё получилось поймать такси, всё-таки перед Рождеством был особенный ажиотаж, а плохая видимость на дорогах осложнила трафик. Но всё это было относительными "цветочками" перед тем, что случилось дальше. Не успели они выехать на шоссе в сторону Вашингтона, как машину неожиданно резко занесло на повороте и закрутило прямо посреди оживлённой автострады. Дороги были скользкие, и таксист не справился с управлением, как и ещё несколько водителей вместе с ним, по-видимому, попав в невидимую из-за снега колею. Она помнила, как кричала, пока их несло на защитное ограждение, а следом пришла темнота. Очнулась Джорджина уже в карете скорой помощи, беспомощно оглядываясь и чувствуя жгучую боль в руке и голове. "Я попала в аварию", - поняла она, вспомнив события, предшествующие потере сознания, но за этим пониманием пришло следующее. - Ребёнок... с ребёнком всё в порядке? - прохрипела она, не сумев совладать с паникой в голосе. И не столько слова, сколько панические нотки, с которыми они были сказаны, и привлекли к ней внимание фельдшера. - Мисс, не делайте резких движений, мы везём Вас в больницу. - Ребёнок, - вновь повторила она. - Какой ребёнок? - с недоумением поинтересовались у неё. - Больше пассажиров в такси не было. - Нет, - простонала Джорджина, опуская правую руку на свой живот и ощупывая небольшой округлившийся выступ, и тут до фельдшера наконец дошло. - Вы беременны? - Да, - произнесла она одними губами, не замечая, как глотает слёзы, неконтролируемым потоком текущие из глаз. - Какой срок? - спросили её, записывая что-то в планшет, но в голове была такая путаница, что Джорджине пришлось закрыть глаза, чтобы сосредоточиться, однако, фельдшер принял это за очередной обморок. - Эй, мисс, очнитесь, постарайтесь держать глаза открытыми. - Миссис, - поправила она его с вымученной гримасой. Тот покачал головой, удивляясь, что её волнует подобные мелочи. - Позвоните моему мужу...Дерек...Дерек Хейл... Фельдшер снова записал что-то, сверяясь с остальными записями, и кивнул головой. - У нас здесь пациент аварии на 15-ом километре 395-ой автомагистрали, ей понадобится дополнительная консультация гинеколога... - 16 недель, - вдруг раздался её слабый голос, когда Джорджина смогла-таки сконцентрироваться на основном вопросе. Но это был максимум, на который она оказалась способна. Когда её вкатили в приёмный покой, а врачи сгрудились вокруг, Джорджину вновь охватила паника, пока мечущийся взгляд не остановился на женщине-враче, которая склонилась над ней, успокаивая. Её лицо показалось Джорджине смутно знакомым, но любое усилие вспомнить откуда вызывало дополнительную головную боль, поэтому ей пришлось прекратить насиловать свой мозг и лучше подумать о ребёнке. Она пробормотала заново просьбу, беспокоясь о малышке, только вот, кажется, врач уже знала о её беременности. В кратчайший срок ей обработали раны, наложили повязку на ключицу, чтобы обездвижеть её и дали обезболивающее. - Это обычный ибупрофен, он приглушит на время боль, на большее Вы, к сожалению, не можете рассчитывать из-за беременности. Позже я проверю состояние ключицы, а сейчас последите глазами за ручкой. Джорджина послушно выполнила указания, и увидела, что женщина-врач осталась удовлетворена её реакцией. - Сколько пальцев я показываю? - Два, - ответила Джорджина, и снова заметила утвердительный кивок, радуясь, что и этот тест сдала, похоже, на отлично. - Боли? Тошнота? Головокружение? - Голова болит, но не кружится. Меня подташнивало в машине скорой, хотя, это скорее от нервов, - созналась она, глядя, как её слова в чёрти какой раз стенографируют. - Вполне возможно. Мы сделаем Вам УЗИ в самое ближайшее время, но пока я не наблюдаю признаков выкидыша. Джорджина облегчённо выдохнула, сдерживая слёзы и испытывая благодарность за эти слова. Врач хмыкнула, подходя ближе и ощупывая ей голову после того, как закончила писать. И лишь тогда Джорджина обратила внимание на красивую вышивку на кармане белого халата, скрытую до сего момента ручками, чтобы полностью прочесть её имя и обомлеть. "Дана Скалли". Боже! Конечно, теперь ясно, почему внешность женщины показалась ей знакомой. Она много раз видела её фото в кабинете отца. Хуже и быть не могло. Да, она попала в больницу и встретилась со Скалли, правда, обстоятельства этого были далеки от изначально запланированных, будто Вселенная смеялась над её замыслом. Вот уж точно говорят, что нужно крайне аккуратно формулировать свои желания. - Что ж, если сотрясение мозга и присутствует, то оно легкой степени и не вызывающее опасений. После УЗИ и консультации гинеколога я отвезу Вас на МРТ, где мы оценим повреждения головы, а заодно проверим Вашу ключицу. - Хорошо, - произнесла Джорджина, немного завороженно глядя на Скалли. Вся её миниатюрная фигура излучала уверенность и профессионализм, и никто даже не догадывался, каких усилий Дане это стоило. Но Джорджина была искренне поражена, чуть ли не благоговея перед женщиной, стоящей перед ней и вовсе не помышляющей, что она является чьим-то кумиром. - Вы пока отдыхайте, я ещё подойду, - наконец, Скалли закончила осмотр и поспешила к другим пациентам. Джорджина так и не успела спросить её, позвонил ли кто-то Дереку. Неожиданно ей стало так одиноко, что предательские гормоны опять заявили о себе. Смахнув пару слезинок, она честно уговорила своё тело расслабиться, откидываясь на подушку, и приготовилась ждать их новую встречу. Но когда это снова случилось, Джорджина обнаружила себя в палате с остаточным помутнением в голове, хмурым лицом Даны Скалли и крайне обеспокоенным лицом отца. Её рука опять инстинктивно потянулась к животу, будто данное движение способно было успокоить и заземлить ту нервную энергию, которая скопилась в груди при виде ужаса в глазах Малдера. Она облажалась, сильно облажалась. О чём она только думала?! Джорджина ожидала, что за ужасом последует осуждение. Какого чёрта она попёрлась в снегопад в Вашингтон, не предупредив его о приезде, но там по-прежнему плескалась лишь тревога за неё. Что сделало всю эту ситуацию хуже некуда, вызывая у Джорджины судорожный всхлип из-за чувства вины перед ним, впрочем, расцененный Малдером, как её страх за здоровье ребёнка. - Джо, всё хорошо, всё хорошо, с ребёнком всё хорошо, - затараторил он, прислоняясь к краю кровати и сжимаю её руку, надеясь успокоить, но производя обратный эффект. Она пристыженно опустила глаза, рассматривая покрывало, и произнесла: - Папа, прости меня. - За что, милая? - Я соврала тебе, я не хотела...вернее хотела, но не так, а потом авария и... - Эй, эй, Джо, приостановись на минутку, - он переместил руку на её щеку, стирая мокрые дорожки большим пальцем и наклоняясь ближе. - Ты обязана отдохнуть, слышишь? Все разговоры отложим на потом. Скоро приедет Дерек. Джорджина кивнула, как загипнотизированная, прикрывая глаза и ощущая, как вновь начинает болеть голова. Она позволила себе впасть в лёгкое состояние дрёмы, слишком вымотанная и эмоционально и физически. Малдер отклонился от неё, делая несколько шагов к двери, а потом Джорджина услышала напряжённый голос Скалли: - Малдер, нам надо поговорить. Джорджина не видела, но догадывалась, что он согласился, и судя по скрипу двери, они вышли из палаты. - Скалли, - послышался его тихий голос. - Я знаю, что наша встреча не так должна была произойти... - Малдер, кто такая Джорджина Хейл? - Джорджина - моя дочь, - убеждённо ответил он. - Я обнаружил это лишь прошлой весной, сразу после того, как ты...как мы расстались. Он почти оговорился, всё ещё не свыкшийся с тем, что тоже являлся одной из сторон в этом разрыве, и это не скрылось от неё, как и от Скалли, скорее всего. - Ты уверен? У тебя есть доказательства этого? - это было сказано жёстко, почти жестоко. - Анализы ДНК, сданные в лаборатории ФБР, являются для тебя вескими доказательствами? Или, может, устроим ещё гадание на кофейной гуще? - Не ёрничай, - строго оборвала его Скалли. - Я просто не хочу, чтобы кто-то причинил тебе... - Что? Боль? До сих пор ты эксперт в этом, пока что никто не смог причинить мне большую боль, чем ты, Скалли. Кажется, разговор принимал совсем не тот оборот. Забыв про сон, Джорджина открыла глаза и осторожно приподнялась на койке, вслушиваясь в каждый вздох за дверью. - Вот поэтому я и считала, что нам рано встречаться... - Вернее, ты всячески избегала этого, - с обидой произнёс он, вновь перебивая Дану, по сути не давая ей закончить ни одно из её предложений. - О чём ты, чёрт возьми, говоришь?! - Ты приезжала в октябре, я нашёл подарок на крыльце. Ого! Джорджина не была посвящена в это. Она откинула одеяло и как можно более аккуратнее поменяла своё положение в кровати, садясь и свешивая ноги. У неё слегка закружилась голова, но спокойно лежать, слушая, как отец и Дана ссорятся, она не могла. На какое-то время за дверью воцарилось молчание, и Джорджина задержала дыхание, ожидая, что же произойдёт дальше. - Ты открыл его? - спросила Скалли надтреснутым голосом. - Нет, я хотел, чтобы ты лично вручила мне свой подарок, раз выбрала его, - голос Малдера был не лучше. - Поэтому я и приехал в больницу на следующий день, но мне сказали, что ты взяла отгул. - Так и было. И снова тишина. - Чёрт, Малдер! Что ты ожидаешь от меня услышать?! - Что угодно, но точно не всю ту чушь, которую ты готова скормить мне, рассчитывая выйти сухой из воды, как раньше. Больше я не куплюсь. - Тебе не кажется, что сейчас не время и не место? Твоя дочь, наверняка, слышит нас, если не вся больница. - Джо - большая девочка, поэтому оставь всё это дерьмо на другой раз. Но я тоже не хочу портить репутацию доктора Даны Скалли... - Слышать от тебя про репутацию так же диковинно, как и наткнуться на портал в параллельную вселенную, - усмехнулась она. - Всё течёт, всё меняется, - философски изрёк Малдер, похоже, понижая градус своего недовольства. - И ты не веришь в параллельные вселенные. - Потому что их не существует, - проворчала Дана, также выбирая примирительный тон. - Однажды ты попадёшь в неё или встретишь кого-то оттуда, и тогда тебе будет не до смеха. - А до тех пор я предпочту не забивать голову подобным бредом, а сосредоточусь на этой реальности и продолжу лечить пациентов. - Твоя потеря, - теперь усмешка присутствовала и в голосе Малдера. "Как дети малые", - невольно подумала Джорджина, облегчённо выдыхая во второй раз за день, пока Скалли не задала ему один из главных вопросов. - Кстати, к слову, ты не собираешься позвонить ещё и её матери, чтобы та не переживала за дочь? - Это вряд ли...мы не общаемся. - Оу, - возглас Даны походил скорее на выдох с оттенком обескураженности. - Её мать не живёт в Штатах, если Джо решит, то сама ей позвонит... - Подожди...Что? - Её мать - Фиби Грин, - напряженность вернулась в его голос, а перерыв, который понадобился Скалли, чтобы, по-видимому, переварить услышанное, продолжался непростительно долго, что у Джорджины даже возникло желание встать и подойти к двери, проверяя, не испарилась ли Дана после такой новости. Отец рассказывал про приезд Фиби и их натянутые отношения, во всех смыслах этого слова, и имея представление, что представляет из себя её мать, Джорджина не осмеливалась винить ни одного из них. - Ты издеваешься надо мной? - раздался, наконец-то, голос Скалли, и интонация, с которой это было сказано, не вызывала сомнений, что весь недавний прогресс, достигнутый ими, разбился о её стену раздражения. - Ни в малейшей степени, - тон отца тоже вмиг изменился. - Замечательно, - приглушённо произнесла Дана. - Я рада за тебя. - Что-то незаметно. - А что конкретно ты ожидал? Боже, поверить не могу... - И я разделяю твои чувства... - Разделяешь мои чувства? И это какие же? - а вот сейчас в голосе Скалли звучал полномасштабный гнев. - Удобно нести ответственность, когда твои дети растут без тебя... - Скалли, это удар ниже пояса. И ты сама не была застрахована от ошибок молодости, совершённых по глупости... Джорджина замерла, будто впадая в ступор. Она не до конца осознавала, в чём причина её реакции, стоит ли винить гормоны или своё доверчивое сердце, но внезапно весь прошлый год показался ей не меньшей ошибкой. Джорджина не заметила, как голоса за дверью стихли, как дверь открылась и появился Дерек, ошеломлённо смотрящий на неё, но потом за его спиной она увидела отца и Дану, и её прорвало. - Ошибка? Ошибка, совершённая по глупости? Вот кто, получается, я для тебя?! - Боже, нет! Ты всё неправильно поняла, - на лице Малдера проступила паника, а в глазах - сожаление. И она бы лишь пожала плечами, услышав нечто подобное от него в начале их знакомства, но за всё прошедшее с их первой встречи время, Джорджине казалось, что они стали ближе, как настоящие отец и дочь. Поэтому её глубоко ранили брошенные им слова. Слова, не предназначенные для её ушей. Слова, произнесённые колким, обиженным тоном. Слова, которые он уже не мог вернуть. Она устало покачнулась, и Дерек тут же подхватил её, прижимая к себе. - Пусть они все уйдут, - прошептала Джорджина, утыкаясь ему в грудь лицом и отгораживаясь от остальных людей в комнате. Дерек нежно погладил её по голове и с виноватым видом посмотрел на Малдера и Скалли. - Чёрт, - процедил Малдер, сжимая руки и не давая волю импульсивному желанию разрушить что-нибудь. На мгновение он прикрыл глаза, мысленно ведя отсчёт до десяти, чтобы успокоиться, а затем почувствовал маленькую тёплую ладошку на своём предплечье. Открыв глаза, он сразу понял, что это была Скалли, державшая его за руку с не менее виноватым взглядом. И этого стало достаточно, чтобы он резко дёрнулся, вырываясь из её мягкой хватки, и покинул палату, а следом и больницу, вылетая на морозный декабрьский воздух, полный смятения и противоречивых эмоций.